Подопытные кролики

— Почему я? — Гермиона метала глазами молнии и присматривалась к более материальным метательным орудиям. — Ну… Если мы что-то знаем наверняка, так это то, что он ориентирован гетеросексуально. — Гарри! — в одно короткое обращение из двух слогов Гермиона вложила десятки футов текста. Друг впечатлен не был — успел выработать иммунитет за годы общения — и продолжил как ни в чем не бывало: — Ты наблюдала за ним три года… — Я не наблюдала за ним! Я его куратор, а не шпион! — Бывший куратор. — Бывший. Если ты запамятовал, он отбыл свой условный срок. — Так во-о-от, у тебя должно было сложиться мнение о подопечном. — Курируемом! — Прекрати придираться к словам и вредничать, — вздох подающего надежды аврора мог разжалобить сфинкса, но не фурию, мерящую его кабинет шагами. — Я не оперативник! — гаркнула фурия. — Знаю. Ты аналитик. На твой аналитический склад ума я и рассчитываю. — Просто прекрасно! С каких пор мой аналитический ум должен работать под прикрытием? — Ну Герм! — Не смей! — непонятно, к чему относилась последняя реплика: к сокращению имени или к использованию запретных просительных интонаций в комплекте с бровками домиком и собачьими глазками. — Он три года сидел тише воды, ниже травы, а стоило ему выйти, как… — Тебе не кажется, что он специально привлекает к себе внимание? Ну кто в своем уме, едва выйдя из-под надзора, будет таскаться в Лютный по три раза на дню?! — Возможно, он отвлекает нас от чего-то более важного. — Гарри… — по усталости в голосе Гермионы Поттер понял, что раунд за ним. — Хотя бы попробуй! — Будешь мне должен! — Фигушки! Это ты вернешь долг, я тебя уже второй месяц прикрываю. Я, между прочим, устал придумывать отмазки для твоего отсутствия в Норе на воскресном ужине. У меня закончилась фантазия! — Ты умный и находчивый. Если хочешь, чтоб я подставилась, придумаешь что-нибудь и в это воскресенье! — Это шантаж! — Только чуть-чуть. Гарри фыркнул и покачал головой. Тяжело быть лучшим другом Гермионы Грейнджер.

* * *

— Нет, точно нет! Нельзя недооценивать Грейнджер, она унюхает Амортенцию раньше, чем я пикнуть успею. — Зато не запрещено. — Да и не нужна мне ее одержимость! Блейз Забини с философским смирением наблюдал за метаниями Драко по лаборатории. Малфой хватал то один, то другой пузырек из набора, который Блейз честно позаимствовал у матери, открывал, осторожно внюхивался, бежал к одной из разложенных повсюду книг по зельеварению и начинал судорожно листать страницы. — А вот это очень может быть! — Малфой сделал попытку взлохматить то, чем его наградила природа (то есть безупречная генетика!), но тонкие волосинки мгновенно вернулись на занимаемые ранее позиции. — Не имеет запаха, легкая горчинка, которую легко скрыть в любом напитке на основе кофейных зерен. Добавлять не более трех капель за раз, применять раз в два-три дня на протяжении первой недели, затем для закрепления эффекта — на протяжении трех месяцев по капле в семь-десять дней, результат долгосрочный. То что нужно! — Уверен? — Ничего лучше я не найду, у нее нюх… — Как у джарви, зрение как у гиппогрифа, мозг как у сфинкса и много прочих достоинств. Можешь не повторяться. Я это слышал, дай подумать, раз восемьсот. На твоем месте… — Поздно! Я вчера специально подставился поттеровской ищейке, он знает, где я завтра назначил встречу и во сколько. — А ничего, что никто не придет с тобой встречаться? — Со мной придет встречаться тот, кто мне нужен! Губы Драко сложились в маниакально-торжествующую ухмылку. Блейз закатил глаза и вздохнул. Быть другом Драко Малфоя — ужасное испытание для психики.