Спелись под одеялом

      Это мог бы быть кошмар в красках, который в период своего полового созревания увидела Хлоя Буржуа. Нет не сейчас, когда она вот уже несколько лет счастлива в браке с известным гитаристом и воспитывает дочь, а тогда. В то время, когда ее увлеченность Адрианом Агрестом переросла из невинной влюбленности в гормональное помешательство и бушующее желание оттрахать блондина. Однако увидев такое во сне, Хлоя пожаловалась бы папе не на соперницу, посмевшую оголиться перед Адрианчиком, а на то, что ее не позвали присоединиться к этому действию а-ля 18+, чтобы та могла заставить стонать их обоих.              Или если бы какой-нибудь голливудский (российский, индийский, английский, да хоть вьетнамский…) режиссер снимал артхаусный фильм, то эта сцена обязательно являлась бы его началом. Как это обычно бывает на фабрике грез, на экране абсолютно нелепый кадр, где главные герои застыли во времени в совершенно идиотской ситуации на фоне странных декораций. А основной персонаж, от лица которого ведется все повествование, задает в камеру вопрос что-то вроде «Как я здесь оказался?» или более жесткое «Whats the f*ck is going on?»* в зависимости от жанра кино и характера самого действующего лица. И пусть это не было фильмом, но время и правда замерло для небезызвестной брюнетки. В ее голове пищала от стыда скромница Мари, и ликовала бестрепетная и смелая Маринетт. Нет, не Маринетт, МАРИНЕТТИЩЕ! Та личность, которая в момент опасности позволяла превратиться в храбрую Леди Баг, и у которой на текущий момент был сильный недотр*х.              – Как мы здесь оказались? Мы же не такие…– недоумевала скромница.       – Расслабься и получай удовольствие. Утром будем жалеть, какие мы…– сияла уверенностью вторая.              Маринетт Дюпен-Чен и Адриан Агрест приехали в Дублин как коллеги, чтобы найти и представить на суд начальнику фоны для каталога новой коллекции. Пара сначала изумлялась, почему они не подозревали о предстоящей совместной работе, но были рады прилететь из двух разных стран и встретиться в третьей. Они были и немало удивлены оказаться в одном номере, но быстро догадались, откуда ноги растут – Габриэль Агрест. Обстоятельства, которые привели к этой немой сцене, в виде природной неуклюжести Дюпен-Чен и необходимости носить весь день рубашку Адриана, усугублялись фактом длительного сексуального воздержания. Обнюхавшись природными феромонами, исходящими от одежды парня, как кошка мятой, Маринетт не смогла удержаться, чтобы, оставшись наедине с собой, себя не потрогать. Девушка встала под струи теплой воды и осторожно коснулась своей груди. Все женское возбуждение всегда идет из головы, и торчком стоявшие соски кричали, что девушка прямо сейчас хотела Адриана Агреста во всех позах.       Она усмехнулась случайному воспоминанию, в каком ключе думала об Агресте раньше. Он казался ей добрым, смелым и красивым. Как бы не так! За дверью ждал своей очереди в душ потный после тяжелого дня, но знойный, подтянутый и чертовски сексуальный парень. Разум отключился,и тонкие девичьи пальчики потянулись к клитору. Сначала медленно брюнетка водила круговыми движениями по комку нервов, представляя, как здорово было бы увидеть между ног макушку Адриана. Стыдно такой быть, но руку убрать не было ни сил, ни желания. Щеки зарделись красным. Брюнетка наращивала темп, шевеля пальцами в поступательных движениях. Рука уже устала, но столь желанная разрядка не приходила – слишком смущало, что в номере она не одна. Да чтоб его, этот недотрах! Вот-вот, еще немного. Задела ногтем внутренние половые губы, завтра будут болеть! И пусть. Так хочется закричать. Нельзя. Хорошо, что падающая вода заглушает хотя бы вздохи. Маринетт меняет уставшую правую руку на левую и закусывает указательный палец, ощущая солоноватый вкус собственной смазки и немного морщится. Движения замедляются. Все-таки левая рука не столь развита, она уже давно не героиня Парижа, идеально владеющая своим телом. Правая уже достаточно отдохнула, но Маринетт мазохистка – она не кончает.              