Путь святой бессмертной девы

      С того дня, как я отыскала «волшебную ракушку» миновал почти целый год.       Прошли жаркое лето и хлопотливая осень — время для заготовки припасов на зиму. Прошла зима — тихая и снежная. Наступила весна — южный ветер принес запах дождя, и снежные подушки, обложившие дом и лес, стали оседать, протаивать, покрываясь порой ночами хрустальной ледяной корочкой. Все выше вставало над лесом солнце, веселей зачирикали птицы, зажурчали под снегом ручьи…       Я продолжала учиться и вспоминать, все яснее осознавая, что я умерла, и переродилась, и живу вторую жизнь — и что жизнь эта полна чудес.       Не знаю, кого во мне было больше: девочки по имени Шэнь Сэнлин, или девушки по имени… неважно. Наверное, все же Сэнлин — у нее были мои воспоминания, а у меня все ее знания и чувства. Я жила новую жизнь, а прежняя… прежняя воспринималась, как интересная и подробная книга. Добавившая опыта и возможности больше ценить то, что у меня есть сейчас. Второе детство, позволявшее радоваться мелочам и не огорчаться тем же мелочам, которые являются трагедией для любого ребенка.       Жар энергии, текущей в жилах. Мои новые умения. Загадочность моей жизни — в глуши, с отцом-мастером боевых искусств. Экзотичность природы вокруг — не только в том, что она была китайской и вместо березы здесь рос бамбук, а вместо волков к дому зимой подходили тигры. Здесь водились такие существа, о которых раньше только в сказках рассказывали! Представьте себе мое удивление, когда я по-настоящему осознала, что белый тигр, живущий невдалеке от нашего дома — волшебный зверь! Как сказочный серый волк. Что он уже почти развил Золотое Ядро и со временем, лет через пятьдесят, сможет превращаться в человека!       Пятьдесят — это долго… но я теперь тоже была совершенствующейся и, как говорил отец — каждый день приближал меня к бессмертию, каждый день — это маленький шаг, а значит, я не просто жду — я иду в будущее, к тому, чтобы увидеть это превращение (большая редкость на самом деле). И для этого мне надо совершенствоваться самой, и не лениться, и ясное дело, я начала стараться еще больше, и нетерпеливое «ну когда же» переродилось в безмятежное «когда-нибудь…»       А, и еще была ракушка. Та самая, с которой все началось. Я часто сидела над маленьким проточным озерком с сияющей водой, не видя, но зная, что она там есть, никуда не пропала — что это чудо, подарившее мне… чудо — иначе не скажешь — что оно живое. Что его не съели, что оно, может быть, тоже однажды вырастет во что-то чудесное… а если не вырастет, то хотя бы размножится.       Время шло…       Я становилась сильнее, и узнавала все больше, и училась не только сражаться и совершенствоваться. Всего понемногу — живопись и каллиграфия, медицина и математика, классическая литература и история, игра на бамбуковой флейте и гуцине, китайские шашки-вэйци… и конечно же, самосовершенствование. Заклинательство. Культивация. И еще несколько десятков терминов, обозначающих явление, которое в моей прошлой жизни считалось выдумкой, сказкой, в которую верят только упоротые придурки да суеверные дуры.       В прошлом… в прошлой жизни я не особенно интересовалась этой темой. Так — по советам подруги смотрела несколько особо популярных дорам и иногда читала веб-романы. Так что, восстановив воспоминания в достаточной мере, я попыталась прикинуть, не занесло ли меня часом в какой-нибудь из них — тема о попаданцах и переселенцах была довольно популярной. Но ни один к моей ситуации не подходил — точнее, ни в одном мне не встречалась героиня по имени Шэнь Сэнлин. Имя моего отца казалось более знакомым — так звали одного из героев довольно популярного романа под названием «Система «спаси-себя-сам» для главного злодея». Точнее — так звали того самого злодея, в которого после смерти переселился герой. Но ситуация, в которой я оказалась, совершенно роману не соответствовала!       Потому, что ни злодей-Шэнь, ни он же — попаданец никогда не оказывались в подобной ситуации — в одиночестве, в лесу, выращивая то ли свою, то ли чужую дочь. Злодей в, так сказать, изначальном каноне, сперва был не то слугой, не то женихом какой-то молодой госпожи, после, увлеченный жаждой могущества и власти, убил ее семью, а сам ушел, чтобы учиться темному заклинательству. После, поняв, что бродя по дорогам и дуря головы доверчивым простакам, многого не достигнет, составил план по своему возвышению: подстроил так, что его учитель столкнулся в бою с сильнейшим учеником самой знаменитой заклинательской школы. Дождался, пока оба ослабеют и ударил учителя в спину, чтоб таким образом «спасти» праведного заклинателя. Изобразил «раскаянье в преступлениях» и желание встать на праведный путь, после чего заклинатель в благодарность за спасение (и очарованный внешней красотой подлеца) привел его в школу, не ведая, какую свинью подложил своим соученикам уже сейчас, и всем ученикам в будущем.       Злодей на новом месте тут же принялся обустраиваться. Он плел интриги, подставлял, ссорил учеников между собой, иногда убивал собственноручно — но всякий раз выходил сухим из воды благодаря хитрости, умениям темного заклинателя и расположению влюбленного главного ученика, за красивым лицом не видящего гнилой сути. Со временем злодей взял полную власть над одной из горных вершин, на которых располагалась школа, и превратил обитель знания и покоя в какой-то полигон с условием «выживет подлейший». Порядочки там царили ужасные, но запуганные младшие ученики боялись пожаловаться, те же, кого злодей возвышал, были такими же подонками, которые только рады были, что их покрывают и дают им волю. А тот самый ученик, что некогда привел злодея в школу, ставший к этому времени Главой, ослепленный любовью и благодарностью, ничего не желал слушать, когда его собратья пытались раскрыть ему глаза. Злодею достаточно было состроить оскорбленный вид, произнести страдающим голосом уничижительную тираду типа «да зачем искать настоящего виновника, когда есть такой удобный тип, чужак с мутным прошлым», как глава школы тут же бросался извиняться и сворачивал все расследования. Он спустил своей любви даже прямое убийство главы другой вершины — и это тогда, когда виновник был очевиден, буквально пойман над трупом с ножом в руках!       