Сюрприз! Это твой ребенок, и у него есть суперсилы

Иметь суперсилы, быть супер героем: что за восхитительная жизнь это была. Тебе нужно было спасать мир, бить плохих парней, купаться в любви публики, болеющей за тебя, нуждающейся в тебе. Стоять на сцене, возносясь над толпой, со своей супер командой и смотреть, как люди сходили с ума, когда мэр благодарил вас за предотвращение очередной катастрофы. Слушать, как они скандировали твое имя, будто молитву. А упоминали ли мы о надирании задниц плохим парням? Иногда это были даже монстры, и пока сопутствующий ущерб не был велик, кто мог превзойти дрожащее предвкушение от схватки с подражателем Годзиллы, которая извергала пламя и пожирала здания? Но, как и у всех хороших вещей, у этого так же имелась оборотная сторона медали. Например, что если зданием, которое съела не-Годзилла, был госпиталь, или что, если загруженную улицу разнесут во время битвы с этим злодеем с глазами-лазерами; что, если общество это, мягко говоря, разозлит. Оно, возможно, станет интересоваться кто ты такой и почему не отвечал за причиненные тобой ущербы. Разве тебя не нужно привлекать к ответственности? Разве не нужно контролировать? В итоге, тебе, вероятно, придется залечь на дно, даже покончить со всей этой игрой в супергероев. Больше никаких вылазок для борьбы с преступностью. Больше не позволять никому даже знать, что у тебя есть суперсилы. Это оказалось худшей частью пребывания супергероем, когда новизна износилась и люди перестали тебя любить. Когда твоя девушка устала от твоих вечных задержек и сценариев "несчастного случая", и от травм, с которыми ты не прекращал возвращаться домой. Когда она бросила тебя, даже не обернувшись, отказалась отвечать на твои звонки, стала игнорировать все смс. И когда ты окончательно остался один и в «отставке», до тебя наконец дошло: хорошие деньки кончились. Ты оказался ничем не примечательным парнем с разбитым сердцем, которым тебе и предстояло остаться до конца. Да, в глазах Фэн Синя, это – определенно худшая часть. Гражданская жизнь была трудной, даже без учёта того, как подавленно он себя чувствовал эти первые месяцы после ухода Цзянь Лань. У него появилась ежедневная работа, стандартные с 9 до 5, и, как-то само собой, он перестал пытаться ей дозвониться. Его дни погрузились в изношенную рутину офисного работника: проснуться, съесть хлопьев, пойти на работу, вернуться домой, поесть рамэна, уснуть, повторить. Все всегда было одинаковым, не считая тех дней, когда Се Лянь умудрялся вытянуть его развеяться вечерком или когда Му Цин звонил погавкать, чтобы тот прекратил валяться. Время от времени, Му Цин даже заявлялся в его квартиру с едой на вынос, ворча указания, что ему нужно есть что-то более питательное; это было странная, но в тоже время бесплатная еда, поэтому Фэн Синь не сильно протестовал. В действительности, эти визиты помогали, что было весьма странно. Помогали достаточно, раз четырнадцать месяцев после ухода Цзянь Лань, и почти такого же срока с момента его «отставки», он начал чувствовать себя хорошо. Нормально, за долгое время. Он был уставшим и заскучавшим от однообразной рутины, но он учился, как справляться с этим и двигаться дальше. Это не значит, что Фэн Синь перестал жаждать возбуждения от тех ночей, когда он, Се Лянь, Му Цин и остальные выбирались на патруль вынюхивать преступников, чтобы после оставить их с добренько побитыми задами. Фэн Синь скучал по старым дням, даже если и пытался убедить себя, что больше не испытает ничего выходящего за грань обыденности. И это основная причина, по которой вид Цзянь Лань, стоящей на его пороге в вечер пятницы с ребенком на руках и признанием, слетевшим с губ, оказался таким потрясением. - Стой, стой, погоди минутку, - Фэн Синь потер виски. Его голова уже начинала болеть, хотя они говорили всего-то около пяти минут, - Ты хочешь сказать, что у меня есть ребенок? - Это так, - Цзянь Лань не смела пересечься с ним взглядом, но выражение ее лица не оставляло места для споров, - его зовут Цоцо, и ты его отец. Фэн Синь посмотрел на малыша в ее руках. Конечно, присутствовали некоторые схожести, особенно глаза и рот, но если Цоцо и узнал отца, то определенно этого не показывал. Он сосал соску, вцепившись в блузку своей матери, и смотрел