Как мило, зайка...

Тишина среди пальм, теплый летний вечер, чарующий закат. Ветер тихонько развивает распущенные русые волосы и легко трепещет листья высоких деревьев. Каменная набережная сегодня спит, сегодня она пустынна или только кажется? Гигантский омник уже завтра должен показаться на берегах этого чудного места, самое ужасное то, что после этой миссии мало кто вернется. Может Ханна зря так волнуется? Да зря, сегодня зря, сегодня она должна радоваться, что жива и может насладиться вдоволь этой картиной. Интересно, а какого тут было когда здесь жили люди? Наверняка они также гуляли по этой набережной и смотрели в бескрайнее море, за которым прячется солнце? — Это место чудесно, — вздыхает Ханна в пустоту, — как же жаль, что люди врятли вернуться в эти места.       Она знает, что одна и говорит это для себя, но ей так хочется не быть одинокой сейчас, когда она готова расплакаться и буквально готова спрыгнуть на острые камни под крутым и высоким берегом. Хочет просто не думать, не быть ответственной за жизни и счастье других. — Да чудесно, говорит такой знакомый женский голос, но прежде, чем Ханна успевает понять, что происходит ее целуют. Нежно, страстно ей это нужно было больше воздуха. — Оливия, — тихо шепчет Ханна когда отстраняется, пряча глаза и сильно краснея, — давно ты тут? — Не так, как хотелось бы, — отвечает хакерша и снимая невидимость поднимает длинными, изящными пальцами за подбородок голову стримерши. Снова целует, так как будто в последний раз — нежно, бережно и как-то ненасытно. Отстраняясь она видит слезы, вытирает их и шепчет слова утешения и опять целует. Она знает как сейчас нужна Ханне. Она готова вечность так сидеть, но солнце уже почти село и стало холоднее. Тоненькая маечка Ханны не может защитить ту от ночной прохлады, та ежиться. Оливия понимает, что сейчас Ханна разрывается между желанием продолжить поцелуй и разорвать его и попросить согреть. Оливия понимает это, но издевается, не обнимает, не дает свою толстовку, а продолжает целовать. В конце концов Ханна не выдерживает, кончается воздух, она списывает все на это. Прижимается к Оливии, просит согреть. «Я победила» — проноситься в голове хакерши и она прижимает Ханну к себе, обнимает ее, садит на колени. Пускай камень из которого сделаны перила набережной и холодны как лед, Оливии наплевать. Завтра у них важный бой и не важно, что возможно там им придется убить друг-друга, она знает Ханна так не поступит, да и Оливия не сможет этого сделать. — Тут так тихо, — внезапно говорит Ханна, — словно затишье перед бурей. Оливия не отвечает, лишь целует в макушку, крепче прижимает к себе Ханну и надеется, что она не настанет. Оливия надеется на чудо и Ханна тоже.

***

      Ханна была права, то было затишье перед бурей, от нее не спастись, не спрятаться. А стримершу не вытащить из глубин того моря с ее тяжелой мехой раздавленной омникомм, как и неудачливую хакершу не собрать по кусочкам. Они разбросаны по той набережной, что не кажется уже такой милой.