Смыв с себя остатки персонального позора, трясущимися мокрыми ногами она ступает на приготовленное заранее мягкое полотенце для ног, выключает воду. Компрометирующих звуков издавать больше нельзя – за стенкой Адриан. То ли в знак протеста условиям их совместного проживания, то ли в облачной надежде на гипотетический секс, девушка по своему обыкновению не вытирается и сразу заворачивается в пушистый халат. Это ее особенность, ее маленькая шалость. Габриэль, идиот, загнал ее в такую ситуацию. И с кем? С собственным сыном! Вот же придурок. Ситуация смешит и накаляет одновременно.              В паху все еще зудит и требует продолжения банкета.              «Собралась «тряпка» и вышла из ванной. Ну вот я выйду и что скажу? Что дальше? После того незабываемого кунилингуса, который нарисовало мое больное воображение, как в глаза смотреть этому вечно стесняющемуся блондину. А что если мой внешний вид заставит Адриана настолько смутиться, что он сбежит? Выйду и буду вытирать волосы столько, сколько нужно, пока не придумаю, что делать» – в голове творился бедлам и сердце просто вырывалось из груди, отбивая ритм под American Idiot **.              И Маринетт второй раз за сутки эпично открывает дверь. По гениальному плану сушит полотенцем волосы, закрывая тканью обзор и забывая смотреть вперед. Девушка сталкивается носом с чьим-то голым телом. Обоняние предательски шутит очень злую шутку вновь. Она уже вымыла из пазух этот греховный запах, и новая порция ее личных эндорфинов поступает в кровь, заставляя завязаться в нижней части живота тугой узел.              Адриан не был от природы неуклюжим, как Маринетт. Но, во-первых, он не ожидал в эту самую минуту налета, хотя и мечтал о нем на уровне своего внутреннего я. Во-вторых, под ногами из ниоткуда появилась лужа, а пол на входе в ванную вымощен пафосным пятизвездочным мрамором. Ну и, в-третьих, он, как джентльмен, должен не допустить встречи очаровательного носика дамы с твердой поверхностью в их совместном полете. Совместного крутого пике было не избежать, но чувство самосохранения сыграло на руку бушующим гормонам, и в попытках устоять Адриан схватился за пояс халата девушки. Халат распахнулся, падение состоялось, обнажив девичий живот и два розовых холма сверху над ним. Кровь от головы мгновенно отхлынула в известное место, явив для Маринетт Дюпен-Чен обычно скрытую от мира эрекцию Адриана Агреста. «Охренеть!» – подумала Маринетт, осознав, что стоит у блондина на ее голую грудь.              Примерно так бывшие герои Парижа оказались главными действующими лицами вышеупомянутого фильма или бисексуальной эротической фантазии Хлои Буржуа. Кому как больше нравится.              Адриан не хотел себе признаваться долгое время, что, наверное, тысячи раз пожалел, что выбрал холодную Леди Баг, а не милую одноклассницу Маринетт. Люди часто путают страсть и наваждение с любовью. В то время, когда Маринетт Дюпен-Чен призналась Коту Нуару в своих чувствах, ему было не так много лет, но достаточно, чтобы оценить подтянутую женскую фигуру в спандексе. Подруга же одевалась неприметно. Ее внешний вид был уютным, с ней было хорошо поговорить и отлично помолчать. Вот только, когда тебе двадцать, ты совсем не понимаешь, кто именно тебе нужен. А юношеский максимализм не позволял переключаться с девушки на девушку, скандируя мол «ты не предатель».              И вот сейчас милая одноклассница, как в сцене из дешевого порнофильма, а отнюдь не голливудского шедевра, сидит даже без нижнего белья сверху на полуголом парне. Между ее ног топорщится сквозь джинсы эрегированный член Адриана Агреста. Она упирается горячими ладошками на полусогнутых локтях в накаченный торс и смотрит глазами дикого загнанного зверя в глаза своему идолу. О боже, как он пахнет! Она глубоко вдыхает этот запах.              Маринетт рывком садится, отрывая руки от груди блондина. Первым барьеры сносит у Адриана. Он нагло разглядывает девушку целиком и отмечает одну интересную деталь: она шумно и сбивчиво дышит. Если бы оба не знали, что они всего лишь старые друзья и коллеги, волей случая оказавшиеся в одном номере со всего одной двуспальной кроватью, то можно было подумать, что двое любовников сняли гостиницу на ночь. Но они не были любовниками, они просто хотели отдохнуть после напряженного дня. Вот только мучил вопрос, почему, нелепо оказавшись в щекотливой ситуации в считанные секунды, оба были настолько возбуждены, как будто ласкали друг друга в прелюдии уже битый час?              