Рябина в огне

Шинобу, не помня себя от страха, вызванного внезапным криком, разорвавшим ночную тишину, вылетел из комнаты и побежал по коридору. Крик оборвался на высокой ноте и в разбуженном поместье Бабочки воцарилось испуганное безмолвие. Ожидание чего-то страшного толкало Кочо в спину, пробиралось под рубашку, холодило кожу. Он распахнул дверь в палату и безошибочно нашёл взглядом сжавшееся на кровати тело Окинавы, безмолвно и без движения сидящее на кровати. Сделав несколько беспокойных шагов вперёд парень понял в чём было дело. Совсем рядом с постелью охотницы на полу сидела удивлённо моргающая Незуко. Её привлек ужас, который испытывала после пробуждения Цутому и она инстинктивно захотела успокоить девушку. Шинобу недовольно вздохнул и помассировал переносицу, Окинава опять доставила ему проблем. Он подошёл к ней, собираясь отчитать, но разглядев в болезненном свете луны лицо охотницы остановился. Цутому смотрела в одну точку прямо перед собой, её пальцы сжимали простынь, она совершенно точно находилась в ступоре. Юноша похлопал её по плечу, ставшему каменным от спазма мышц, однако никакой ответной реакции не получил. - Кочо-сан, - неуверенно подал голос Танджиро, обращая на себя внимание. Столп насекомого глубоко вздохнул, призывая себя успокоиться. Сейчас в его поместье уйма раненых, Окинава, с которой опять что-то не так, и демон, по-видимому, напугавший Цутому. Шинобу был зол. На секунду ему в голову пришла непростительная мысль: может оставить всё это? Парень оглядел отстраненным взглядом помещение, проснувшихся, взволнованных охотников.       Ты просила не бросать их, сестра       Но без тебя так сложно... - Кочо-сан, - повторно зовёт Камадо, отвлекая Столпа - что с Цутому-сан? Юноша берёт себя в руки и возвращается к Окинаве, нельзя останавливаться сейчас. Девушка в данный момент была явно не готова к конструктивной беседе. Впрочем, таковые были невозможны даже когда она была в сознании. - Похоже, просто сильно испугалась, - подытожил осмотр Шинобу - дадим успокоительного и к утру мы снова услышим её назойливое дребезжание. Все спокойно выдохнули, но так как говорил юноша не вышло. За пару часов перед рассветом у Окинавы поднялась температура и началась лихорадка. Узнав об этом, злой и невыспавшийся Кочо, смешивая отвар, поклялся себе, что больше Цутому за порог не пустит.

* * *

Сознание возвращалось медленно, словно отходя от глубокого продолжительного сна. Окинава не могла даже полностью открыть глаза, она ещё ничего не осознавала. Дышать было тяжело. Все силы уходили на то, чтобы поднимать грудную клетку, углубляя вдох. Цутому не чувствовала тело. Через полуприоткрытые ресницы виден едва колышущийся огонёк свечи. За столом, спиной к ней, сидел мужчина, склонившись над книгами. В подсознании что-то всколыхнулось, отдав болью в виски, она зажмурилась, вспоминая, что уже переживала этот момент когда-то... - Папа, - маленькая девочка с нездорово запавшими глазами и бледными щеками лежала в кровати, укрытая тяжёлым одеялом. Измученный мужчина повернулся к дочери, откладывая ручку, поймал её страдающий взгляд. - Я больше не могу, папа, - ребёнок еле дышит. - Подожди ещё немного, - отец подходит к Окинаве, становясь на колени перед кроватью, и сжимает её холодную руку - я отправлю письмо новому доктору. - Прошлый не помог, - прежде звонкий голос сейчас был лишь его жалким подобием. Тёмные глаза мужчины наполняются слезами, он гладит дочь по лицу. Маленькая Цутому закрывает глаза. Грубые ладони отца тёплые, становится так спокойно... Вот бы ещё хоть раз ощутить это чувство... Пересохшие губы приоткрываются, Окинава пытается приподнять непослушную руку, протянуть её к спине. - Па.. па, - девушка не слышит своего голоса, из пересохшего горла не выходит ни одного звука. Заслышав шевеление со стороны Цутому, Кочо обернулся и облегчённо вздохнул. - Ты пришла в себя. Окинава медленно моргала, хмуро вглядываясь в лицо Шинобу. Прошло почти полминуты, прежде чем она поняла, что перед ней не отец. Охотница медленно села и огляделась. Небольшое помещение было заставлено книгами и какими-то склянками. - Это моя комната, - объяснил Столп - тебе нужно было постоянное наблюдение. Цутому продолжала молчать, она слегка покачивалась, словно в любой момент могла упасть в обморок или уснуть. - Ты была без сознания три дня. Но и на эту новость девушка никак не отреагировала, только бросила на Кочо короткий безэмоциональный взгляд. Посидев ещё некоторое время Окинава медленно поднялась на ноги, почему-то хотелось бежать. Ей что-то сдавливало грудь, не давая вдохнуть. Неверный шаг и Цутому падает на пол как подкошенная. Шинобу сжимает бледные губы в полоску, смотрит в невменяемые карие глаза. - От тебя слишком много проблем. Взгляд Окинавы становится осмысленнее. Она видит уставшего юношу. На секунду её брови болезненно изогнулись, охотница отвернулась и тихо сказала: - В следующий раз вспорю себе живот. Отстраненные, как-будто стеклянные, глаза Столпа пробирали до костей. Он медленно кивнул, спокойно подводя итог: - Надеюсь.

