Новое поколение

***

      Утро следующего дня прошло достаточно скомкано. Люди чуть ли не носились по первому этажу, расставляя цветы, фотографии и готовя церемониальный алтарь, перед которым люди будут прощаться с усопшими и произносить слова соболезнования родителям Маринетт. Все портреты были накрыты полупрозрачными тканями, все красные вещи убраны.       Несмотря на то, что я вчера очень устала и быстро уснула, ночью мне часто приходилось просыпаться после испуга от очередных кошмаров, которые уже сложно вспомнить. Я отказалась от услуг визажиста и сама сделала макияж. К сожалению, маска и тональник не смогли до конца скрыть огромные синяки. Румяна тоже не особо спасли ситуацию, поэтому мне удалось найти выход, лишь надев головной убор с вуалью. В остальном я также придерживалась черных тонов: закрытые туфли на небольшом каблуке стояли рядом с зеркалом в пол на картонной коробке, а рядом висело черное спущенное до пола платье в восточном стиле, облегающее сверху до пупка и более свободное снизу, с воротником. У него не было рукавов, но зато черная свободная ткань с разрезом по всей длине на половину должна закрывать взор на открытую часть.       Уже пора спускаться, а я еще в халате после душа, да и с прической появились проблемы… — Джессика, я могу войти? — позади меня послышался знакомый голос. Странно, что я не заметила, как дверь открылась. — Ева? Проходи, что-то случилось? — Внизу почти закончили. Я пришла, чтобы помочь вам переодеться, — это было достаточно неожиданно, ведь в последний раз мне с этим помогали лет так в 6, поскольку ни у кого не было времени на возню со мной, а затем я вспомнила, что позади на платье вместо молнии маленькие пуговицы, которые я точно не застегнула бы самостоятельно. — Тогда дай мне немного времени, — я надела черное белье в ванной и вышла к горничной. Она достаточно ловко проделала свою работу и приступила к расчёсыванию моих патл. — Вы собираетесь оставлять волосы распущенными? — я медленно выдохнула весь воздух, давая себе возможность обдумать и принять решение, но это не помогло. — Даже не знаю, — моя голова забита далеко не мыслями о прическах. — Я могу уложить их или собрать волосы в косичку, пучок или хвост. — Тогда сделай мне, пожалуйста, низкий пучок, — это будет самым удобным и практичным вариантом для сегодняшнего дня. Девушка достаточно быстро закончила и ушла дальше помогать остальным горничным.       Честно говоря, мне не хотелось спускаться вниз, но кто меня спрашивает? Плагг, похоже, до сих пор дрыхнет, а ведь ему уже даже сыр принести успели. Пришлось идти без него. Внизу Натали раздавала последние указания. — Здравствуйте. — Привет. Тут все в порядке? — Да. Вам стоит позавтракать, пока не пришли гости. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — аппетита нет совершенно. Сейчас у меня ничего не болит и мне совершенно ничего не хочется. Я просто ничего не чувствую. Похоже, мой мозг решил принять апатичное состояние за основу моего существования.       Вскоре пришли родители Маринетт. Взгляд Сабины был полностью пустым, наверняка она сама глаз не сомкнула за эти несколько ночей. Насколько я слышала, пекарня была закрыта все это время. Описать эмоции Тома было сложно, но он выглядел не лучше. Черный костюм на нем и традиционное сдержанное черное платье-халат на ней. — Здравствуйте, — поклон. — Здравствуй, Джессика, — сдержанный кивок. — Скоро придут ближайшие знакомые Адриана и Маринетт, а пока мы можем поговорить? — Я не думаю, что мы сейчас будем готовы что-либо обсуждать, — супруг придерживал Сабину за плечи. — Это важно, — моей настойчивости не занимать, поэтому они переглянулись и кивнули, — Идемте, — как только мы поднялись на второй этаж, я открыла дверь в светлый музыкальный зал. Я решила, что будет лучше не вести их в кабинет, так как будет странно общаться со своими родственниками в официальной обстановке. Мы сели за обычный белый стол на прозрачные пластмассовые стулья. Здесь было светло. Рояль от Fazioli стоял рядом с большими окнами с полупрозрачными шторами, которые пропускали достаточно солнечных лучей, чтобы не приходилось включать лампы. На стенах висели цветные