Неудача наёмника

Шесть лет спустя

      Феликс       Поверить не могу, что прошло уже шесть лет с тех пор, как я попал в новый странный мир. За это время со мной произошло много чего, но обо всем по порядку.       Первый день в школе прошёл у меня не сказать чтобы очень хорошо, но и не плохо. Одноклассники облепили со всех сторон, спрашивая, почему меня так долго не было. Я на всё отвечал отстранённо и просто отшучивался. Также заметил, что каждый человек несёт на себе разный запах, это стало для меня хорошим подспорьем к дальнейшему изучению своего тела.       После уроков я сразу же двинулся на секцию боевых искусств, куда меня записал отец. Нужно было видеть лица всех тех альф и бет, которые смеялись надо мной вначале. Как только я завалил самого большого парня из секции, который старше на два года, многие стали меня уважать, естественно, только в этом кругу. В остальном я уменьшил общение в классе до минимума. Раньше Феликс был звездой, принцем, который всем помогал и был добр, с моим же приходом всё изменилось. Я стал поддерживать более деловую обстановку, не допускал фамильярства и быстро выводил на чистую воду подлиз. Единственными друзьями у меня были омега Джордж и бета Сет. Они вдвоём стали моей опорой в школе, я же стал для них лидером и ориентиром в мире.       Единственной занозой являлся альфа Шон, который постоянно лез ко мне на протяжении шести лет. Он постоянно норовил прижать меня или каким-нибудь образом оказаться рядом. Любые подкаты я воспринимал холодно, часто называя его «тупым альфой». В общем, в школе всё сложилось нейтрально, мои оценки и успехи стали в несколько раз лучше всех в классе, и поэтому меня перевели на два класса вперёд, естественно, по просьбе родителей, которых я успел уговорить.       А также я понял, что накачать тело омеги нереально. Конечно, я не выгляжу, как «недодевушка с хуем», но всё же я не тот, кем был раньше в плане тела, что меня расстроило. Я плотно подсел на эзотерику и прочую «антинаучную» лабуду, дабы понять, как я попал в другой мир. По моим предположениям, в своём измерении я стёрся полностью как существо, то есть даже часть моей души исчезла, что уже говорит о том, что обратно вернуться не смогу. Хотя я не очень расстраиваюсь этому факту, ибо привык к новой обстановке.       Перейдём к недостаткам данного мира и в особенности тела юного Феликса. Первая течка, которая настигла меня полгода назад, когда только исполнилось шестнадцать, оказалась ужасной. Было ощущение того, что меня выворачивает наизнанку, и очень хотелось, чтобы меня трахнули, но я силой воли и своим опытом пересилил инстинкты, занимаясь в период течки тяжёлым видом атлетики и боевыми тренировками. Спорт помог успокоить гормоны и взять ситуацию под железный контроль, но из-за этого папа Эмиль очень сильно переживал.       Второй недостаток моего тела — покупка прокладок против запаха и другая омежья чушь. Естественно, папа помог с этим, но мне всё равно противно. Что не так с этим миром? Но даже к такому я привык, и в принципе это можно пережить, если не обращать пристальное внимание.       Обстановка в мире же пока спокойна, что не может не радовать. У меня есть время для манёвра и дальнейших действий. Как только стукнуло шестнадцать, я получил лицензию на оружие, дабы «Коллекционировать» его. Также я откладываю деньги на оборудование и другие нужные мне вещи.       Отношение с родными очень даже хорошие, благодаря воспоминаниям и общим характеристикам тела, я быстро привык к своим отцам и в какой-то степени полюбил их, что делало меня счастливым. Я не знал теплоту семейных отношений в прошлой жизни из-за плохих отношений с семьёй, здесь же всё было иначе.       Сейчас мне уже семнадцать, и я наконец поступил в университет имени Льюиса Де Шармона, один из лучших университетов. Я решил пойти на факультет менеджмента, редкая профессия среди омег, можно сказать, вообще не используемая, но мне без разницы, потому что это моё решение.