* * *

Прошло четыре дня с тех пор, как напугавшая всех до чёртиков Цутому пришла в себя. Теперь она была уже окончательно здорова и полна сил, громко смеялась и подтрунивала над Иноске и Зенитсу. - Ну, карга, - лыбился Хашибира - сегодня тебя выставят на мороз. - Подумаешь, - Окинава фыркает и швыряет в парня подушку - ваше общество мне уже осточертело. Подушка, угодившая прямёхонько в довольную физиономию Иноске, тут же была возвращена её хозяйке тем же способом. Разумеется, этого хватило, чтобы развязалась драка, которую прекратить смогла только Аой. Не очень гуманным способом правда. Когда все успокоились, девочка забрала с собой Цутому, чтобы выдать ей комплект формы истребителей демонов. - Переоденьтесь здесь, - предложила Аой - думаю, в палате вам будет не так комфортно. - Точно, спасибо, - улыбнулась Окинава, не решаясь нервировать Канзаки, минуту назад доказавшую всем, что статус охотника был ею заслужен. - Кстати, - девочка отошла в угол комнаты и склонилась над длинным ящиком - пока вы были без сознания, приходил кузнец с новым клинком. Цутому поморщилась, расстёгивая пуговицы рубашки, представив, что бы тот мужик устроил, очнись она раньше. Тем временем Аой повернулась и катана чуть не выпала из её рук. Окинава удивлённо посмотрела на замершую в немом ужасе девочку. - Что такое? - охотница нахмурилась, пытаясь понять причину такого состояния. До неё быстро дошло. Девушка опустила взгляд на грудь, которую от ключицы до последнего ребра пересекли три полосы, шрамы, оставленные ещё в детстве когтями медведя. Цутому усмехнулась, она чуть не умерла тогда. Врач из соседней деревушки зашил её, но спустя сутки развился сепсис и другие осложнения, с которыми местный лекарь не мог справиться. Отцу пришлось писать в город. Это напомнило Окинаве о Кочо, который за всё то время как она пришла в себя ни сказал ей больше ни слова. - "Что ж," - поджала губы девушка - "это прекрасный повод покинуть поместье не прощаясь." Закончив переодеваться, Цутому приняла клинок от Аой и искренне поблагодарила за заботу и помощь, которую девочка ей оказала. - Больше не позволяйте себя так сильно ранить, - вечно хмурая Канзаки позволила себе всего на краткий миг улыбнуться. - Есть, мэм, - рассмеялась Окинава - пойду с парнями попрощаюсь. Вернувшись в палату девушка переобжималась с ребятами, немного подушив даже вырывающегося Иноске. - Цутому-сан, вы не замерзните? - обеспокоенно спросил Танджиро. Охотница пожала плечами, её хаори было безнадёжно испорчено, но дома вроде оставалось ещё одно. - "Значит, зайду к бабуле перед тем как взять задание," - решила Окинава, поправляя дорожную сумку на плече - не волнуйся, малец, заскочу домой. Девушка хлопнула охотника по плечу и ободряюще улыбнулась. Неожиданно раздался стук. Всё повернули голову к окну и увидели за ним ворона с большим свёртком. - Ого, - сказал Камадо, впуская птицу - как он его вообще донёс. - От Эцуко, - прокаркал ворон, обращаясь к Цутому. Охотница открыла посылку и достала из неё тёмно-зелёное хаори с чёрными ассиметричными рисунками. По качеству вещи можно было сразу узнать работу подруги. Окинава не хотела признавать, но она соскучилась по кислому выражению лица Хонго и вечным замечаниям. Пока девушка предавалась сентиментальным чувствам, её ворон бочком подполз к своему пернатому товарищу. - Пррривет, бичаррра. Ворон Эцуко, высоко задрав клюв, недовольно каркнул в ответ: - Быдло. Грррубиян. Цутому поняла, что птицы сейчас подерутся, а потому схватила в охапку одну из них, тут же недовольно завопившую, и махнула рукой парням: - Не засиживайтесь тут. Под гул прощальных пожеланий она покинула поместье Бабочки, чувствуя как тяжесть спадает с плеч. За удаляющейся Окинавой наблюдал Кочо, сложив руки на груди. Он чувствовал облегчение, его самая проблемная пациентка наконец покинула стены поместья. - Лучше бы тебе сюда не возвращаться, - пробормотал Шинобу, отводя взгляд.