на Фэн Синя так, словно у того было три головы. Фэн Синь постарался улыбнуться; ребенок только продолжал глазеть. - Тогда почему ты не рассказала мне? - мысли Фэн Синя закручивались вихрем, - прошло больше года, А-Лань… - Не зови меня так. - …и ты только сейчас говоришь, что у меня есть сын? Цзянь Лань вздохнула. - Я не знала, что беременна, до момента пока мы не расстались. И если честно, я не собиралась тебе говорить. Я не хотела, чтобы ты вообще знал. Этими словами она словно зарядила ему в живот; Фэн Синь пошатнулся, опершись рукой на дверной проем, дыхание выбилось из груди. Мир, казалось, накренился, и ему пришлось вонзиться пальцами в дерево, чтобы устоять на ногах. Он смотрел на женщину, которую когда-то любил, и ему показалось, что вспышка вины пронеслась через черты Цзянь Лань, но исчезла так быстро, что он, должно быть, попросту выдумал ее. - Так, так зачем тогда говорить мне сейчас? - он ненавидел насколько отчаянно звучал его голос, - почему ты не хотела, чтобы я знал? Он мой сын. Невыносимо долгое мгновение Цзянь Лань покусывала щеку, приковав взгляд к стене с лева, и в тишине, которая расплылась между ними, все, что мог слышать Фэн Синь, было биение собственного сердца в ушах. «Я не хотела, чтобы ты вообще знал». У него был сын, уже нескольких месяцев от роду, и Цзянь Лань собиралась никогда ему не рассказывать. Грудь ныла, заживо исцарапанная тем, как обыденно она это признала, словно сделала замечание о погоде. - Послушай, - начала она, наконец, изменив положение ребенка, - можешь ли ты действительно меня винить? Даже просто встречаясь с тобой, я была втянута во все виды дерьма; представь, что бы случилось, если бы твой враг капитан Чудило, или кто там, обнаружил, что у тебя есть сын? Что если бы его похитили? Что, если тебе нужно было бы присматривать за ним, а на тебя напали, и он был бы в опасности, или кто-то другой был бы в опасности, и ты побежал бы их спасать, даже не подумав о том, что с тобой ребенок? - Я бы не поступил так. Я бы его защитил! - этот полный сомнения взгляд, которым Цзянь Лань наградила его, только подсыпал соли в открытую рану, - И я в отставке! Я больше не делаю ничего геройского, он совершенно не был бы в опасности! - Дерьмо собачье, Фэн Синь. Эти злодеи все ещё тут рядом, готовые взять реванш в любой момент, и ты знаешь это. И надеешься, я поверю, будто бы ты не побежишь надевать костюм, как только появится шанс? Будто, если общественное мнение изменится, ты не будешь одним из первых, кто помчится на улицы? Цзян Лань говорила приглушенным голосом, посматривая без конца на закрытые двери, ведущие в квартиру соседей Фэн Синя. - Я должна была ставить его безопасность превыше всего, и это значило убедиться, что опасные люди не узнают о его существовании. Если это означало, что и ты так же не будешь знать? Тогда это стоило того, чтобы сохранить жизнь моему ребенку. Произнеся эти слова, она крепче прижала Цоцо к себе, и, словно в поддержку, его маленькие кулачки смяли ее блузку. Смотря на это, слыша это, Фэн Синь почувствовал, как его колени подкосились; он мечтал сесть, мечтал просто свалиться на пол. Но не смотря на то, как сильно это ранило, он знал, что Цзянь Лань была права. Супергеройство было всем его существом с того самого момента, когда он научился управлять своими силами. - Хорошо. Я…хорошо. Я думаю, я могу. Понять, почему ты не хотела говорить мне, - он глубоко вдохнул, пытаясь собраться, - Но тогда почему ты говоришь мне сейчас? И зачем просто так приходить? Ты могла бы позвонить, предупредить, что придешь. И снова, это скорее всего выдуманная вспышка вины. Цзянь Лань неловко прокашлялась и, смотря вниз под ноги Фэн Синю, ответила: - Я говорю тебе сейчас, потому что… потому что, я не знаю, что еще могу сделать. Заботиться о ребенке достаточно тяжело, и последние несколько недель А-Цо делал…делал кое-что. Кое-что странное. Соседи стали что-то подозревать. У меня назначена встреча со специалистом в понедельник, но малышу нужно быть подальше от меня. Я уже на грани, и не то, чтобы я могла оставить его со своей матерью… - Цзянь Лань, - перебил Фэн Синь. Раздраженная, она наконец подняла глаза, только чтобы обнаружить, что он смотрел совсем не на нее, он уставился на малыша. Цоцо не делал ничего