***

      Я проснулся от звонка телефона. Простонав, я протянул руку к пищащему недоразумению, беря его в руку. На дисплее светится имя звонящего: Папа Эмиль. Протираю глаза и смотрю на время.       — Чего?! Уже без двадцати восемь? Я же опоздаю на приветственную речь! Бля-я, — горестно простонал, после чего принял вызов.       — Сынок, ты уже встал? Я надеюсь, ты не забыл, что у тебя сегодня приветственная речь в университете от первокурсников? — взволнованно спросил он, и я понял, что, скорее всего, мой папа сильнее волнуется насчёт этой речи, чем я.       — Да, пап, я уже проснулся, сейчас буду выходить, — как можно более бодро произнёс я, стараясь подавить зевок.       — Я так и знал, что ты проспишь! Как всегда! Я заеду за тобой через полчаса, и чтоб, когда я приехал, ты был одет, понял? — грозно спросил папа, а я лишь улыбнулся: он не умеет злиться, а ещё успел выучить все мои повадки за эти шесть лет.       — Да, хорошо, сэр! — отчеканил я, сбрасывая вызов.       Я получил собственную квартиру относительно недавно, потому что отец боялся отпускать меня в мир, мол, я же омега и бла-бла. В ответ на его негодование показал ему свой коронный удар через прогиб, при помощи которого можно сломать даже противника, превосходящего тебя по росту и массе. К тому же я не намерен строить отношения и прочие дурацкие связи. У меня есть друзья и цель: стать лучшим наёмником в этом мире ну и попутно создать свою Частную военную компанию (ЧВК). Эта идея ко мне пришла ещё два года назад, когда я вместе с отцом смотрел репортаж из Арктурской Федерации, где был поднят мятеж, спровоцированный эмигрантами из разрушенных стран Юга. Там-то впервые и показалась новая ЧВК «Дети Ермунгарда», на данный момент лучшая наёмническая организация в мире.       Что можно сказать о моей квартире? Ничего сверхъестественного, всё выполнено в тёмных тонах: серый кафель украшал часть комнат, стены отделаны чёрным деревом, а окна завешены грязно-синими шторами. Большинство мебели было выполнено в стиле постмодерна, особенно мне нравилась гостиная. Её высокие потолки, кофейный столик, мягкий диван в светло-коричневом тоне. Электрический камин стоял в углу, прибавляя комнате уюта и тепла. Самое главное — очень удобные кресла, в которых я часто люблю сидеть вечером. В общем, мне определённо нравится тут жить.       Я привёл себя в порядок уже через двадцать минут. Стоя перед зеркалом, рассматривал плоды своих трудов. Светло-бежевая рубашка с чёрным галстуком, поверх синий пиджак, в тон брюки. На моём подкаченном теле это смотрелось весьма привлекательно, особенно фиолетовые глаза, такие же, как у отца, очень редкие, пепельные волосы под каре, ибо подстричься под «ёжика» мне запретил папа, сказав, что я буду похож на альфу, но всё же я настоял на своём и срезал большую часть своих волос. Завершали образ чёрные наручные часы и браслет с символом вечности, который мне подарил Джордж. Поправив воротник и надев солнцезащитные очки, я вышел из квартиры.       Проживало моё тело на двенадцатом этаже элитной многоэтажки почти около центра, что было как раз кстати, поскольку университет находился в центре города, около площади собраний и живописного парка. На парковке уже стоял Эмиль. Его небесно-голубая машина Решель была заметна даже ночью, что уж говорить о солнечном дне. Папа стоял около неё, одетый в стильный смокинг тёмно-жёлтого цвета, а густые пепельные волосы свободно свисали с плеч.       Увидев меня, он тут же пошёл в мою сторону и, как только мы сблизились, крепко обнял, прижимая к себе, хоть я и был его немного выше.       — Боги! Феликс, ты так прекрасно выглядишь! — восторженно сказал он, оглядывая меня со всех сторон. Я на это лишь лучезарно улыбнулся.       — Подражаю своему великолепному папе, — без доли сарказма сказал я.       — Ох и льстец, — с такой же улыбкой ответил мне Эмиль. — Ну ладно, нам нужно в университет, садись в машину! — скомандовал он, похлопав меня по плечу. Я быстро сел и мы поехали на приветственную речь в моём новом университете.       