В немой просьбе разрешения Адриан осторожно кладет ладони девушке на бедра, она вздрагивает с придыханием. Ее тело напряжено, а нервы оголены. Она не сопротивляется, лишь замирает при каждом прикосновении. Эта картина так изумляет Агреста, и он не может поверить своим глазам и своей удаче. Маринетт очевидно тоже хочет его! Он сдвигает руки буквально на пару сантиметров ближе к попе девушки, и она издает тихий, едва слышный вздох. Она такая красивая! Девушка выглядит такой уязвимой, но разве можно воспользоваться ее слабостью и просто трахнуть. Ведь на самом деле она его принцесса. Последние сомнения развеваются по ветру, когда Мари слегка наклоняется вперед и импульсивно сжимает бедрами тело Адриана.              Он сам не понимает, как подается вверх, а Маринетт накрывает его губы своими. Способность мыслить здраво отпадает совсем, когда парень чувствует мягкие губы подруги. Остается только животная страсть к самой сексуальной девушке на планете. Пару секунд их губы просто соприкасаются, но затем Адриан проводит по ним языком, открывая девушке рот. Сначала медленный, потом страстный поцелуй, кажется, длится целую вечность. Руки Агреста блуждают по разгоряченному душем и возбуждением телу Маринетт в поисках законного места, но не находят – девушка отдается ему полностью, без остатка. Она буквально ложится сверху, ставит локти по обе стороны от головы и вплетает пальцы в растрепанные волосы парня.              Он кусает ее нижнюю губу, она шипит. Больно. В ответ девушка слегка вгрызается в его губы, а затем зализывает место укуса. Она ерзает тазом по его телу в неистовом желании слиться с так горячо когда-то любимым парнем.              – Маринетт… – Адриан тихо произносит имя девушки ей в ухо. От тембра его голоса монашка раздвинула бы ноги. Что он хочет сказать дальше? Если сейчас он все испортит, то умрет в муках, ибо она убьет его!»              – Да, – выдыхает брюнетка в губы, опасаясь дальнейших слов.              – Ты такая красивая, – отвечает Адриан, позволяя девушке расслабиться, –еще немного и я не смогу остановиться…              «Что?! Он собирается останавливаться? Вот же кретин!»              – А ты хочешь остановиться? – спрашивает девушка. Последнее, что ей нужно, чтобы Адриан пожалел о том, что вот-вот случится.              – Нет, конечно нет. Ты безумно горячая. Но я боюсь, что ты пожалеешь и будешь меня ненавидеть, когда все случится.              – Адриан, послушай. Ненавидеть я тебя буду, если после того, что между нами происходит сейчас, ты умудришься не трахнуть меня, – Маринетт краснеет от собственных слов, но решает, что в имеющейся ситуации вполне имеет право так выражаться.              –Оу. Ты уверена? – парень вскидывает бровь, явно смущаясь.              – Агрест, заткнись! – брюнетка притягивает его за шею к себе и снова целует.              На что способна возбужденная, влюбленная, давно не имевшая ни с кем близости женщина? На все, что вытворяет с объектом своего вожделения Маринетт. Они целуют друг друга везде, где могут дотянуться. Жадно хватаясь губами за оголенные участки кожи, они пытаются рассказать друг другу обо всем, что чувствуют. Кажется, если Маринетт перестанет его целовать, то тотчас же умрет. Что-то подобное испытывает и Адриан. Парень проводит ладошкой по плечу девушки, халат скользит с желанного тела вниз, и брюнетка становится абсолютно нагой. В штанах теперь невероятно тесно, член пульсирует и просится наружу.              – Пойдем, – шепчет на ухо девушке блондин.              Маринетт недовольно дует губы и издает возмущенный стон. Ей безумно хочется трахнуть его прямо здесь и сейчас на полу чертового пятизвездочного отеля в Дублине. Но спустя годы в Агресте младшем ничего не меняется – обламывать он умеет знатно.              