необычного для младенца, только пытался схватить одну из сережек матери. Он определенно выглядел, как и любой другой ребенок, если не учесть того, о чем говорила Цзянь Лань и что заставило ржавые шестеренки в голове Фэн Синя завертеться, - Ты говоришь, что у нашего сына есть суперсилы? Он пытался убрать растущий восторг из своих слов, со своего лица. Острый взгляд Цзянь Лань дал понять, что он облажался. - Я думаю, что да. - Что он может делать? – боль все еще была на месте, как и пустота в груди. Однако, радость от этого откровения начинала постепенно ее заполнять. Ему больше не хотелось сидеть, напротив, Фэн Синь подошел близко к желанию подпрыгнуть на носочках. Его губы растянулись в широкой улыбке, - Может ли он нарисовать маленький лук духовными силами, как я? Елки палки, это было бы прелестно! Когда он станет достаточно большим, я научу его целится, он может быть моим малюткой-напарником, даже у этого придурковатого кузина Се Ляня такой есть! - Он не будет таким, как ты, - отрезала Цзянь Лань. Это не оставило и шанса для радости Фэн Синя, - И только ты можешь подумать, что ребенок, играющий с оружием, это «прелестно». Он может выколоть кому-то глаз! - она была готовой сойти с темы, но сдержала себя и, недовольно вздохнув, нахмурилась, - Правда в том, что я не знаю, что он может делать. Я уже начинаю думать, что у него есть больше, чем одна способность. - Больше, чем одна? – задействовав всю свою силу воли, Фэн Синь удержался от хлопанья в ладоши, - Но это…этого почти никогда не случается. Значит, ты думаешь, у него есть вторая? - Я не знаю. Из того, что я видела, похоже, что у него несколько. - Несколько? – глаза Фэн Синя так округлились, что казалось, вот-вот выпадут наружу. - Как я и сказала, я не знаю, так что сотри этот взгляд со своего лица! Вот почему я везу его к специалисту, одному из твоих старых приятелей. Му Цинфану, кажется. До этого тебе нужно будет присматривать за ним. Она схватила Цоцо подмышки и поднесла к Фэн Синю, наградившему ее пустым взглядом, прежде чем она практически всунула ребенка в его объятия. Весьма неуклюже он пытался скопировать ее позу, усадив Цоцо на руки; это было намного сложнее, чем выглядело со стороны, особенно потому, что Цоцо немедленно начал выворачиваться, пытаясь дотянуться до матери. - Подожди, присматривать за ним? – Фэн Синь поменял положение, пытаясь не уронить своего ребенка, - Но я не знаю, как присматривать за детьми! - Это только на два дня, - Цзянь Лань наклонилась, и лишь тогда Фэн Синь вспомнил об этой внушительной сумке, поставленной на его коврик «Добро пожаловать» по ее приходу. На ней был цветочный узор из мягких синих и сиреневых оттенков, - Твои родители взрослели, воспитывая тебя, когда у тебя были силы, разве нет? Значит, у тебя должно быть лучшее понимание того, как справится с А-Цо до понедельника, когда я приеду его забрать. У меня есть все необходимые вещи, что могут ему понадобиться тут на выходных, а еще пакет инструкций и номер Му Цинфана, если тебе потребуется срочная помощь до встречи, - она закусила щеку вновь, пальцами вцепившись в ручки сумки. - Не думай, что я довольна этим больше, чем ты, - сказала она напоследок, - Но я боюсь того, что случится, если кто-то отзовется о нем плохо, пока он со мной. Если все наладится в ближайшие дни после встречи, я заберу его, и тебе не придется видеть его снова. - Но что, если я захочу увидеть его снова? – спросил Фэн Синь, в затем вздрогнул, когда Цоцо схватил его за волосы и на удивление сильно дернул, - что если я хочу быть частью его жизни? Цзянь Лань поджала губы. - Посмотрим. Куда я могу это поставить? Фэн Синь сомневался перед тем, как впустить ее – он не был особо чистоплотным, даже когда они встречались – но у него не оставалось большого выбора, учитывая, что руки его оказались заняты постепенно разъяряющимся младенцем. Цоцо не бросал попыток дотянуться до Цзянь Лань, только на мгновения успокаиваясь баюкающими звуками и поцелуями, которые она дарила ему, ставя сумку на стул в гостиной и начиная вынимать из нее разнообразные предметы. Включая то, что, как она сказала, буквально оказалось пакетом с инструкциями о заботе о малыше: когда кормить его, когда ему следует вздремнуть, когда крепко спать и тд. Там были