Машина быстро проносилась по улицам города. На них было очень людно, несмотря на жару, которая в это время года была необычна. Решель тихо рычала своим двигателем, а спокойная музыка из магнитолы добавляла расслабленности в атмосферу.       Через полчаса мы остановились на приличной парковке около иссиня-чёрных ворот с круглой гравировкой государственного учреждения. Старший омега заглушил двигатель, осмотрев меня. Его тонкие губы растянулись в грустной улыбке.       — Ты так вырос, Феликс… — тихо произнёс папа, а на глазах у него уже появились слёзы.       Я тут же обнял его, поглаживая по спине. Мне самому было очень грустно покидать семью, очень сильно привязался к этим людям, которые стали мне как родные, но ничего не поделаешь — взрослая жизнь ждёт. Я снял очки, посмотрев в глаза Эмиля, по-доброму улыбнувшись.       — Всё хорошо, папа, я буду навещать вас во время каникул и иногда на выходных.       — Ты уж постарайся, — уже более радостно ответил омега, пригладив небольшой выбившийся локон моих волос.       Мы дружно посмеялись и вышли из машины. Университет был разделён на три корпуса, причём главный находился в отдалении. Внешний вид зданий был выдержан в строгих цветах, что привычно для нашего государства. На улице перед главным корпусом стояло несколько человек. Мы с папой просто прошли мимо, но я точно заметил, что на меня обратили внимание, причём очень заинтересованно.       Вскоре мы оказались в огромном зале, повсюду юркали представители студсовета, пытаясь украсить и сделать всё по красоте. Многие первокурсники собирались в группы и уже садились на свои места. Как я и предполагал, тут были не только первокурсники, но и так называемые «охотники» со старших курсов, которые находились в поисках себе омежек. Из-за довольно экстравагантного вида, несвойственного омегам, на меня смотрели часто.       Эмиль и я направились к первым рядам, где и расположились. Папа взял меня под локоть, с затаившимся дыханием слушая речь ректора, а также смотря с интересом на выступление студсовета.       — Я хочу пригласить с приветственной речью от первокурсников неожиданно лучшего по вступительным экзаменам — Феликса Солера! — объявил ректор моё имя, и я стал подниматься на сцену, усмехаясь от того, с каким желанием на меня смотрят многие альфы.       За всё время прибывания тут мне стало абсолютно пофиг на то, кто кого имеет, но сам в этом я участвовать не был намерен. По крайней мере, я на это надеялся.       Вот я уже на сцене от лица всех первокурсников буду говорить речь. Очень волнительно… для некоторых, но не для меня. Однако от взгляда на такой огромный зал дух захватывает.       Вокруг много людей: первокурсников, старшекурсников, преподавателей, кураторов, декан тоже тут. Все вплоть до охраны были тут, начало года всё же. Самодовольно ухмыльнувшись, начал говорить:       — Я, Феликс Солер, от лица всех первокурсников хотел бы сказать… — представившись, начал рассказывать речь с благодарностями и пожеланиями всем и себе же. Нет, это не просто спонтанные слова, это тщательно продуманный текст, который я, довольно быстро, готовил всего неделю. Самое главное, что меня стало бесить, — столько хищных взглядов, направленных на меня. Однако нужно быть сдержанным и иметь довольно сильную волю, чтобы в по сути женском теле не сломаться из-за чёртовой природы.       — Мы надеемся, что стены этого университета примут нас с теплом и почётом.       Благодаря тому, что несколько лет подряд занимался ораторским искусством, все сидели и в полной тишине слушали меня, особенно мой папа-омега, который сиял, как новогодняя ёлка в ночи.       Мягкий голос и чёткая дикция буквально завораживали зрителей, заставляя их вслушиваться в слова, стараться уловить суть и месседж моей речи. Признаюсь, это льстит. Чувствую, что становлюсь тем самым заносчивым ублюдком, но я же не герой, чтобы быть добрым?       — На этом я закончу, спасибо всем и удачи! Надеюсь, мы все постараемся!       