Ночной переполох у мистера Твилфитта и мистера Таттинга

Таттинг поставил свой абак на ребро, и кости с дробным стуком соскользнули по проволокам, уничтожив результаты расчетов. – Это слишком хороший товар, чтоб на нем зарабатывать, – резюмировал он. – Кошмарный товар, – согласился Твилфитт, продолжая увлеченно щелкать костяшками. – Раз купил, и на всю жизнь... Продавать, разумеется, комплектами. По пять штук нормально? – По дюжине! Назовем «Страстная ночь», это польстит покупателю. – Органайзер вроде бумажника, – подсказал Твилфитт. – Для холостяков солидный, из драконьей кожи, для женатых тонкий шелковый, чтобы легче прятать, – развил мысль Таттинг. – Можно придумать расходный материал. – К гондону?! – изумился Таттинг. – Расходный материал можно придумать ко всему, – назидательным тоном заявил Твилфитт. – Скажем, средство для стирки именно данного изделия. Расфасуем жидкое мыло по маленьким фиалам, добавим отдушку, назовем «Специальное»... – «Только для мужчин», – предложил Таттинг. – Men only. Если пойдет, Men special будет следующим, подороже. Фиал в форме члена. Без анатомического сходства, но и чтоб не перепутать с огурцом. – Пикантно... Джерри, такой продукт сам по себе привлечет внимание, гондоны только сузят круг потребителей. Пускай у нас будет интимное мужское мыло, – скреативил Твилфитт. – С разными запахами! – подхватил Таттинг. – И вкусами! Партнеры благоговейно помолчали, потрясенные открывшимися перспективами. – И для дам, – продолжал Твилфитт. – Но не сразу! – поймал волну Таттинг. – Дадим им время позавидовать джентльменам и возмутиться. – Сошлемся на объективные трудности. – Угу-м, с мылом. – Не вижу повода для иронии. Джерри, у нас элитное мыло из редких ингредиентов, вот с ними и трудности. Война Парагвая и Боливии уничтожила единственную плантацию наперстянки четырехпупковой. Но у колдунов вуду сохранились черенки... – Терри, наперстянка трава, а черенки только у деревьев. Кажется. И насчет пупков большой вопрос. Не стоит лезть в эти дебри. – И то верно. Мы не яйцеголовые, мы предприниматели. И финансируем целевые исследования. Как раз сейчас наши ученые на пороге эпохального открытия, которое избавит дам от векового гнета... Что их гнетет? – Жир. – Не наша тема... Мы их избавим от векового унижения. Невместно ледям пользоваться мылом, как быдлу. Довольно! Наши клиентки выстрадали право э-э-э... омывать чертоги наслаждений особым алхимическим продуктом для интимных зон. Над коим уже восемь лет работает... – ...в обстановке строжайшей секретности! А восемь лет хорошо, – одобрил Таттинг. – Не кругло и вызывает доверие. – ... в обстановке строжайшей секретности работает... Кто? – задумался Твилфитт. – Иностранец какой-нибудь, их никто не знает. Спасенный нами... От оборотней – мелко, от вампиров – вампиры могут обидеться... – От ужасов гражданской войны в Восточной Европе! – подсказал Таттинг. – Профессор Пушкин. – Как-то по-китайски звучит: Пу Шкин. – Предложи другую фамилию, – пожал плечами Твилфитт. – Я и эту случайно знаю. – Что, у варваров правда есть профессоры?! – удивился Таттинг. – Должны быть, они же все у нас обезьянничают. Но этот Пушкин сказочник, ихний бард Бидль. Клиентка одна прислала на Рождество книжку нашей Медее, а я полистал и выкинул. Муть всякая: книзл на цепи, русалка на ветвях... – Смотря какой книзл, иного и на цепи не удержишь, – заметил Таттинг. – Есть которые аппарируют, хотя и недалеко. – Не, тот книзл песни поет и сказки рассказывает. – Вот же сукин сын этот Пушкин! – возмутился Таттинг. – Сбрехнул, а дети прочитают и давай ныть: «Папа, купи говорящего книзлика»!.. Членпунь! – В каком смысле? – не понял Твилфитт. – Это меня озарило, – скромно потупился Таттинг. – Название нашего продукта. Как шампунь, только... Рабочее название, – добавил он, поймав тяжелый взгляд партнера. – Членпунь и вагинпунь. – Тогда и... – Нет! – отрезал Таттинг. Я буду настаивать. Долохов относится к содомитам крайне отрицательно, зачем провоцировать? Твилфитт, вдруг потеряв интерес к пуням, смотрел на входную дверь. – Что там? – встревожился Таттинг. – Не пойму. Охранка светилась... – Охранка то и дело светится. Пройдет мимо человек, она и светится. – И мы не замечаем. Привыкли. А сейчас я заметил. Значит, она неправильно светилась. Не как обычно. – Мигала? – Возможно. Я спохватился, когда огонек погас. – Погас, значит, оно ушло. Что бы там ни было. – Или сломало охранку. Или затаилось. – Небеспочвенно, – признал Таттинг. Мысль лежала на поверхности: любая маскировка лучше работает, когда объект неподвижен, этим пользуются даже зайцы. Поэтому дорогущий охранный амулет смог засечь приближение человека под дезиллюминационным, но «ослеп», когда злодей остановился. – Джерри, я что подумал, – неожиданно севшим голосом начал Твилфитт. – Мы тут сидим, изобретаем способы снять пенки с