радионяни, игрушки, соски, одеяльца, и все виды вещей, которые Фэн Синь никогда бы не представил разложенными на своем обеденном столе. И то, что он был отвлечен проделками Цоцо от половины того, что Цзянь Лань разъясняла, никак не помогало ситуации. Малютка, казалось, был весьма и весьма доволен кампанией по вырыванию чужих волос, и когда Фэн Синь стал держать его на безопасном расстоянии от головы, Цоцо решил, что следующим лучшим занятием будет попытка отгрызть Фэн Синю пальцы. На тот момент, у него был всего один маленький зуб, и это было больше напоминало обсасывание, чем жевание, но иногда этот один маленький зуб, что был у Цоцо, вонзался в кожу Фэн Синя, заставляя того плеваться проклятиями. - Прекрати ругаться при малыше, - на автомате повторяла Цзянь Лань каждый раз. После нескольких минут объяснений и вытаскиваний всех предметов, она выпрямилась, оценила проделанную работу, а затем повернулась к Фэн Синю, протянув руки. - У меня есть кроватка, стульчик для кормления, и детское сидение в грузовике. Тебе придется выгрузить их и принести сюда. - Вот как? – Фэн Синь передал ей Цо Цо, отмечая, как малютка тут же схватился за Цзянь Лань, - Но что, если бы я отказался принять его? Она изогнула бровь. - Ты бы не отказался. - Но я мог! – он соврал, - Видишь, вот почему тебе стоило позвонить. Ты могла бы приготовить меня к этому всему, или хотя бы к тому, что ты вообще придешь. - Говорить своему бывшему, что у него есть сын, не совсем то, что можно сделать по телефону, - парировала она, - я не бессердечная. К тому же, ты бы взял трубку, видя, что я звоню? - Да, - сказал Фэн Синь. Она сузила глаза, - Нет, - исправился он, после чего Цзянь Лань кивнула. - Вот так я и подумала. Цзянь Лань стоя наблюдала, как Фэн Синь доставал уже собранную кроватку и стульчик из багажника мини-грузовика, на котором она приехала, (- С каких это пор у тебя грузовик? - Спросил он. – У меня нет. Я одолжила, - ответила она, ясно давая понять, что больше не собирается отвечать на вопросы по поводу машины) и вносил их в коридор своего жилища, чтобы затем разместить в нужных местах. Детское сидение уже было закреплено в его авто на случай, если нужно будет куда-то поехать, за покупками исключительно. По окончанию, квартира ощущалась намного более заполненной, с кусающимся ребенком в его руках и Цзянь Лань, стоящей в зале, точно так же, как в ту ночь, когда она сказала «Все кончено». Но в этот раз все было больше безумным, чем сердце-разбивающим. - В случае ЧП, звони Му Цинфану, затем звони мне, - она наклонилась вперед поцеловать лицо Цоцо, его маленькие ручки потянулись к ней, не желая отпускать, - Не волнуйся, детка, я не буду пропадать долго, хорошо? Я скоро вернусь. Я люблю тебя. Ребенок издал булькающий звук, затем икнул. Его лицо покраснело; Фэн Синь подумалось, что это не к добру. И он осознал, вскорости после уходя Цзянь Лань, что был чертовски прав. Занеся стульчик для кормления в гостиную и усадив на него Цоцо, он включил радионяню, чтобы услышать, если что-то пойдет не так, пока ему предстоит ломать голову над проблемой расположения кроватки в спальне. Это была очевидная локация, однако количество свободного пространства в ней не могло не угнетать. В конце концов ему удалось втиснуть кроватку в угол между комодом и стеной, и только тогда он вдруг понял, что через принесенную с собой радионяню разносится пронзительный вопль. Он метнулся назад в гостиную, только чтобы застать кричащего, не жалея своего горлышка, Цоцо, который стучал крохотными кулачками по прикрепленному к стульчику подносу и мотал ногами, пока его лицо приобретало ярко-красный оттенок. Это было тревожно, хотя Фэн Синь и ожидал, что ребенок взбесится от разлуки с матерью. Но что было более тревожным, так это то, что стульчик раскачивался в воздухе на высоте полуметра от пола. Фэн Синь медленно приблизился, наблюдая с раззявленным ртом, как его сын без усилий левитировал вместе со стулом. Левитация не была тем, что Фэн Синь ожидал: это оказалось настолько отличным от его собственных способностей. И хотя, Цзянь Лань сама признала, что не могла бы сказать точно, какие именно способности были у Цоцо… - А-Цо, - он охнул, сделав шаг вперед, - Хэй, детка, это твой папа. Все хорошо. Я не причиню тебе