Майк, прием

— Майк, прием. Майк!       Но никто не отвечал. Уилл повторил попытку еще несколько раз и обессиленно рухнул на кровать. Лезвие из ящика не доставалось уже довольно долго, но мысли о самоповреждении никуда не ушли. Расшатанная психика не могла так просто восстановиться, ужасные воспоминания и внезапные темные мысли накатывали как волны, выводили из равновесия. С тех пор, как Майк увидел шрамы, они успели многое обсудить. У них появилась договоренность, что если Уилл чувствует приближение волны, он сообщает об этом по рации. — Майк, прием.       Уилл уже был на грани. Собравшись последними силами и стараясь отгонять от себя все плохие мысли, он подошел к окну. На улице шел сильный дождь, холодный октябрьский ветер заставлял ветки деревьев стучать по стеклу. Ком в горле не давал нормально дышать. Где Майк? Почему он не отвечает? Может ему надоело со мной возиться? Почему я такой слабый и уязвимый?       Силы на сопротивление иссякали, но он же обещал ему ничего с собой не делать. Последняя попытка и он сдастся. — Майк… Майк, прием.       Тишина. Слезы подступили, сердце забилось чаще. Мысли о своей ничтожности и ужасный страх окутали его, сдавили дыхание. Рука уже тянулась к заветному ящику в надежде остановить панику и прекратить страдания.       Стоп! Нельзя, нужен другой путь. Уилл натянул джинсы и свитер и тихо вышел на улицу, чтобы не разбудить маму. Там быстро схватил любимый велосипед и поехал по давно известной дороге. Капли дождя били в лицо, а порывы холодного ветра, казалось, могут снести его. Уилл смотрел строго вперед и каждую секунду напоминал себе фокусироваться на дороге, а не на своих мыслях. Руки крепко сжимали руль, а ноги крутили педали так быстро, как могли.       Еще два поворота. Становилось очень холодно, но цель была слишком близко, чтобы сдаваться. Вдох. Выдох. Еще один поворот!       Подъехав к нужному дому, он решил, что уже слишком поздно звонить в дверь, да и он не горел желанием показывать себя в таком виде семье Уилеров. Он отошел несколько шагов назад, в комнате Майка горел свет. Попробовал кинуть небольшую ветку, но она не долетела. Маленький камешек долетел и звонко отскочил от стекла. Уилл внимательно вглядывался в окно в надежде увидеть там движение или силуэт друга, но никого не было видно.       Больше нельзя было сдерживать бурю внутри. Он зарыдал, отвернулся, оперся на велосипед и понял, что даже сил ехать назад у него нет. Тут входная дверь приоткрылась и Майк выбежал под дождь, схватил за руку Уилла и потащил внутрь, в подвал.       Уилл стоял оглушенный, пока Майк бегал вокруг него, помогая стянуть промокшие до нитки и тяжелые от воды вещи, надеть сухие и теплые, грел молоко для горячего шоколада и много обнимал. — Уилл, что-то не так было с каналом, на котором мы договорились оставаться! Я держал его включенным, но там был только сильный шум, видимо, дождь и ветер как-то повлияли на связь. Боже, Уилл, ты все еще дрожишь! Уилл, скажи, что случилось! Подожди, сейчас сбегаю за горячим молоком, тебе нужно согреться.       Уилл сидел в длинной мягкой футболке Майка и в его хлопковых спортивных штанах, укутанный в плюшевый плед. Состояние беспомощности и опустошенности медленно отпускало, дыхание приходило в норму и стало совсем ровным, когда его самый лучший парень напоил его самым вкусным и согревающим изнутри горячим шоколадом, а затем уложил дремать и обнял сзади.