Адриан берет Маринетт за руку так нежно, как только может и ведет к кровати. «Предсказуемо, но раз ему так хочется, то окей» – думает девушка. Он укладывает ее мокрыми волосами на подушку и на секунду снова застывает, разглядывая будто в первый раз. От этого действия, Мари начинает смущаться. Все-таки не каждый день тебя обнаженную пожирает глазами модель. «А что если ему не нравится, то что он видит? А что если он решил продолжать только потому, что не хочет меня обидеть? А если он вообще сейчас развернется и уйдет? – поток мыслей обрывает звук расстегивающейся пряжки ремня. «О боже, сейчас это произойдет! Я не хочу видеть его член – вновь пищит скромница Мари, за что получает смачную оплеуху от Маринеттище!              Пока Маринетт решает внутренний конфликт, Адриан уже снял всю одежду и принялся целовать ее ноги. Поднимаясь, от щиколотки к коленям нежными поцелуями, он думает лишь о том, как доставить удовольствие любимой девушке. Это безоговорочная капитуляция! Определенно, он любит ее, по крайней мере в этот самый момент уверен в этом. Еще сегодня днем, когда он рассказывал ей о важных деталях при выборе фонов для съемки, он ощутил то спокойствие, которого не испытывал со времен их посиделок на балконе принцессы. И сейчас он осознает, что ничего в жизни больше так не хочет, кроме как услышать стоны ее наслаждения. Парень раздвигает руками ее ноги, она не сопротивляется, и он кусает ее за внутреннюю часть бедра, касаясь языком молочной кожи на месте укусов. А потом еще, и еще. Он метит территорию, как может. Если бы Адриан мог, то набил бы ей татуировку со своей фамилией во всю спину.              Ощущения Маринетт дикие. Кожа внутренней части бедер тонкая и чувствительная – укусы причиняют боль, но на пике возбуждения она незначительна, скорее приятна. Адриан целует набухший клитор аккуратно, сначала едва касаясь, но девушка готова кончить прямо сейчас от одного его дыхания, которое ощущается в области лобка. Маринетт выгибается змеей, вызывая улыбку у Агреста. Он вводит в нее один палец, проводит языком по заветному бугорку. Она стонет и что-то пытается сказать, но тщетно. Это был тот самый стон, обозначающий «зеленый свет». Адриан вводит еще один палец и начинает двигать кистью, попеременно посасывая и целуя клитор. Ещё чуть-чуть и ничего. Маринетт слишком долго этого ждала, она мазохистка и не позволяет себе кончить второй раз за день, но уже от реального, а не вымышленного кунилингуса. Нужно признать, что он делает это лучше, чем девушка может себе представить.              – Адриан, – она выдыхает имя и слегка зажимает коленями его голову, заставляя прерваться,– не нужно.              Блондин ничего не понимает, немного пугается. «Она передумала? Сейчас?» – начинает зарождаться паника. В принципе Адриан Агрест всё время всё понимает не так.              – Я сделал что-то не так? – озвучивает мысли парень.              – Нет, конечно. Иди ко мне, – Маринетт улыбается и проводит внешней частью ладони по его щеке, – я хочу тебя.              Второго приглашения не нужно. Адриан подтягивается вдоль желанного тела девушки, не оставляя без внимания ни одного сантиметра нежной кожи на своем пути. Он добирается до губ и жадно целует их. Головка члена уже упирается в заветное место, когда девушка сама подается вперед. Парень замирает на секунду, еще на мгновение отстраняется и смотрит на Маринетт. Ее глаза закрыты, она тянется за новым поцелуем, и он не в силах отказать. Адриан начинает двигаться в ней плавно, выходя почти полностью и погружаясь вновь до основания. Медленно. Он дразнит ее, и она это знает. «Пусть играется, как хочет» – думает девушка, наслаждаясь долгожданной пыткой. Они созданы друг для друга даже физически – когда Адриан входит на всю длину, он упирается в заднюю стенку влагалища. В этот момент все встает на свои места. И дело не в длительном недотрахе обоих и даже не коварном плане Габриэля Агреста. Просто есть люди, дополняющие друг друга, как инь и ян, как созидание и разрушение.              Но хочется большего, ей нужно жестче, ей все-таки нужна разрядка. Маринетт опускает руку ему на задницу и в момент, когда он поднимается, резко сжимает ягодицу и рывком опускает вниз. Немой намек на то, что пора бы и ускориться. И он послушно выполняет указ принцессы. Амплитуда становится меньше, но движения резче и быстрее. Она кончает буквально за пару минут – слишком сильно возбуждение и томительно ожидание. Маринетт кричит, не сдерживаясь, стонет его имя в момент долгожданного оргазма. Адриан ставит ей огромный засос на шее, чтобы все знали, что эта королева занята.              