вреда. Ты ведь знаешь, кто я, да? Па-па. Крики Цоцо затихали тем больше, чем ближе Фэн Синь поступал к нему, что последний принял за хороший знак. Возможно, все не будет так плохо в конце концов. Без сомнений, на каком-то подсознательном уровне Цоцо узнал своего отца. Все, что Фэн Синю стоило сделать это постараться не спугнуть… Он подобрался достаточно, чтобы схватить рукой выдвижной столик. Но в тот самый момент, когда его пальцы коснулись пластика, Цоцо, издав пугающе шипение, со звуком «пух!» исчез целиком. Стульчик упал, и Фэн Синь инстинктивно поймал его, вместе с тем закрутившись на месте в попытке разглядеть Цоцо. Левитация и телепортация?! Не может быть. Просто невозможно. - А-Цо! – звал он, вбежав в кухню со стульчиком, по-прежнему стиснутым в руках, - А-Цо, где ты? Выходи, выходи, где бы ты ни был! Наконец ему пришло в голову поставить стул на пол. Освободив руки, он рыскал по всем углам, вертя головой на право и на лево, пытаясь отыскать сына. Стены, углы, потолок, пол – везде было пусто. И внезапно, как удар молнии, его прошибло беспокойство, что Цоцо мог полностью телепортироваться из квартиры. Что, если он последовал за Цзянь Лань? Он все еще был ребенком, его силы не были стабильны, что если у него не вышло? Фэн Синь приказал себе успокоиться, и выкинуть это к черту из головы. И именно в момент этого умственного напряжение, шипение послышалось откуда-то справа. Повернувшись, он увидел Цоцо в углу кухни, присевшего на корточки там, где стены встречались с потолком. Маленькие бусинки смотрели на Фэн Синя и, казалось, почти блестели в тусклом свете комнаты. - А-Цо, теперь спускайся вниз. Давай, давай! Ты голоден? Хочешь бутылочку? - Фэн Синь мечтал, чтобы при нем была хоть одна из тех, что остались в гостиной, - Хочешь бутылочку? Да, ты хочешь! Да, ты хо-… Цоцо злобно промямлил что-то на языке младенцев, и свечение превратилось в сияющий красный луч. Фэн Синь отпрыгнул в сторону как раз тогда, когда два горячих лазера вырвались из глаз Цоцо и прошлись через кухню, оставляя за собой две ровные линии на дымящейся, подгоревшей поверхности. - Глаза-лазеры?! – воскликнул Фэн Синь, прижавшись плотно к стене, - Да вы, блять, издеваетесь надо мной?! Цоцо направил очередной заряд, и снова Фэн Синь отпрыгнул, едва избежав перспективы поджариться. Часть его переполнялась гордостью за собственного сына, оказавшегося столь могущественным в таком крохотном возрасте. Другая часть была готова ко всем чертям сойти с ума. - Так, ну достаточно! – до того, как Цоцо смог подготовится к третьему заряду, Фэн Синь с легкостью взобрался на столешницу и подпрыгнул, расставив руки, чтобы поймать Цоцо и опустить того с потолка. Приземлился он на согнутые ноги, распределяя силу от удара равномерно по телу, однако то, как Цоцо бился и плакал в его объятиях, лишало возможности рассудить перепало ребенку или нет. - Сладенький, - Фэн Синь старался изо всех сил скопировать тот баюкающий голос, которым, обнимая сына, приговаривала Цзянь Лань, - ш-ш-ш, ш-ш-ш, малыш, сладенький, солнышко, все хорошо, А-Цо, ты в порядке, ш-ш-ш, я поймал тебя. Твой папа поймал тебя, все хорошо, теперь все хорошо, - он бережно покачивал ребенка, одна рука под попкой Цоцо, вторая поддерживала затылок. Как и прежде, Цоцо стал затихать, но в этот раз Фэн Синь оставался бдительным. Образ сына, желающего телепортироваться в машину к матери, но вместо этого просчитавшегося и превратившегося в брызги на лобовом стекле, никак не хотел покидать его головы. Ему следовало быть осторожным. Он не должен был позволить чему-то подобному случится. Прошло около полутора часа и, не смотря на то, что Цоцо только что буквально пытался его убить, Фэн Синь скорее бы умер сам, чем позволил бы чему-либо случиться с его малышом. Именно поэтому, когда Цоцо прекратил выть и вместо этого взял палец Фэн Синя в рот, чтобы покусывать, тот позволил, игнорируя боль, причиняемую этим маленьким зубом, что снова и снова вонзался в плоть. В голову пришла мысль, что, учитывая разнообразные способности его ребенка, Цоцо вполне себе мог быть ядовитым. Прямо сейчас Фэн Синь мог получать отраву прямиком в кровь. Он замер на секундочку, мысленно оценивая свое самочувствие, и пришел к выводу, что не ощущает себя хуже, так что