электрогитары, виниловые пластинки и плакаты от известных исполнителей. Адриан часто приходил сюда расслабиться и подумать. Он великолепно играл. Иногда будто весь дом прекращал свое движение, чтобы насладиться его музыкой. — О чем ты хотела с нами поговорить? — Том начал первым. — Вам срочно нужно уехать в Китай. — Зачем? — Дюпен-Чен наконец немного оживилась и удивленно взглянула в мою сторону. — Пресса уже подозревает, что с Адрианом случилось что-то неладное, а завтра пройдет мероприятие, куда придут все главные акционеры и важные люди в сфере бизнеса, где будет объявлено о трагедии. — Но при чем здесь мы? — Как только СМИ узнают о его гибели, то они начнут поиск его ближайших знакомых, значимых людей, у которых будет информация о нем. — И? — Все знают, что они с Маринетт встречались, поэтому за ее интервью придут в первую очередь к ней. Далее выяснится, что она тоже погибла и у всех журналистов будет уйма вопросов. Вам просто не дадут спокойно жить, поэтому вам лучше уехать ненадолго, пока все не уляжется. — Но если это затянется на несколько месяцев? Как же пекарня и наш дом? — Я не могла вам раньше сообщить, но на Маринетт была оформлена страховка. Вам хватит денег с нее до конца вашей жизни, поэтому, если захотите, вы можете больше не открывать пекарню. — Единственное, что я сейчас хочу, так это то, чтобы наша дочь была жива! — громко произнесла женщина и на ее щеках появились слезы, — Нам не нужны никакие деньги! Я вообще не могу понять, как ты можешь сейчас говорить нам о таком? — А мне, что не нужно, чтобы мои близкие были живы? — ну все, я слишком долго сдерживала эмоции, а эта женщина уже второй раз так делает. Ее не смущает то, что я ребенок и у меня тоже есть эмоции? — Вы думаете, мне сейчас легко?! Так я вам скажу — нет! Адриан и Маринетт были единственными людьми, чья жизнь мне была дороже своей! Почему я должна о вас беспокоиться, если вы так эгоистичны по отношению ко мне? Я пытаюсь разрешить всю ситуацию, не допустить к вам репортеров, которые испортят вам жизнь своим преследованием и мне тоже незачем это идиотское наследство! Но при этом я продолжаю свою жизнь и не срываюсь на всех подряд. Вы хоть раз думали, каково мне сейчас? Вы есть друг у друга, а я всю жизнь остаюсь одна, поэтому… — неожиданно я вдруг проснулась от долгого кошмара и наконец вспомнила простую истину: всем все равно. Все думают лишь о себе и своих проблемах. Какой смысл так открываться людям и тратить свое время, если от этого все равно не будет никакого толку, — В общем, не важно. Просто соберите все свои вещи сегодня и поезжайте к родственникам минимум на месяц-полтора. Если что-нибудь понадобится, звоните Натали. Билеты вышлют почтой, — я вышла оттуда и хлопнула дверью несколько по злости, сколько по случайности и направилась в свою комнату, — Плагг? Плагг, ты здесь? — Да, — он так и остался в постели. Его пустой взгляд направлен в потолок. Сыр так и лежит рядом с ним на подносе. — С тобой все в порядке? Выглядишь неважно. — Лучше за собой следи. Те полчаса, что ты просидела перед зеркалом пойдут насмарку, если сейчас не исправишь. — Ты-то откуда знаешь? — я села за стол и достала пудру, убирая передние пряди с лица. Остальные волосы остались в низком пучке, от которого у меня уже начинала болеть голова. Или может это из-за стресса? — Я, между прочим, долгое время с моделью жил, не забывай. — А… ну да… точно, — повисло неловкое молчание. Я хочу задать столько вопросов, но нужные слова никак не могут найти свое место в моем подсознании. — Когда собираешься полететь в Китай? Репортеры наверняка придут к особняку уже завтра, ведь информацию сложно утаить, если так много людей уже знают об этом. — Я понимаю это, поэтому начну собираться сразу после похорон. — Ясно, — отстраненный ответ, будто выпущенный на воздух и забытый заставил меня отложить широкую кисть. — Перестань вести себя так странно. Что случилось? Ты со вчерашнего дня мне ни разу в глаза мне не взглянул. — … — Плагг? — да что с ним? Неужели… — Ты на меня за что-то злишься? Или может… это из-за того ритуала? — Можно и так сказать, — он явно не горит желанием продолжать разговор. — И это