Завтра вся группа будет шептаться о их ночи, завтра Габриэль Агрест узнает об этом – за стеной живет его доверенное лицо. Плевать! Есть только он и она. Они Леди Баг и Кот Нуар, пусть сами и не знают об этом.              Маринетт бьет парня по плечу, чтобы тот остановился. Ей необходимо отдышаться. Он замедляет темп, целует в губы.              – У тебя есть… эм… защита, – спрашивает Агрест.              – Ты стесняешься сказать слово "презерватив"? – она смеется, утыкается носом в его плечо и гладит по спине.              – Ничего я не стесняюсь, – Адриан строит показную обиду и целует девушку в нос, – так все же?              – Нет. Успеешь вытащить? – интересуется Маринетт, ловя себя на мысли, что задала этот вопрос Адриану Агресту. Ей все еще трудно поверить в то, что произошло. Девушка пытается быть здесь и сейчас, но не может. Ясность ума постепенно возвращается вместе с обыкновенными сомнениями. Она гладит его по спине и думает, что отпустить его будет невозможно, любовь вспыхнула в миллионы раз ярче. Она подумает об этом позже, а сейчас нужно доставить ему удовольствие, ответить тем же.              – Успею, – Адриан почесал затылок, выдавая сомнения в столь важном вопросе. Маринетт уловила эту неуверенность, но отступать точно не собиралась. – Мари, а пойдем вместе в душ?       – Если ты хочешь, – она улыбается и смотрит в родные зеленые глаза. Да она за ним теперь не то что в душ, в Африку пешком пойдет, лишь бы за руку.              Едва они входят в ванную, он прижимает ее к стене и снова целует в шею, ведет ладонью от бедра по пояснице выше. Девушка откидывает голову, предоставляя больше пространства для мокрых поцелуев. Адриан останавливает руку на груди, сминает сосок, опускается к нему губами и кусает. В парне есть что-то животное, и это возбуждает невероятно. Она почти плачет от боли и вновь вспыхнувшего желания. Его член упирается Маринетт в бедро, и этот стояк – лучший комплимент для девушки. Она берет в руку пульсирующий орган и начинает мастурбировать. Адриан стонет ей в губы. Не в силах больше терпеть, он хватает Дюпен-Чен на руки и ставит под душ, включая воду. Всю свою жизнь она была сильной. Сильным женщинам суждено рулить. Пошло все к черту. В этот момент она слабая девушка в руках сильного мужчины, и это чувство опьяняет, вводит в состояние эйфории. Один негромкий стон и она становится спиной к Агресту, опирается руками о стену и оттопыривает попу, явно давая понять, в какой позе она не против заняться сексом.              Адриану нравится то, что он видит. Маринетт такая покладистая, развратная, его. Он подходит сзади, целует ей шею и резко входит. Он берет девушку жестко, параллельно массируя клитор, обжигая горячим дыханием щеку. Она кричит, ловит оргазм почти сразу и теряет силу в ногах. Адриан ловит ее, поддерживая под грудью, но не отпускает, продолжая двигаться быстро. Мари устала, но не спешит прекращать этот восхитительный секс с любимым человеком. Он подносит ладонь к ее лицу, чтобы повернуть к себе и поцеловать, но она берет в рот его пальцы, окончательно снося крышу парню. Девушка кусает их и облизывает, иногда причмокивая, а воображение рисует постыдную картину, что еще она могла бы так ласкать. Агрест не смеет такое предложить, если только Маринетт сама не захочет. Всплывшая картина доводит возбуждение до пика и Адриан кончает прямо внутрь девушки.              – Маринетт, – виновато краснеет парень, – я не успел.       – Разберемся, – шепчет девушка и без сил опускается на колени. Как джентльмен, Адриан не дает ей упасть, слегка обмывает под струей воды, пока та виснет на его шее. Это самая дорогая ноша в его жизни. Он вытаскивает любимую из душа, аккуратно заворачивает в пушистое полотенце и несет на кровать. Она начинает сопеть почти сразу.

*** И ни фрукты, ни шампанское, ни пикантное белье "от Сабин с любовью" не пригодились...       * (англ. «Какого хера происходит?»)       ** American Idiot – песня группы Green Day, как говорят, имеющая ритм 189 ударов в минуту