Цоцо, вероятнее всего, все же не являлся ядовитым. Это было хорошо. Фэн Синь слегка вздохнул, улыбаясь Цоцо, не без удовольствия обслюнявившему тому руку. - Ты хороший мальчик, не так ли, - приговаривал он. Пухлые ручки Цоцо удерживали Фэн Синя на месте, пока он сам продолжал жевать, оставляя заметные следы на покрасневшем и уже опухшем пальце, - Да, именно так. Хороший, сладкий мальчик, и мы отлично проведем эти выходные вместе, так ведь? И А-Лань будет доверять мне тебя с этих самых пор, да, будет, конечно, она будет… Атмосфера изменилась. Он заметил изменения до того, как все зашло слишком далеко. Отметил, как кожа Цоцо стала красной, потом еще более красной, затем темного, почти бордового оттенка, далеко за пределами красноты разозлившегося ребенка. Он видел, как уши Цоцо стали удлиняться до острых кончиков, как его тело меняло форму, как внезапно у него оказался рот полный острых, почти хищных зубов, готовых сомкнуться на пальце Фэн Синя… Взвизгнув, он выдернул руку в сторону, и Цоцо это явно не пришлось по душе. Ребенок завопил, больше как зверь, чем младенец, и выпрыгнул из объятий Фэн Синя, руки растопырены, глаза выпучены, рот раззявлен, готовый к атаке.

***

- Возьми трубку, ты, засранец, - прорычал Фэн Синь. Все, что он мог слышать это протяжные гудки, тянущиеся опять и опять, даже не смотря на то, что звонок уже давно должно было перекинуть на автоответчик. Му Цин, вероятнее всего, установил какую-то длительность звонка специально для номера Фэн Синя, потому что, когда бы он не звонил, он получал именно это. Нескончаемую вереницу гудков, даже без намека на завершение. Корзина для белья, на которой он сидел, яростно затряслась, и Фэн Синь переместил свой вес. Гудки продолжались. Наконец, после того как прошла, казалось, вечность, он услышал голос Му Цина на автоответчике. Я не на месте. Оставьте сообщение. Фэн Синь фыркнул. Убьет ли это парня, если он не будет звучать так, словно прирежет тебя ножом просто за звонок? Затем в трубке пикнуло и Фэн Синь… понял, что не знает, что сказать. Привет, моя гостиная в руинах, и моя кухня до сих пор дымиться. Нет. Хэй, моя бывшая заехала и сказала, что у меня есть сын с суперсилами, и оставила его со мной, а потом он пытался убить меня. И-и-и, нет. Я тут узнал, что у меня есть ребенок и я уже люблю его, но я не знаю, как заботится о нем, и я сейчас нахрен свихнусь…. Абсолютно нет. После около тридцати секунд тишины, он остановился на: - Возьми гребанную трубку, мудак. Кое-что случилось. Приходи. Он отключился, откидывая мобильный на ковер, и тут же мгновенно пожалев о своем поступке. Не смотря на все инструкции Цзянь Лань, Фэн Синь даже не думал ей звонить, когда не прошло даже двух часов после ее ухода, и он определенно не собирался звонить специалисту. «Один из твоих старых приятелей», что б его, как если бы он обращался к врачу, будь тот способен помочь. Сам тот факт, что он сидел на перевернутой корзине для белья, чтобы удержать своего разъяренного сына от полного уничтожения его жилища, был достаточным показанием того, почему именно Фэн Синь не позвонит никому из них. Не то, чтобы ему не предстояло пережить еще большее унижение, если Му Цин в действительности появится. Не то, чтобы тот собирался; он скорее всего проигнорирует сообщение и отправиться, куда бы он там обычно не отправлялся в свое свободное время. Скорее всего задумчиво бродить по импровизированной бэт-пещере или что-то вроде того. Мысль родила улыбку на губах Фэн Синя, пока Цоцо не зарычал и не потряс корзину так сильно, что тот чуть не свалился с нее. Он мог быть единственно благодарным за то, что его сын выглядел слишком злым для телепортации, или просто не мог ею воспользоваться в этой форме. Следующий громкий стук заставил Фэн Синя вцепиться в край корзины, пока он не понял, что звук исходит не от Цоцо; его ребенок был, на удивление, притихшим. Стук послышался снова от двери. Мог ли это быть…? - Не заперто! – возвестил он, и входная дверь распахнулась, обличая Му Цина. Она закрылась сразу же посте того, как Му Цин оценил ущерб. Коридор был не столько коридором, как компактным пространством, открывающим вид на гостиную, поэтому легко был заметить насколько по-настоящему разгромленным стал дом. Му Цин застыл прямо посреди