все? — … — Хорошо, давай поговорим потом, раз сейчас ты не готов, — я снова принялась за свои дела. Времени не так много. — Что… что это было внутри тебя? — тихий вопрос, прилетевший в мою спину, заставил обернуться. Квами медленно повернулся и наконец взглянул мне в глаза. — Органы? — я не понимаю о чем он. Ответ такой же странный как и вопрос. — Нет, внутри твоей души… очень глубоко. Ты тогда открыла силой не только мое сознание, но и свое, поэтому я видел нечто большее, чем просто твоё детство. — Я честно не понимаю, о чем ты пытаешься сказать. — Да ну, а ты уверена? — На все 100, — он долго и пристально изучал меня своим взглядом. — Ясно, — снова. Снова это слово. Как же бесит! Он ничего мне не говорит, но сам спрашивает обо всем. — Что ясно? Может, ты уже объяснишь все по нормальному? — Нет, — охренеть. — Нет? Ты совсем страх потерял, мелкая букашка? — конечно, я говорила это в шутку, но он сорвался. — ДА Я ТО И ДЕЛАЮ, ЧТО ЖИВУ В СТРАХЕ ЭТИ ДВА ДНЯ!!! — он взлетел на уровень моей головы, но расстояние между нами было огромным. Его крик меня немного дезориентировал. Раньше я не понимала, что за вязкая жидкость плавает в его зеленых глазах, но теперь все стало ясно. Страх, — Как ты можешь не знать, что там?! Да, перестань же врать мне! — То есть лично тебя не смущает тот факт, что раньше ты был огромной пантерой с каким-то черным пламенем и огромной разрушающей силой? — зайдем с другой стороны. Я и впрямь не вдупляю. — Ты не понимаешь… то, чем я был раньше ни в какое сравнение не идет с тем, что обитает в твоей душе. — Как ты это определил? — По началу я ничего не понял, долго пытался тебя рассмотреть изнутри, еще когда Адриан был жив, но в твоём сознании была высокая стена, которую мне не удавалось преодолеть, а тут ты вдруг взяла и щелчком просто смела ее с горизонта. После этого меня просто утащило туда. В твоей душе была огромная дыра, в которой живет огненное чудовище и я никак не могу взять в толк, каким образом ты еще жива! ЧТО. БЛЯТЬ. ПРОИСХОДИТ?! — И дальше что? — В смысле? — квами остолбенел от такого ответа. — И что мне с этим делать? — В том то и дело, что я не знаю! Возможно, тебе сможет помочь тот старик из Китая, но уж точно не я, — по-моему весь бред, который он сейчас несёт, просто выдумка. Может он нанюхался благовоний у мастера и ему почудилось? — Я никак не могу понять, о каком чудище ты говоришь, ведь никогда с этим не сталкивалась, поэтому ты можешь хотя бы перестать от меня шарахаться и начать общаться со мной как обычно? — Я не знаю. — Издеваешься? Ты же должен понимать, что я не желаю причинять тебе вреда. — Возможно, но все мое нутро просто кричит мне держаться от тебя подальше. — Может, тебе просто почудилось. — Смеешься надо мной? — я тяжело выдохнула воздух, пытаясь совладать с ситуацией. — И что мне с этим делать? А как же перевоплощение? — С трансформацией я вроде могу тебя контролировать, но чем дольше, тем слабее. — Понятно. Что ж, я пока не знаю, как должна реагировать на эту новость, но похоже у меня нет выбора. Как и всегда в прочем, — я так и осталась слабой и никчёмной. С детства ничего не изменилось… — И еще, я умоляю тебя. Перестань себя винить за каждую смерть, которая происходила в течении твоей жизни. Это пожирает изнутри не только тебя, но и меня теперь. Мы будем с тобой связаны всю оставшуюся жизнь. Я, можно сказать, более бесчувственный, так как многие столетия тренировал свои эмоции, поэтому наше настроение почти полностью зависит от тебя. И еще… давай кое-что проясним… Ты не виновата в гибели Адриана и Маринетт. Они исполняли свой долг и защищали тебя, как и любого другого жителя этого города. И если тебя это утешит, то я почти полностью уверен, что они не смогли бы выжить. Их судьба была предрешена, уже когда восстал тот демон. Их задачей просто было оттянуть время до гибели всего мира и у них это получилось. Мари и Адриан уже попрощались друг с другом перед началом битвы и они знали, что их ждёт. Да, это несправедливо, но так сложились обстоятельства, — после его слов меня будто бы окатило холодной водой. Сознание сначала полностью опустело, а затем в него ворвалось тысяча вопросов догадок и эмоций…

***