Новое поколение

***

— Мне приснилась черная кошка и вот ты здесь, — так блэт. Только не говорите, что она знает, кто я. — С чего вы решили, что это именно я? — мое дыхание на миг замерло. Черт! Я влипла! Где я допустила ошибку? Я всего несколько дней носитель и уже успела накосячить?! Как все это исправить?! Сердце пропустило громкий удар в ушах. Мое подсознание, контролируемое инстинктами самосохранения квами, было натянуто до предела. Все уже было решено за меня. Оставалось лишь нажать на спусковой курок. Женщина выпрямилась, перекинула на руку полотенце, которым протирала очередной стол и обернулась. — Просто у тебя такой же взгляд, черные волосы и зеленые глаза, — она пожала плечами и, как ни бывало, продолжила юрко заниматься своими делами. Мое тело словно отмерло, я бесшумно выдохнула. «- Блять, Плагг, какого хрена ты намеревался напасть на эту старушку?!» — этот мелкий гаденыш чуть не заставил меня сделать непоправимое, завладев моим сознанием!

— Я вынужден быть максимально осторожным, поэтому перестань винить меня в моих инстинктах!

«- Свои повадки тебе следует запихивать подальше в задницу, иначе я не буду больше тебя никуда с собой брать!»

— Ну-ну, попробуй… И вообще! Не смей называть мои инстинкты самосохранения дешевыми повадками как у псин! Кстати тебе не кажется, что ты слишком долго молча пялишься на эту бабульку?