входа, выглядя как всегда опрятно и элегантно в своем длинном пальто, с собранными назад волосами, нацепив на себя привычную нахмуренность, стоило только осмотреться: тлеющая кухня, гостиная с разбросанными подушками и ошметками вещей и Фэн Синь, сидящий на корзине для белья в центре всего этого. - Итак, - сказал Фэн Синь, разрывая тишину, - Я обнаружил, что у меня есть сын. Му Цин приоткрыл рот сказать, вероятно, что-то о том, что Фэн Синь явно свихнулся, когда корзина для белья затряслась снова и Цоцо завыл на пришедшего, одна когтистая рука пробила пластик, чтобы замахать по пустому воздуху. - Это что, какая-то шутка? – слова Му Цина пронизаны льдом, - Или ты зависаешь с дикими животными и приводишь их домой? Ты что, настолько жалок в своем одиночестве? Сиюминутно, мехи гнева Фэн Синя начали раздуваться с такой скоростью, с какой это происходило только в присутствии Му Цина. - Хэй, завались! Я позвал тебя, потому что нуждался в помощи, а не тонне говна, вылитого мне на голову! У моего сына есть суперсилы, а у тебя есть братья, поэтому я подумал, что ты, возможно, подскажешь что-то, но если это, блять, настолько неудобно для тебя, ты можешь валить нахрен из моего--! Он не осознавал, что подскочил на ноги, пока не стало слишком поздно. Со звуком «бам!» Цоцо вырвался из-под корзины для белья, дробя хрупкий пластик и отбрасывая эти осколки на беспорядочные остатки того, что раньше было диваном Фэн Синя. Маленький красный демон пронесся через комнату в направлении Му Цина, натянув то самое дикое выражение лица, как и тогда, когда атаковал своего отца: лицо кровожадного зверя, нашедшего добычу. Фэн Синь был слишком далеко, чтобы хоть что-то предпринять, слишком медленным, чтобы помочь, и на секунду, на кратчайшее мгновение, он был в ужасе от того, что позвал Му Цина сюда, только чтобы тому причинили боль. Му Цин поднял свои руки ровно с тем, как Цоцо мчался к нему, даже не утруждаясь отойти с дороги. Волнения Фэн Синя умерло в его горле, стоило лишь увидеть, как Му Цин в воздухе поймал ребенка, взяв того где-то посредине туловища, явно незатронутый тем, как тот дергался и корчился в его хватке. Вместо этого, Му Цин поднес Цоцо поближе и… Начал напевать. На удивление приятно на слух. Фэн Синь замер на месте, уставившись на Му Цина, который обнял его сына, начав покачивать взад и вперед, продолжая мурлыкать мелодию. Цоцо притих, так же, как и с Фэн Синем, однако, на этот раз лишенный затаенной враждебности. Малыш смотрел на Му Цина и постепенно становился меньше, розовее, пухлее, пока не стал вновь самим собой, с пальчиком во рту свернувшись у Му Цина в руках. Чем больше Му Цин покачивал его, чем дольше пел, тем ниже опускались веки Цоцо, пока совсем не закрылись. Когда Му Цин замолчал, единственным звуком, который можно было услышать в комнате, было мягкое, посапывающие дыхание Цоцо. С одного взгляда можно было сказать, что тот уснул. Челюсть Фэн Синя рухнула вниз. - Как…? - Что ты сделал, чтобы выбесить его настолько? – зашипел Му Цин, - Ты навредил ему? Он же ребенок. - Нет, черт возьми! С какой стати мне вредить сраному ребенку?! – Фэн Синь начинал повышать голос, и тогда Цоцо фыркнул, переворачиваясь в руках Му Цина. Две пары глаз приклеились к малышу, и ни один из взрослых не расслабился до тех пор, пока не убедился, что малыш все еще спит. - Я не вредил ему, - настаивал Фэн Синь сдавленным шепотом, - Цзянь Лань оставила его несколько часов назад. Я думаю он расстроился, что она оставила его со мной. Му Цин изучил его лицо, затем медленно кивнул. - Вот как. Он очень маленький, и быть отделенным от матери не может даться легко. Так он действительно твой? Зачем ей оставлять его здесь? С кем-то, вроде тебя осталось невысказанным, хотя Фэн Синь расслышал и без того. Зубы сами собой скрипнули. - Это сложно. Я расскажу потом. Но как, черт возьми, ты смог его успокоить? Му Цин прошел вглубь квартиры, находя нетронутую часть мебели в гостиной – стул – и сел на него с Цо Цо, все еще свернувшимся в его руках. - Это не так уж и трудно. Ты просто ничего не умеешь. - Закройся, - фыркнул Фэн Синь уже без пыла. Он сплел руки вместе, скрутив их так сильно, будто и впрямь хотел вырвать себе пальцы. Два часа проведенных им с Цоцо, и его собственный сын едва ли не