После этой речи, думаю, отец и папа точно завалят всякими похвалами, чего мне уже и так хватает с головой благодаря телу. Довольная ухмылка появилась на моём лице, отойдя от кафедры, довольно быстро направился вниз со сцены под бурные аплодисменты зрителей. У самой лестницы встретили одногруппники, что были рады за меня и очень воодушевлены речью. Они все, словно собачки, скакали передо мной, стараясь привлечь внимание, но, если быть честным, мне всё равно на их потуги. Пройдя сквозь толпу, ко мне присоединились Джордж и Сет, они стали моими сподвижниками, такие же холодные и расчётливые парни. Эмиль увидел нас и подошёл.       — Ты был великолепен, сынок! — несдержанно взвизгнул от восторга папа, но я прощаю все его омежьи закидоны, ему можно.       Он подлетел ко мне, обнимая и целуя в щёчку. Сет и Джордж засмеялись, а мне впервые стало неловко, ибо в присутствие друзей меня никогда никто не обнимал. Поэтому я аккуратно отодвинул своего родителя, придерживая за плечи, улыбаясь в ответ.       — Пап! Тут мои друзья! — наигранно, обиженно фыркнул, лукаво смотря в смешливые глаза своего родителя.       — Да-да, я знаю, что ты у меня не любишь нежности! Но всё же надо с папочкой обниматься, особенно в такие знаменательные даты! — строго, но довольно мягко произнёс он, поправив мои выбившиеся пряди.       Затем мы уже вчетвером направились к выходу, привлекая к себе огромное внимание. Конечно, когда две очень красивых омеги в лице Джорджа и моего папы идут вместе, глаза невозможно оторвать. Однако что-то не давало мне покоя, но что именно, я не мог понять. Всё то время, пока мы стояли около сцены, а затем шли по коридорам, битком набитыми людьми разных возрастов и полов, слушая преподавателей с их пожеланиями, в вестибюле, где мы и познакомились с нашим куратором группы, в которую входили я и мои друзья. Если вкратце, я чувствовал на себе чей-то взгляд, нет, не просто любопытный, не хищный, а такой, что пробирал прям до костей, и мне это очень сильно не нравилось, потому что заставляло табун мурашек бегать по коже. Но каждый раз вертя головой, я не мог уловить этот взгляд, не мог найти того, кто так пристально наблюдал. Чёрт, бесит! Омежье тело было в каком-то странном предвкушении, и это пугало. Неужели я поддамся чёртовым инстинктам?       Мы вышли на улицу и, проводив папу до машины, развернулись и направились в университет. По закону жанра я врезался в довольно широкую грудь из-за того, что заговорился с друзьями. Недовольно поднял взгляд на источник моей головной боли, и вдруг тело стало ватным, но благодаря сильному разуму я не растёкся лужицей, силой воли держась на ногах. Надо будет с этим что-то сделать. Никогда меня не вело так от запаха. И тут в голове вспыхнули два слова.

«Мой истинный».

      Омега внутри меня забесновался, а я стиснул зубы и взглянул в янтарные глаза этого довольно спортивного парня, похожего на моего племянника по комплекции. Он был выше меня на две головы, его чёрные короткие волосы не были уложены и торчали «ёжиком». Волевые черты лица, которыми я обладал в своём мире, тонкие губы, изогнутые в подобии улыбки, больше похожей на любовный жест. От этого засранца несло мятой и дёгтем, что прямо пробирало мою тушку до костей. Как же этот мудак не вовремя.       — Привет, кроха, ты великолепно выступил. Меня зовут Джон, и я полагаю, что мы с тобой истинные, — мягко и крайне нежно прошептал этот амбал, попытавшись меня приобнять за талию.       Джордж и Сет отошли на безопасное расстояние, перекрестившись от моего вида. А я был очень зол. Схватив этого Джона за руки, заломил их и ударил по ногам, поставив того на колени. Он утробно зарычал от непонимания и досады. Извини, мужик, стоял бы тут вместо меня настоящий Феликс, то была бы тебе сказка, но на его месте я, и тебе ничего не светит.       Склонившись над его ухом, предварительно схватив за волосы, прошептал:       — Не зарекайся, засранец, я тебе не кроха и не истинный. Запомни, вся эта брехня про истинных — херня. Для тебя я Феликс Солер и никто больше. Попытаешься ко мне ещё раз приблизиться, выпотрошу тебя и всю твою семью.       После отпустил этого идиота и, позвав друзей, направился к машине, чтобы поехать на квартиру, ибо телу было очень плохо. Как же я это всё ненавижу!