Хуйцов и зрелищ!

      Энджел Даст откровенно скучал. Аластор и Чарли всё обсуждали юридические вопросы, так что даже Вэгги не выдержала и отправилась показывать малютке Ниффти здание. Первое время Энджел пыжился, принимал соблазнительные позы или даже пытался влезать в беседу... но Радио Демон был слишком заинтересован в контракте на душу демонорождённой и даже до прямого отказа не снисходил.       Лощёность и сексуальность Аластора бесили, Энджел многое бы отдал за то, чтобы провести четырьмя… нет, шестью руками по его груди. Обнажённой, разумеется. И вокруг чтобы пенка джакузи, лепестки тёрна… нет. Джакузи не годилось. Тогда от прекрасных пушистых мифических сисечек Энджела остались бы плоские сосульки, а этого допустить именитая порнозвезда не мог. Ну пусть порнозвездой он считался в прошлом, и фильмы с его участием смотрели только совсем уж зажившиеся в Аду дрочеры, свой основной доход — разумеется, от проституции, — Энджел терять не намеревался. Хотя дела в последнее время шли из всех рук плохо. Любовники выставляли его из домов, богатые клиенты брезговали, и в конце концов пришлось даже отсосать таксисту, иначе бы денег не хватило на кокаин. Он и в этой загаженной летучими мышами дыре, которую малютка Чарли решила окрестить «Отелем счастья», задержался только потому, что не нужно было платить аренду. И с пружинными матрацами, портившими осанку и настроение, чихающим плотоядным душем, ноголомными лестницами и дерьмовой едой приходилось мириться.       Энджел не хотел признаваться самому себе, что находится не просто на дне жизни, а копает его лопатой. А что ниже преисподней? Ад-2 пониженной комфортности? Куда-то же деваются души после чисток? До следующей вроде как год… за это время можно и скатиться. Страшно. Просто страшно. Сглотнув, Энджел потянулся. На мужиков ему в последнее время решительно не везло, даже тот змеехвостый, с которым весело развлекалась Черри… как его бишь там? Не важно. Так вот, тот змеехвостый хоть и был с яйцами, но намёков не понимал. А Аластор… Аластор, которого Энджел до этого и знать не знал, чёрт, ужалил в самое сердце холодным отказом. Но Энджел сдаваться не планировал — даже могущественный Радио Демон когда-нибудь расслабляется, тогда и можно будет напасть. И предложить соснуть хуйца, разумеется. Не знает он, от чего отказывается!       Фыркнув, Энджел решил перестать унизительно маячить на диване, как дешёвая потаскуха на трассе, и направился к бару. Хаск тоже его отшил, пока был относительно трезвым. А сейчас крылатый демон глушил уже третью бутылку своего любимого напитка, и Энджел был не против присоединиться. Что оставалось, если запасов вещества имени его самого было дорожки на две, а в дыру в кармане проглядывал космос?       — На все твои вопросы мой ответ — нет, — заранее недружелюбно предупредил его Хаск, как только Энджел приблизился.       — Ты любишь карты?       — Нет.       — Серьёзно?       — Терпеть не могу, — Хаск скривился, что испортило симпатичное лицо. Да, Аластор знал, что привлечёт публику — дамочки, должно быть, от этого пушистика без ума. — Рулетку, кости, «однорукого бандита» — всё ненавижу.       — Ты говоришь правду?       — Нет.       — Вот чёрт, — Энджел щурится. — Я должен был догадаться. Я видел, как Радио Демон оторвал тебя прямо от успешной игры, и…       — Нет. Денег я тебе не дам.       — Да я хотел попросить выпивки! — лучезарно улыбается Энджел, пододвигая Хаску стакан. — Плеснёшь?       — Нет.       — Ну конечно. А теперь мне нужно изобрести вопрос, ответив на который «нет», ты сделаешь то, что мне нужно. Например, «Хаск, ты отказываешься перевести на меня все свои сбережения?»       — Я не настолько тупой. Держи, попрошайка.       Расщедрившись, Хаск плескает в стакан Энджелу пойла, но всего на два пальца. Впрочем, тот, отхлебнув и закашлявшись, заключает, что ему хватит. Бухать подобную дрянь он ещё не привык. Далеко не «Isabella’s Islay», (1) дай-то Люцифер, чтобы хотя бы «White horse». От привкуса на языке — тошно.       — Моя благодарочка, — всё же тянет Энджел. — Слушай, не знаю, что задумал Радио Демон здесь устроить, но Чарли собиралась открыть вроде как отель для заблудших душ. Ну, знаешь, чтобы мы исправились и отправились в Рай. Играть там на арфах, шлёпать друг друга пальмовыми ветками по розовым, абсолютно голым задкам. Никакого меха, никакого секса. И тут ты? Чем ты вообще будешь заниматься?       — Чем? — поболтав пойлом в бутылке, эхом отзывается Хаск. — Блэкджек, покер, баккара, фараон, канаста, марьяж, сека, макао, преферанс, бридж, скат…       — Да я понял, ещё скажи тараканьи бега организуешь с тотализатором. Как к спасению приводить души думаешь? Играть на интерес?       — «Интерес» твой на кону никому не сдался. Но ты меня озадачил. — Хаск подвигал тонкими бровями. — Может, маджонг или солитёр? Гадание?       — А ты можешь погадать? — оживился Энджел.       — Ну конечно, мой гетерохромный друг.       — Я пансексуал. Но всё равно погадай, а?       — На что? На любимого мужчину? — Хаск усмехнулся, но отставил бутыль подальше, впрочем, уже опустевшую.       — Да, есть кое-кто на примете, ряженый-суженый, на голову контуженный, — почти пропел Энджел и захлопал ресничками. — Погадай, а? Пожалуйста?       — У Радио Демона, чтоб ты знал, отличный слух. Но тебе погадаю. Как там это делалось? — Хаск уже поигрывал невесть откуда взявшейся пухлой, видавшей все виды колодой, разумеется, безбожно краплёной.       Энджел с интересом следил, как Хаск, перетасовав колоду трижды, разложил на столе шесть карт.       — Почему шесть?       — Потому что не трижды шесть, а ты не трындычи. Давай, поглядим.       — А почему не семь, как грехов? Ну вот смотри, я — похоть, Вэгги — злость, ты — алчность, Аластор…       — Заткнись и постарайся не звать Радио Демона по имени. Гляди, что тебе выпало.       — Угу. Вижу. Три валета и два короля. Опять групповушка? Я не против, за неё больше платят!       — Заметь, ни одного красного короля. Ни одного.       — Даже клубничного? Розового? Алого?       — Никакого.       — Проклятье! — Энджел тряхнул чёлкой. — Сдаётся мне, пиздят твои карты.       — Пизди́шь тут только ты, и не по делу. А сейчас — пи́здишь, только уже мои деньги. Давай, расплачивайся.       — За что?       — За выпивку и за гадание, разумеется! — Хаск развёл крыльями.       — Могу хуйца соснуть.       — Очень смешно. Деньги гони.       — Денег нет, хочешь минет?       — Чтоб тебя, сраный рифмоплёт. Ни цента?       — Ни гроша. Карманы вывернуть? Или сразу штаны снять, чтоб ты проверил?       — А если скажу, что снять?       — Вот так бы сразу. Как думаешь, кто-нибудь заметит, если мы уединимся?       Энджел уже знал ответ — нет и нет. Чарли с Аластором с обсуждений сделки сползли на критику «яблочного» стиля отеля: что-то на повышенных тонах втирали друг другу про семейные гербы с одной стороны, и про косность дизайна — с другой. Судя по лязганью с кухни — Ниффти чистоплюйством приводила Вэгги в ужас именно там.       — Напомни мне никогда не давать тебе в долг, парниша, — бурчит Хаск. — Ну давай, веди туда, где мою жопу клопы отгрызут не раньше, чем кончу.       — Полегче, дядя. Хотя какой ты дядя, ты ж карлик!       Хаск и впрямь едва доставал Энджелу до плеча.       — А ты знаешь, что слухи о карликах не врут?       — Какие слухи?       — Вот и покажу.       Энжел не придумал ничего лучше, чем привести Хаска в комнату, которую снимал сам. Возможно, это была одна из лучших идей, приходивших в его пустую башку за всю жизнь, — остальные комнаты были ещё хуже.       Хаск поёрзал на матраце, устраиваясь поудобнее, потом пробасил:       — Что встал, приступай.       — Так ты не передумал посылать меня на хуй? И вот я здесь!       — Ты мне не настолько задолжал.       — Как скажешь, папочка. Где там твой хороший друг, Хаск-млад…       Энджел, привычно зашарив руками, в анатомически верных с его точки зрения местах в меху Хаска, запнулся и так и не договорил. Тут же вспомнил ту самую байку про карликов. Точнее, уже не байку, потому что видел перед собой настолько непропорционально-монструозный член, что во рту пересохло от желания…       — Ну может всё-таки…       — Нет, — прорычал Хаск.       — Да я это… и не против. Только зуб мне не выбей им, папочка, а то был уже случай…       — Да не пизди́ ты уже! — Хаск притянул когтистой лапой Энджела за чёлку и ткнул губами. — Работай.       Встав на колени, тот закрыл глаза, высунул язык и на пробу провёл по члену снизу-вверх, проскользив по набухшему узлу — член Хаска крайне напоминал собачий. Заглотить же целиком получилось далеко не с первого раза, и Энджел не понимал до конца, облизывая, присасываясь, сглатывая и потирая пальцами то, что выскальзывало изо рта, похоть им двигала или азарт. Может, голод? Хотелось откусить от громадного члена хоть кусочек, с него же не убудет? Ну? Как от мороженого! Но Энжел не терял голову и лишь усерднее двигал горлом. Кусать за член клиентов — нельзя. А ещё нельзя было представлять во время секса кого-то другого — не в мире, где каждый пятый владеет телепатией, но уж с этим Энджел ничего не мог поделать. Ему представлялось, что это Аластор сидит, раздвинув ноги и даже отложив микрофон в сторону, и что сейчас вот-вот похвалит за технику, а потом — озолотит. И у Энджела будет всё, как раньше: съёмки в престижной студии, миллионные тиражи дисков, собственная серия мерча, включая мастурбаторы и дакимакуры, разумеется.       — Ты так сосёшь, как будто от этого твоя жизнь зависит.       — Вот и зря ты не соглашался, — проговорил Энджел, не выпуская член изо рта, поэтому получилось только невнятное бульканье.       Бесцеремонно облапав Хаску бёдра, заглотил, наконец, целиком, замер, вдохнул и тихонечко зарычал. И от удовольствия, и для того, чтобы нынешнему клиенту было приятнее. Похоже, раньше с такой техникой Хаску сталкиваться не доводилось, а Энджел, вновь замечтавшись об упругих пачках денег Аластора, непрофессионально этого не заметил. И через несколько секунд поплатился, катаясь по полу, захлёбываясь и хрипя.       — Вот блевать только спермой тут не надо, — Хаск брезгливо встал и отошёл подальше.       — Аластору не говори, — откашлявшись, просипел Энджел с пола.       — А что такое? Боишься антирекламы?       — Не то чтобы… наверное.       — Знаешь, что тебе скажу? Ему остопиздело трахаться ещё до того, как я здесь появился. А это, парень, охуеть как давно. Так что даже и не пытайся. Тебе его нечем удивить.       — Нечем? — разочарованно протянул Энджел, садясь. — Так уж и нечем, я сексуальных практик и поз знаю больше, чем ты карточных игр.       Хаск, отвернувшись, поправляя член, снова пряча его в густой мех, — чтобы не завидовали и для приличия, — не мог не проворчать:       — Он обожает зрелища. Грандиозные зрелища. А ты — зрелище жалкое и неприглядное.       — Вот уж нет, моё тело безупречно, я…       — Да не ебёт его твоё тело! — не выдержав, Хаск рявкает, обернувшись.       — Ну в целом согласен, хотя предпочитаю быть снизу…       — Вот я тебя сейчас с лестницы скину, раз так нравится. Не по твоему статусу рот разевать на Радио Демона.       — А если я сразу задницу покажу?       — Безнадёжен, — махнув рукой, Хаск идёт к двери.       — А если я его на свидание позову? — кричит Энджел ему в спину.       — Ты его что? — Хаск замирает на пороге.       — Ну, на свидание. Любовные записки, танцы под луной, что там ещё… влюблённые демоны — отличное же ток-шоу выйдет? Как там? Народ требует хуйцов и зрелищ!       — Радио Демона на свидание?       — Да! — восторженно кивнул Энджел, ему всё больше нравилась его идея.       — Ты хоть понимаешь, кто он, а кто ты?       — Мы — влюблённая парочка, и нас свёл вместе этот отель! Как тебе реклама? Ну и конечно же у нас будет ночь любви в прямом эфире! Так, всё, я побежал. Нужно помыться, постричь и взбить мех, купить розовую бумагу для записок!       Утеревшись, Энджел вскочил и начал отряхиваться, потом пробежал мимо Хаска, толкнув, и припустил по лестнице.       — Стой! — Хаск окликнул его.       Энжел, едва не споткнувшись, всё же удержал равновесие и обернулся, сияя восторженной веснушчатой мордочкой.       — Мой тебе совет, — продолжил Хаск. — Ни слова о его крошечных рожках.       — Маленькой кукурузке? (2) — не расслышал Энджел. — Я не против маленьких хуйцов, их можно заглотить по самые гланды!       — Ты ведь так нихуя и не понял, да? — пробормотал Хаск в ответ совсем тихо.