Полуночник - цветок смерти.

Отец направился в свой кабинет, вернувшись с кейсом, набитым зельями, дал мне знак следовать за ним. Мы пришли в то самое крыло, где находились раненые вампиры. - Есть кто-нибудь кому на одежду попала та жидкость? — без политесов начал он, наколдовав себе стул, и кивнув старейшинам. — На моей оторванной руке есть… — проговорила одна девушка… Хайди кажется. Отец взял колбу, и магией перенаправил субстанцию с конечности в сосуд. — Хм… это ртуть и серебро… сплав, в жидком виде… определённо я прав… значит нужно искать именно там. — он проговаривал это, скорее самому себе, но я и Ноэль, а также старейшины Вольтури это услышали. Опомнившись от размышлений, отец объявил: — Их срочно нужно перевоплощать! Иначе, действие яда станет губительным. Так как они, становятся условно говоря живыми, мы рискуем потерять их всех! Лауна срочно готовь малую ритуальную звезду! Ноэль, мне нужны листья Мандрагоры! Не моложе 1 года. Все что есть! — Драаааакооооо! Живо ищи катрены для перевоплощения, большого количества вампиров в высших. — Гарри, вызывай Хель… мы должны ввести их в род сразу же! Иначе они погибнут. — Аро, вы с братьями, переправьте в ритуальный зал каждого. — у вас есть 1 час! — отец почти вышел, но я нагнал его. — Почему именно час? — спросил я. — Именно столько времени, мне потребуется, для приготовление нужного зелья. Иди сын, Хэль должна знать как нам провести столь трудный ритуал. — и я направился в свою комнату. По замку сновали Эльфы, помогающие беспомощным Хладным, добраться до ритуального зала. В самом ритуальном зале, Лауна читала катрены, подготавливая малый ритуальный круг к сложнейшему ритуалу в истории магии. Ноэль, при содействии слуг срезал листья у мандрагор и отправлял их В тот же зал, а также в лабораторию главы рода. Все суетились, даже Драко на 26-й минуте, отведённой нам на все, нашёл нужные катрены. А я же, наколдовав полог тишины, собирал силу и звал проматерь! — Хэль! Мать рода! Взываю! Помоги детям твоим! Прошу отзовись! — мои силы трещали по швам моего магического ядра, я знал, что рваться в верхний мир вот таким образом, чревато смертью… Но, перед глазами, было тело Алека, парня, что боролся за свою семью, готов был погибнуть… Ну уж нет! Я снял кольцо-косу и заорал. — Я требую тебя Проматерь! Сейчас! Именем моим! … помоги мне мама… — последнее я прошептал и упал в темноту. Перед отключкой, почувствовал — СРАБОТАЛО! — потом тьма. Хель раздражённо материализовалась, хотела наорать, может и проклясть впридачу, но увидела теряющего силы и чувства Гарольда и смягчилась. Она уложила его в кровать и направилась в место магических волнений. — Северус! Что… - зайдя в ритуальный зал, она увидела умирающих бессмертных и сама встала в круг силы. — Все по местам! — и зазвучали катрены. Родовая магия толчками, прошибала каждого. Конечности срастались, раны заживали, тело менялось… А главное, магическое ядро формировалось в каждом… Я очнулся в объятьях любимого повелителя вампиров, он улыбнувшись, напоил меня зельем. — Долго я… — Долго. — Как? — Удачно. Все стали высшими, Хэль постаралась… — Отец? — Он собирает Армию. Он нашёл кое-кого… Тут происходит следующее: Патронус отца — Лань, материализуется посреди комнаты и серьёзно объявляет — Всем! Срочно в разлом! Собрать Мэнор! На все провсе 36 минут! Драко забирай библиотеку! Лауна ритуальный зал! Ноэль зверинец и лаборатории! Сын… если ты меня слышишь, помнишь, ты обещал мне? Прошу выполни это. Я люблю вас дети, даст Хэль, увидимся. — Лань растаяла. Я взяв Аро за руку сказал: — Всех Вольтури в разлом, я помогать Ноэлю. Закончишь приходи к нам. Через 36 минут, в мэноре не было ни души, его оставили обычным домом, без капельки магии. Разлом запечатали изнутри… отец не появился ни через неделю, ни через год, ни через 100 лет… Аро и я заключили союз, и стали правителями мира магии, Маркус отошёл от политики. Кай, женился на Лауне. Наш мир поменял не одно поколение, но Отец так и не вернулся. Хэль не говорила мне ничего, на вопросы всегда улыбалась, но я же видел... В ее улыбке, была печаль, скорбь и тоска. По этому печаль стала моим спутником… — Пап! Прошу вернись! — шептал я.