Hide and Seek Alone/Прятки в одиночестве

Звонкий крик отразился от каменных стен, оборачиваться было страшно, уже не говоря о том, чтобы бежать. Руки и ноги стали ватными, а нижняя челюсть задрожала. Ему было не просто страшно, он был в ужасе, единственная мысль, что крутилась в голове… — Девственником не умрёшь, — послышался уже знакомый голос, а затем дружеский хохот, отдающийся от стен также как и крик, минуты три назад. — Нед, Блядь! — Он развернулся и посветил фонариком в лицо друга, оказывается эта лыбящаяся сволочь шла за ним уже минут пять, — Я клянусь тебе, что-либо я не доживу до конца этого приключения, либо ты не доживёшь, так как мои ногти на руках не такие короткие и гланды выцарапать я могу смело. — Ну всё, всё, — видел бы ты своё лицо, он прыснул в кулак, а затем поравнялся с Паркером, — пошли уже дальше, Малыш… Он включил свой фонарик и толкнув Питера плечом, направился изучать коридоры, пахнущие плесенью и старьём. Коридоры казались бесконечными, а свет рассеивался так, как будто и не было дня. В этом помещении кромешная тьма, даже через окна свет просачивался еле еле, освещая только пол под ними. — Кстати, — Нед немного дрогнул, когда к нему обратился лучший друг, — Я не припомню, чтобы ты мне давал такую кличку, как… — Потому что я не твой друг, — он повернулся, а на лице отразилась улыбка, жутко освещаемая фонариком своё круглое лицо, а потом всю эту атмосферу испортил прерывистый хохот друга. — Не-ед! Твою мамку, харе! Питер несильно ударил по его плечу, от чего последний вздрогнул, посылая дрожь в ладонь другого. — Сам же боишься! — Он нервно улыбнулся. Кажется у Питера начинается настоящая истерика. Вот и глазом моргнуть не успеешь, как будешь лежать на полу и ржать. Тупо смеяться и надеяться на лучшее. На то, что никто не придёт из темноты со скальпелем в руках, никто не вылезет из шкафа в коридоре, чтобы посмеяться истерическим смехом в лицо. В молчании они дошли до лестницы, ведущей на второй этаж. Стоило Питеру ступить на первую ступень, как та моментально отдалась скрипом, обещая провалится вниз, под весом человека. — Может по первому этажу пока походим? — в голосе друга слышался страх. Ну конечно! Ведь он очень тяжёлый и даже если ветхая конструкция выдержит Паркера, то точно провалится вниз, когда там пройдёт Лидс. — Так и скажи что боишься, — он полностью перенёс вес тела на одну, стоящую на ступени, из-за чего та снова заскрипела. Паркер не понимает от чего у него проснулась такая вспышка смелости. Наверное перед смертью все стараются показаться бессмертными, исполнить те мечты, которые не удавалось исполнить до этого. — Питер, нет! — он это уже прошептал округляя свои и без того круглые глаза. Мгновенная вспышка страха озарила его лицо, когда он как рыба попятился назад, открывая и закрывая рот. Питер же стоял к нему лицом, ухмыляясь, он думал что друг испугался его смелости. То что он не сможет пройти дальше, в отличии от самого Питера. — Что, уже не такой смелый? — он поставил руки в боки, в победной позе, высунув свой длинный язык, хвастаясь. — Н-не д-дури, П-Паркер и-иди сюда, — он начал заикаться, как только к нему вернулся его голос. Он прижался к противоположной от лестницы стене, как будто желая слиться с ней в одно целое. — Чего ты так испугался? — он наклонил голову вбок, из-за чего начал выдавать своё волнение. С самого детства, когда он боится или сильно волнуется, то всегда наклоняет голову вбок. —Я… Договорить ему было не суждено, ведь звонкий хохот послышался за спиной Паркера. Очень пронзительный, каким смеются только люди, с психическими отклонениями. Вот тут стало по-настоящему страшно, не так как тогда, в коридоре, когда Питер дёргался от реплик друга, сейчас было очень страшно. — Ну наконец-то в мою скромную обитель пожаловали пациенты! — Псих подпрыгнул на скрипучей лестнице, заставляя Питера дёрнуться, — Сестра, мне срочно нужна чистая палата! Снова хохот. Такой бешеный. От него можно сойти с ума. Питер не кричал, он боялся даже дышать, руки и ноги стали ватными, а из этой прострации вывел крик друга: — ПИТЕР БЕГИ! — Лидс развернулся и побежал в неизвестном направлении, схваченный тьмой. Стоило Питеру дёрнутся, как нога тут же, как по команде, пробила дерево, а лодыжка оказалась в своеобразной ловушке. — Блядь!