Так продолжалось довольно долго — со временем все привыкли и просто старались держаться подальше от этой кучи говна. Поняли, что убрать не выйдет — вот и решили просто не трогать, чтобы не пачкаться…       Но однажды на вершине появился некто, оказавшийся не по зубам злодею и его своре. Разумеется, это был главный герой, который от всех издевательств и попыток его погубить лишь делался крепче, доводя злодея до исступления. Покуда тот однажды во время одной магической катастрофы не сбросил не желавшего ломаться ученика в разлом между мирами, называемый Бесконечной Бездной.       Для человека то была верная смерть. Сильный заклинатель мог продержаться пару дней. Сильнейшие имели шансы выжить — если сумели бы в течение пары недель отбиться от всех местных чудовищ, отыскать новый разлом и выбраться, потому как чуждая всему живому ци убивала, как радиация — невидимо, но наверняка. У кого насколько хватит своей собственной ци, чтоб защищать себя от отравления…       И ученик, едва успевший получить меч, должен был там погибнуть за пару часов… если бы не оказался совершенно случайно потомком Небесного Демона, для которых эта самая Бездна — практически дом родной.       Так что, герой выжил, но сильно обозлился на учителя, устроившего ему такие приключения. И думал, что, когда выберется — придет в школу и потребует объяснений такому поведению… вот только, когда он выбрался-таки из Бездны, оборванный, израненный в битвах с чудовищами, истощенный и грязный — ему конечно было не до того, отдохнуть бы, вылечиться и отмыться. И его, лежащего в кустах при дороге, подобрала из жалости некая бродячая заклинательница, оказавшаяся той самой девушкой, что некогда любила злодея и хотела выйти за него замуж. Та самая, чью семью он убил.       Слово за слово — они открыли друг другу сердца, утешили друг друга, и стали вместе искать способ призвать преступника к ответу. В процессе поисков встречая все новых и новых жертв преступлений — то покалеченных заклинателей, то обманутых простых людей, то обесчещенных дев. В итоге герой, обрастя авторитетом, опытом, цинизмом, хитростью, женами и союзниками, сумел-таки добиться для злодея мучительной и позорной, но вполне заслуженной казни. После чего, успокоенный, принялся править мирно и мудро, объединив земли демонов и людей и прекратив тысячелетнюю войну.       Ну, это считалось каноном.       А потом пришел попаданец. Канон свернул с проложенной колеи и укатился в совершенно противоположную сторону.       Попал он как раз во времена детства главного героя. И конечно же, решительно все изменил — прекратил издевательства, навел порядок на своей вершине… с героем помирился еще до того, как успел серьезно навредить. Правда, в Бездну тот все равно свалился — но прошел ее, буквально, как танк, с образом любимого учителя в сердце, вернулся, и дальше они уже вместе преодолевали все преграды на пути к любви и счастью — в частности, боролись с теми, кому успел навредить злодей и придумывали, как доказать его невиновность. Глава школы сперва печалился, но смирился и благословил влюбленных. Хэппи энд.       Да… и ни в одном варианте истории мне не встречалось упоминание о том, что злодей — или попаданец в его теле — жил бы в лесной хижине, воспитывая ребенка.       Хорошо воспитывая, между прочим. Над ребенком — мной — не издевался, учил строго, но без унижений, всякие гадости о людях из своего прошлого не рассказывал и не жаловался, как любят это делать типичные злодеи перед своими детишками или подчинёнными. Мол, был я хороший и просто пытался выжить, а эти неблагодарные ублюдки из зависти меня подставили и погубили…       Он вообще о своем личном прошлом говорить не любил. Тогда как типичный злодей без того, чтоб похвалиться и пожаловаться, дня не проведет.       Да, отец относился к людям не то, что без розовых очков — мне иногда казалось, что он смотрит на мир через черные. Любой мужчина в его глазах был если не откровенным подлецом и маньяком, то лжецом и лицемером, который на словах будет обещать хоть все сокровища Небесного Императора, но на деле пальцем не шевельнет, даже если ты будешь подыхать у его порога. Ну, а если же мужчина не лжец и не садист — значит, просто дурак, к которому мысли в голову не заходят даже на великий праздник.       Да и женщины не лучше. Либо сердобольные пустоголовые дурочки, либо вздорные сплетницы, которые, как вороны на помойке, рады отрыть кусок падали и носиться с ним с радостным карканьем…       И самые честные среди них — проститутки.       О девах из «ивовых беседок» отец вообще говорил с большим уважением и теплом — даже большим, чем о своих собратьях из школы. Часто упоминал ту или эту сестренку — одна учила его играть на пипе, другая рассказала о многих способах исцеления подручными средствами, третья показала, как менять внешность с помощью косметики, не используя талисманы… и это окончательно заставило меня отказаться от мысли, что я попала в ту самую новеллу — там что оригинал, относящийся к женщинам, как к вещам, что попаданец, их откровенно боящийся… ни один бы так говорить не стал.