Никто не избежит катастрофы

«Расскажи мне о своей катастрофе» Это происходит уже которую ночь подряд: голос раздается словно бы в его голове, нашептывает что-то непонятное – так сразу и не разберешь. Слова складываются в пронизывающие насквозь фразы, подобные острым стрелам, что вонзаются не в сердце, но пробивают душу, оставляя после себя раны, которые не заживут. Се Лянь не знает, но чувствует. Ворочается в постели, сминая простыни в ком, тщетно пытается открыть глаза, вырваться из паутины сновидений и наконец проснуться, но что-то тянет его назад в непроглядную черноту. «Расскажи мне о своей катастрофе» Так и хочется спросить: о какой еще катастрофе? Но все, что дозволено ему в этих снах – быть молчаливым слушателем. Се Лянь не может говорить, не может ничего понять, не может проснуться, словно бы кто-то забрался глубоко в подкорку его подсознания и перекроил на свой лад; захватил, подавляя волю. И вырваться бы, уйти от пагубного влияния, но все, что он делает – это складывает воспоминания под крепкий замок и на любые наводящие вопросы отвечает рассеянной улыбкой. Больше остальных волнуются Фэн Синь и Му Цин, замечая странное поведение наследного принца, но первый не смеет давить и расспрашивать, а второй только пристальные взгляды бросает и отмалчивается. И Се Ляня подобный расклад вещей полностью устраивает. Отчего-то не хочется ни с кем делиться этой маленькой тайной, хотя он осознает, что голоса в голове – это не то, что вписывается в рамки нормального. Новая ночь приносит за собой утомленную тишину и все тот же мягкий шепот, от которого хочется убежать и одновременно с тем подойти ближе. Прикоснуться к человеку – впрочем, а человеку ли? – что вещает о становлении и падении старых королевств, прекрасных Небесах, а потом вздыхает так печально и тяжело, будто себя наизнанку выворачивает, и повторяет знакомые до боли слова. «Расскажи мне о своей катастрофе» Эта фраза остается единственным, что Се Лянь помнит, просыпаясь утром на вновь измятых простынях, и он ловит себя на мысли, что был бы не против продлить очередной сон еще на несколько часов. Просто ради того, чтобы послушать мрачные легенды с горьким привкусом серого пепла. Обычные легенды, в которых нет ни капли истины. Голос в его голове смеется – жестко и удручающе. Не насмехается, но словно бы намекает, что Се Лянь упускает очевидное, когда ему преподносят всё в самых мельчайших подробностях. Предостерегают. А он наивно отказывается верить, воспринимая все за сказки. Но время жестоко. Судьба жестока. И однажды она откроет наследному принцу страшную правду во всей отторгающей красоте, сплетенной из праха и изломанных костей. Каждому суждено пройти через свою личную катастрофу. Се Лянь о своей пока не знает и даже не подозревает, но ведают Небеса. Ведает Цзюнь У. Вмешаться бы, предотвратить, не губить чистый, незамутненный свет, но так надо. Катастрофы не избежать. Как и он когда-то не избежал. А теперь создаст новую собственными руками, но не сейчас – позже. Время еще не пришло. И пока Цзюнь У просто садится на край постели, смотрит на освещенное лунным светом лицо и любуется чарующей нежностью, что сокрыта в этих чертах, зовет безмолвно: «мой Сянь Лэ». Он знает, что Се Лянь не проснется, но все равно каждый раз надеется, опасается, что тот откроет глаза, очнется от навеянного дурмана. Прозреет наконец. Но Се Лянь продолжает крепко спать и слушать мягкий шепот, наслаждаясь давно забытыми «сказками», верит в яркое будущее и не чувствует, что будущее сидит рядом и, поправляя длинные рукава, осторожно гладит его по волосам. Однажды он поймет. Поймет, когда падет вместе со своим королевством и услышит знакомое: «Расскажи мне о своей катастрофе, Сянь Лэ».