«- Просто умолкни!» — продолжать молчать, когда есть вопросы и повисла тишина, нарушаемая лишь мелодией, как минимум странно. — Но почему вы были уверены, что я приду? Вы предсказательница? — других вариантов у меня не нашлось. — Что? — она рассмеялась, — Нет, конечно. Просто я доверяю своему чутью уже много лет, а взамен оно меня почти никогда не подводит. Скорее садись, я пока принесу нашу еду. — Э… Да, хорошо, — теперь своему чутью решила довериться я. С первого взгляда эти люди вроде вполне нормальные (ну почти). Если что, я смогу с ними справиться и своими силами, а путем отхода может стать и широкое окно, да и дождь начал понемногу капать… Мой водитель наверняка будет не скоро, даже если я напишу ему прямо сейчас, поэтому у меня нет веских причин отказываться. И кстати то, что так невероятно пахнет, просто сводит с ума мой голодный желудок, а мне так и не удалось позавтракать. Еще раз окинув помещение взглядом, присела за столиком у окна и вновь окунулась в свои мысли.       Что мне делать дальше в продолжительном плане вроде понятно. Мой график на следующие 3 месяца расписан за меня, но почему внутри у меня появляется такая неопределенность? Возможно, это потому, что я не знаю, что именно меня ждет в грядущей поездке. Кто тот человек, к которому меня послал тот странный мастер? Почему я должна им верить? И вообще, как Адриан и Маринетт оказались супергероями? — Девочка, ты слишком много думаешь, — предо мной появилось большое количество различных блюд. От разнообразия разбегались глаза. — Ого! Разве речь не шла только о пасте? — несколько видов закусок, багеты, нарезка сыров с медом в придачу, хумус и оливки. Все это было быстро расфасовано по всему круглому столику. — Ох, я забыла ее на кухне! Секундочку, — она вскинула руками и скоро вернулась за деревянную дверь. Из моей сумочки показался Плагг. — О. Мой. Бог. Это потрясающе пахнет! Ты просто обязана со мной этим поделиться! Я больше не выдержу, — его лапки потянулись наружу к тарелкам. — Обойдешься. Это неприлично — начинать есть без хозяина, — я пальцем задвинула его обратно. — Неприлично — это так вкусно готовить! — А ну спрячься, засранец! — шикнула я ему и закрыла сумочку. — Надеюсь, тебе понравится, — на столе появилось еще два блюда со спагетти и две чашки благодаря единственному мужчине в этом помещении (по крайней мере так говорило чутье Плагга). В одной — маленькое экспрессо, а во второй что-то непонятное под взбитыми сливками и шоколадной крошкой. — А вы не будете с нами обедать? — Нет, я ухожу на доставку. Приятного аппетита, — он мило улыбнулся и помог сесть своей матери, отодвинув стул. — Спасибо. — Ну что ж, за знакомство, — она приподняла демитас с блюдцем и медленно отпила немного кофе. По ее поведению, разговорам и обстановке в кафе я не могла назвать эту женщину обычным серым планктоном, коим является подавляющая часть населения Земли. В ней было что-то необъяснимое… — Но я же так и не сказала вам своего имени. — Это не так уж и важно. Если ты не готова это делать, то не заставляй себя. Скажешь его, когда твоя душа и мысли не будут этому препятствовать, — это был неожиданный для меня ответ. Эта женщина не требует от меня ничего, но при этом она спокойна и открыта в разговоре. — Хорошо, — все-таки во все глаза смотреть на человека не очень прилично, поэтому я перевела взгляд на еду, беря в руки вилку, — А что это за блюда? Раньше я не видела такой еды, — намотав на столовый прибор зеленую пасту Тальятелле, я понюхала ее чисто по моей странной привычке, которую усилил квами своими животными привычками, и положила ее в рот. Вкус был… потрясающим. Специй было совсем немного, но в этом и был секрет. Ничто не отвлекало от привкуса авокадо и зелени. — Это кошерная пища. — Правда? А я думала, что кошерная еда выглядит намного скромнее. — Ничуть, — женщина улыбнулась и продолжила, — Если понравится, можешь заглядывать к нам почаще. — Ваша еда действительно очень вкусная, так почему здесь нет посетителей? — здесь буквально не было ни души. При этом меня немного смущало, что дверь в кафе находится с внутренней стороны дома, а не на главной улице. — Это место доступно далеко не всем, — ась? — Вы из секты? — А похоже? — Не особо. — Тогда почему ты задала этот вопрос? — Ну, мне бы явно не хотелось в своей жизни сталкиваться и связываться с наркоторговцами и сектантами, хотя ради такой еды я бы все равно сюда заглядывала, — пожалуйста, воспримите это как шутку. Мне слишком неловко из-за таких глупых слов. — Хмм, думаю, это можно принять как комплимент. Будь спокойна, здесь не торгуют ничем подобным. И сектой наше сообщество не назовешь, — вдруг к нам спустился Даниэль, который уже успел переодеться и держал в руках зонт и бумажный пакет. — Это место, в общем-то, закрытое, но если кому-то повезёт найти среди своих знакомых члена нашей общины, а она состоит в основном из киношников и любителей литературы, то у него появится шанс оказаться в самом-самом вкусном еврейском кафе Парижа. До встречи, — он легко кивнул головой и направился на выход. — Будь осторожен, — таким образом, мы остались одни. — Не знаю, что на счет самой вкусной еды, но в остальном можешь быть уверена. — Думаю, он и в этом прав. Вы просто шикарно готовите. — Благодарю. — А можете еще что-нибудь рассказать об этом месте? — Конечно. Мой муж — глава общины, поэтому меня называют ребецн — жена главы общины. Я заправляю этим местом. Наша кухня общенациональная, хотя скорее больше с израильским уклоном, поскольку я сама из Тель-Авива. Для членов общины — и не только — я иногда устраиваю мастер-классы по кулинарии, поэтому можешь и на них прийти. Для девушки навык готовки не последнее дело.  — Наверное, вы правы, — конечно же, я могу банально сварить борщ, испечь блины, свернуть ким паб и приготовить рамен, но вот настолько вкусно у меня явно не получается.  — Ну, наконец-то.  — Что?  — Ты, наконец, улыбнулась, — сама не заметив, я действительно улыбнулась впервые за этот вечер. По крайней мере, не наигранно, — Детка, — женщина, сидящая напротив меня, осторожно взяла мою руку и нежно сжала, — Я не знаю, что с тобой случилось и глубоко надеюсь, что цвет твоей одежды тут не играет никакой роли, однако постарайся все это отпустить… Это не означает, что ты должна забыть обо всем плохом. Просто постарайся сильно не зацикливаться. Бог всегда дает нам только те препятствия, которые мы в силах преодолеть, — после этой фразы мои глаза были на мокром месте. Так странно, что те самые нужные слова произносит человек, которого я знаю не больше десяти минут.  — Значит, он меня сильно переоценивает, — я сильно закусила губу, но слез остановить не удалось. Тыльной стороной свободной руки я прикрыла глаза, — Извините, я… я просто, — не удаётся найти подходящих слов, а дыхание как назло сбилось. Я начала задыхаться и давиться собственными слезами. Второй срыв за один день — уже слишком, но я не могу это остановить. Перед глазами снова те кошмарные моменты. Одна за другой… Каждая смерть всплывает в моей памяти. Отец… Адриан… Маринетт… И толпа погибших в тот определяющий день…       Кровь… много крови и… монстры… Все это будто оживший кошмар, о котором я не могу перестать думать. Блять, с какого момента я перестала дышать?       Каким-то образом я почувствовала тепло объятий. Женщина прислонила меня к своей груди и мягко гладила по голове морщинистой ладонью, пытаясь успокоить. В какой-то момент я начала слышать ее мягкий спокойный голос, который разбавлял шум дождя на улице. — Смысл человеческого существования заключается в духовном развитии, поэтому ты должна справиться со своими проблемами. Просто вынеси должный урок и продолжай двигаться вперед. Это будет действительно сложно, но в этой жизни тебе поможешь только ты сама. В твоём юном возрасте пережить что-то столь печальное — не лучший способ получения жизненного опыта, но он сделает тебя сильнее, если ты справишься. — Почему… почему вы так добры со мной? Вы же меня не знаете, — мои слезы стали реже, но дыхание оставалось сбитым, из-за чего мне было сложно говорить. — А почему бы и нет? — я даже макушкой смогла почувствовать, как её нежные щеки растянулись в улыбке, — В мире слишком много зла, поэтому хоть кто-то должен оставаться добрым. С меня не убудет, если я проявлю по отношению к кому-то, действительно нуждающемуся, тёплые чувства… Я не знаю, смогу ли должным образом помочь тебе, но я сделаю это со всей душой и от всего сердца, — меня действительно поражал тот факт, что женщина, обнимающая меня так бережно, как не делал это кто-либо другой, едва знала меня, но отдавала так много доброй энергии. Мы обе молчали. Мои мыслительные процессы наконец остановились и я смогла успокоиться. — Спасибо, — женщина отпустила меня и встала неподалеку, смотря мне в глаза, — Извините за причинённые неудобства. — Ну что ты, со мной все в порядке. Это тебе за себя нужно беспокоиться, — ее настроение быстро сменилось, — Решено! Выпьем по большой чашке шоколада! Это должно поднять тебе настроение. С чем больше любишь: крем-брюле или взбитые сливки? — Что вы, не нужно, — я немного усмехнулась такому быстрому повороту событий, пока вытирала еще влажные щеки. — Имей уважение к старшим и не отказывай мне. Если я спрашиваю, то ты просто должна выбрать и это не обговаривается. — Вы и так слишком много для меня уже сделали. — Разве горячий шоколад — это так много? — непринуждённо спросила она. Мы обе знали, что речь идет не о напитке, но мне уже не было смысла что-либо доказывать. Таких умных и душевных женщин я еще не встречала, — Я буду с кремом, а ты? — спросила мадам за барной стойкой. — Я тоже. И можно еще добавить туда корицы? — женщина мимолётно взглянула на меня и загадочно улыбнулась. — Отличный выбор! Подожди немного. — Ага, — я повернулась к окну. Моросивший дождик сменился ливнем. Рядом со мной оказалась большая чашка медового цвета. Поверх коричневого напитка находился комок сливочной массы. Рядом стояла углубленная ёмкость крем-брюле с поджаренной хрустящей корочкой, — Чудесный запах. — Еще бы, — я сделала несколько глотков и мое настроение действительно начало понемногу улучшаться. Моя любовь к вкусным сладостям действительно велика, — А ты знаешь, в чем отличие оригинала известного бренда от подделки? — женщина первая нарушила тишину, решив неожиданно сменить тему разговора. — В качестве? — А вот и нет. Качество может быть таким же. — Ну, а в чем же тогда? — она усмехнулась и кивнула в сторону окна. — Посмотри на этих дамочек, — на улице бегали люди, пытаясь поскорее скрыться от дождя, а кто-то просто шёл с зонтом. Все как обычно, — У них у всех дорогущие сумки, но при этом все они прикрываются своими аксессуарами, как зонтами. Это подделка. А теперь посмотри вот на ту девушку справа. Она ведёт себя так, будто эта сумка — фамильная ценность, — девушка действительно будто наплевала на дождь и просто спрятала свою сумку под пальто, — Это оригинал. — А разве подделка так сильно отличается от оригинала, если у них все равно одинаковое качество? — Хоть и выглядят они одинаково, есть одна вещь, которую нельзя изменить. — Какая?..

***