Вдох. Улыбка. Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

С губ срывались судорожные вздохи с клубами пара, что мгновенно растворялись на морозном воздухе. Снег скрипел, местами продавливался и разлетался в разные стороны от сильных ног, в спешке пробирающихся через сугробы, часто усеянных стволами деревьев. Где-то там, не столь далеко, под другими ногами, снег точно так же небрежно разлетался. Руки раздвигали вставшие на пути ветки, что всё же успевали поцарапать лицо. Другая сильная мужская рука с ловкостью преодолевала эти преграды. Остановился. Замер. Прислушался. На лице появилась улыбка, самодовольная, победная. Тело ощутило подступающий холодок через светлую рубашку и брюки, но адреналин и жар не давали всецело осознать в каком сейчас положении Он находится. Обувь явно не подходила для походов в лес, да и тем более для таких сугробов, собственно, как и вся одежда на мужчине. Рука облочённая в белую перчатку провела по волосам цвета молочного шоколада, что сейчас выглядели темнее, и от такой беготни приобрели не идеальный вид, но всё равно умудрились оставить обаяние обладателя при нём. Веки в удовлетворении прикрылись, с губ изогнутых в улыбке срывались очередные клубы пара. Грудь заметно приподнималась и опускалась. Как только глаза оказались погружены во тьму, Аластор тут же подобно кадрам стал вспоминать недавние события, от начала и до конца, картинками мелькающие перед ним, и чувствуя, как внутри его грудной клетки растекается давно знакомое ему тепло и эти самые «бабочки», что у мужчины были сколопендрами. Щелчок. Веки резко разлепились, глаза расширились, после съехав в левый бок. Сзади шатена стояла фигура, державшая в руках ружьё, дуло которого было направлено прямо в спину улыбающегося мужчины. — Дёрнешься – пристрелю. — Я бы... Дуло резко упёрлось в спину Аластора, не оставляя и миллиметра свободного пространства. —...не хотел получить пулю в спину. Слегка подло, как считаешь? – одарив ухмылкой Охотника, что, к счастью для самого Аластора, не увидел её, мужчина попытался сделать шаг вперёд, но тут же получил довольно резкий толчок настойчиво упирающегося дула ружья в спину, от чего Радиоведущий чуть не свалился в снег лицом, но всё же смог устоять. Вдох. Воспользовавшись моментом, Аластор загрёб сколько мог снега в ладонь и, резко развернувшись на 180°, кинул его в лицо другому, на совсем короткое время ослепив Охотника.

Выдох.

*** Небо давно накрылось тёмным покрывалом, усеянным звёздочками и освещаемое полной луной, что, казалось, сейчас приобрела розоватый оттенок. Ветер изредка расшатывал здешних растительных обитателей, раскачивая их верхушки и завывая словно волк на луну. *** Среди деревьев бежал человек. Аластор держался за бок, прихрамывая, но продолжая изо всех сил двигаться вперёд. Он замёрз. Он ранен. Он истекает кровью. Он пытается выжить. Выстрел. Аластор чувствует боль, но он не подстрелен снова. Промах. Ту-дум. В ушах звон собственного сердцебиения. Дыхание сбилось. Ноги больше не могут нести это грешное тело дальше, но проходят ещё полтора метра, пока Аластор не оказывается посередине небольшого чистого пространства. Он резко оборачивается на 180° и, не в силах больше стоять, падает на колени, подмяв под ними снег. Он нашёл его по следу, как подстреленного зверя, вымотав и загнав на открытую местность. Но Аластор не чувствует себя зверем. Или, даже если так и есть, то он не боится. Его посиневшие от холода губы дрожат, изогнувшись в улыбке, обнажая зубы. Кровавая рука с раны на боку опускается безвольно на снег, как и вторая, в то время как взгляд был устремлён на всё больше приближающуюся свою Смерть. Вдох. Аластор улыбается, провоцируя мужчину ещё больше. Он видит, как дуло ружья нацелено прямо на него. Как оно слегка «ходит» в потрясывающихся руках Охотника. — J'espère que nous nous reverrons. Веки опустились на глаза, погружая Аластора во тьму, в которой даже не было слышно звука выстрела. Лишь мгновение боли и вечный холод, окутавший упавшее тело в объятия снега, медленно пропитывая его горячей кровью. Он был убит Охотником на оленей, но Оленем точно не был. Разве олени могут улыбнуться за секунду до своей смерти, оставшись с улыбкой навсегда?

Выдох.

Его последний, подаренный этому миру выдох, бесшумно растворившийся в морозном воздухе. Его вечная улыбка, подаренная этому миру, как одно из ужасных явлений ХХ века для мест, где он был, не растворится так просто. Он не умрёт так просто.

Ведь он будет ждать.