говна, А ЛЮТНЫЙ БЕЖИТ! – По мне, так пускай бы он весь бежал в направлении Дувра. И далее вниз головой со скал, – беззаботно заметил Таттинг. – А подумать? Джерри, когда люди бегут, им остро нужны дорогие и компактные активы. Самые дорогие и компактные активы – камушки, шелк и только после них с большим отрывом золото. А единственное место в магическом Лондоне, где все это имеется в значительных количествах и без специальной охраны – наш дом с нашими женщинами и детьми! – Отмахаемся, – без уверенности сказал Таттинг. – Раньше... – Раньше нас защищал сам факт, что мы шьем на высшее чиновничество, не говоря о парадках для Гвардии. А сейчас скорее наоборот, грабители почтут за честь свою блатную прикарманить изумруды, отобранные для мантии Министра, поскольку завтра они уже будут гулять за Каналом. – Мистер Твилфитт, мы с вами одним и тем же предприятием владеем? – осведомился Таттинг. – А то странно: вас защищал какой-то факт, а меня грабили как по расписанию, раз в два месяца точно. – Да кто грабил? Кто грабил?! Наркоманы да потерявшие берега дворовые гопники. Имбецилы. С ними – да, мы справлялись. А мелкий жулик Флетчер обвел меня вокруг пальца, чего уж ерепениться. То, что он попался, не моя заслуга, а его промашка. – Это тип, который под мантией-невидимкой заснул в примерочной? – хихикнул Таттинг. – До сих пор жалею, что был тогда в отпуске. – Ничего ты особенного не пропустил, – махнул рукой Твилфитт. – Нарцисса Малфой с перепугу выскочила в панталонах. Как будто ты не видел. – Я только Беллатрикс видел, и ту после тюряги. Жалко ее до слез... Только не говори: «Кто ты такой и куда ты дел моего партнера?». Мы с тобой оба видим потенциал женщины, в том числе просранный. Я жалею не Бешеную Бель, а богиню, которая в ней умерла. – Сползаешь с темы, Джерри. – Мне страшно, Терри. Чем больше об этом думаю, тем страшнее, и я стараюсь не думать. Мы сейчас вроде кошелька у дороги. Твилфитт, не говоря больше ни слова, полез под лестницу за исторической чугуниной. – Я сам! Моя очередь! – Таттинг суетливо подскочил к двери и посмотрел в глазок. Негаснущий магический факел освещал пустое крыльцо. Таттинг молча покачал головой, сел на лестницу рядом с партнером и пригорюнился. Твилфитт пригорюнился еще раньше. В арсенале партнеров имелось единственное заклинание, способное раскрыть невидимку: «Хоменум ревелио». Инструмент для поиска заигравшихся в прятки детей, попавший в курс ЗОТИ благодаря пресловутому миролюбию величайшего светлого волшебника современности и общему курсу Министерства – не учить реальной боевке. Через стены не работает. Семь слогов. Семь сраных слогов и широкий взмах палочкой на глазах у невидимого противника. А в популярной «секе» два, в «бомбарде» три и жесты короткие. Так и сидели два пригорюнившихся пупсика. – А если, допустим, кинуть «Хоменум» из мансарды? – предложил Таттинг. – Услышит, как открываем окно, и долбанет навстречу. – Может, там и нет никого. – Тогда не услышит. – А может, он сейчас расколдовывает наши охранки. – Может. – Терри, нельзя вот так вот сидеть и ничего не делать! – Мы же сидим. – Терри, придумай что-нибудь! – Сам придумай. – Ты обязан! Ты старший партнер! – Это почему? – Потому что «Твилфитт и Таттинг», хотя по алфавиту должно быть «Таттинг и Твилфитт». – А за это, мистер Таттинг, благодарите своего хитровыделанного предка! – Интересная точка зрения, мистер Твилфитт! Ваш предок промылился на первое место, а мой – хитровыделанный? – Ваш, настаиваю, хитровыделанный предок, мистер Таттинг, отправил моего простодушного и благородного прапрадеда Гийома ко двору герцога Нортумберлендского с подарками и образцами товаров, а сам остался в лавке, оправдываясь посконностью и отсутствием манер. При тогдашней дремучести умов для Гийома это был путь в один конец: если церковники не сожгут на костре, то герцог засадит в подвал варить золото из коровьей мочи. Ему просто свезло, что и герцог, и епископ были в преклонных годах и страдали подагрой... – Мне эту историю рассказывали по-другому, – набычился Таттинг. – Знаю я, как вы ее рассказываете... – Терри, если мы собираемся тупо сидеть, дожидаясь «бомбарды» в дверь, то давай хотя бы поднимемся повыше, чтобы нас не накрыло первым же ударом. – Джерри, есть один закл... Специфический... А, ладно, быстрее кинуть, чем объяснять. – Твилфитт подскочил к двери и заработал палочкой, бормоча длинную словесную формулу. – Ascaris?! – изумился Таттинг, расслышав знакомое слово. – Угу-м, аскарида. Линда этим заклом проверяла детей после Хогвартса. Кстати, твоих тоже. Главное, оно выявляет глистов за пять ярдов через любое препятствие, им драконологи пользуются... – Твилфитт всмотрелся в что-то видимое ему одному и энергично почесал затылок рукояткой палочки. – Джерри, у нас под крыльцом прячется ребенок, набитый глистами, как гоблинский кошель золотом.