уничтожил его квартиру. Пять минут, как ребенок был с Му Цином, и тот уже беззаботно сопел вовсю. Фэн Синь открыл свой рот, чтобы… - Я не буду нянчить его для тебя, - сказал Му Цин, полностью предугадывая вопрос, который Фэн Синь собирался задать. Тот стиснул зубы, уже намереваясь сказать Му Цину убираться из его квартиры, когда, опять же… - Но ты, очевидно, не можешь справиться с этим один. Как долго она ожидает от тебя заботиться о нем? Она действительно рассказала тебе только сегодня, а затем тут же оставила его? Это провал. Ты только убьешь себя и своего сына, если вас оставить одних. Мне придется побыть здесь, пока Цзянь Лань его не заберет. Невидимый груз спал с плеч Фэн Синя. Что-то, что было там с того самого момента, как Цзянь Лань пришла, что-то, что он только что заметил среди всего хаоса, оставленного существованием Цоцо. Он чувствовал себя намного легче, где-то таким же воздушным, как тогда, когда узнал, что у его сына есть силы. - Ты действительно поможешь мне присматривать за ним? – спросил он, скручивая губы в глупую, восторженно-облегченную улыбку. Он даже не обратил внимания на колкость в сторону его способности смотреть за младенцем. Лицо Му Цина дернулось. - Беря во внимание то, что ребенок под твоей опекой всего несколько часов, а уже взорвал твою квартиру, у меня не остается выбора. - Ты помогаешь мне, - Фэн Синь не удержал смешок, уверенный в том, что Му Цин никогда раньше… Ох, но как же телефонные звонки, и еда, принесенная с собой. И вот снова, именно тогда, когда Фэн Синь нуждался в этом больше всего, когда он был потерян, и его ребенок, казалось, ненавидит даже его вид, и у него оказалось только два дня доказать Цзянь Лань, что он может быть достаточно хорошим отцом, чтобы та не забрала Цоцо, исчезнув навсегда, лишая возможности еще хоть раз увидеть сына. Он не осознавал, что пересек пространство между ними, пока не оказался прямо перед Му Цином, обхватив щеки своего соперника и практически стиснув их своими ладонями. - Ты помогаешь мне, - повторил он, хихикая уже громче, - Ты помогаешь мне. Му Цин начинал выглядеть таким же красным, как и у Цоцо, что было весьма забавно, даже располагая тем знанием, что Му Цин мог с легкостью вышвырнуть его из окна так, что тот пролетит несколько кварталов. - Что ты… а ну, убрался от меня! - Нет! – засмеялся Фэн Синь в последний раз, перед тем как затащить Му Цина в короткий, дутый поцелуй. Когда же наконец отстранился, он отошел полностью и, спотыкаясь, рухнул на пустое место на диване, бывшее когда-то местом обитания подушек. Его голова опустилась на спинку, а глаза уставились в потолок. Несколько минут спустя, он позволил своего лицу упасть прямиком в ладони, промямлив вместе с тем что-то издали похоже на ебать, что? Губы Му Цина покалывали в месте поцелуя. Он смотрел на резкую перемену в Фэн Сине, и на то, что тот - голова по-прежнему в руках - еще долгое время отказывался шевелиться. Что бы он мог или не мог (определенно абсолютно не мог) чувствовать по поводу того, что Фэн Синь сделал, было не важным. Важным был ребенок, за которым нужно было присматривать и который немедленно доказал, что Му Цину понадобятся вся его сверхъестественная сила, чтобы помочь Фэн Синю в этом. Ребенок, который оставил свежие ожоги на руках, в местах, где Му Цин коснулся его, ожоги, которые были спрятаны, потому что последняя вещь, в которой он нуждался это замечания Фэн Синя по их поводу, если бы тот вообще заметил. - У твоего отца нет и двух клеток в мозгу, чтобы соединить вместе, - нашептывал Му Цин спящему Цоцо так тихо, что Фэн Синь не мог его услышать, - Ему повезло, что я согласен вытащить его глупую задницу. - Я знаю, что нам нужно делать! – внезапно подорвался Фэн Синь с дивана, кулаки стиснуты, а в глазах плескались искорки, - Мы найдем ему то, с чем он будет сражаться! Так мы сможем научить его контролировать свои силы, а еще он будет вымотан достаточно, чтобы уснуть! Му Цин нахмурился. Он не мог ударить Фэн Синя прямо в нос перед ребенком так сильно, как ему бы хотелось. - Как я и сказал, - говорил он Цоцо, чье спящее лицо поморщилось из-за шума, вероятно, так же раздражаясь тем, каким Фэн Синь мог быть идиотом и отвратительно милым в одно и тоже время, - твой отец? Полностью безнадежен.