Неудача наёмника

      Феликс       Я спал на паре, иногда поднимая голову и что-то автоматически записывая в тетрадь. Работа наёмника и учёба в университете несовместимы, особенно если ты так молод. После выполнения очередного задания я решил, что стоит взять перерыв и отдохнуть. Не то чтобы мне не нравилась моя деятельность, но этот организм, несмотря на все тренировки, просто физически не может продержаться несколько дней без сна. Парни тоже были измотаны. За два месяца мы выполнили почти десяток контрактов. Естественно, друзья ничего мне не говорили про своё изнеможение, но по их уставшим физиономиям было видно, насколько они задолбались.       Преподаватель что-то нудно говорил об экономической ситуации в стране, рассказывал о спросе на военное оборудование, а также увеличившемся интересе к урановым шахтам и технологиям, что они дают. Естественно, всё это я слушал вполуха, ибо слишком нудно и скучно порой говорит этот преподаватель.       Самое главное, что я стал замечать: с каждым годом я становлюсь всё мягче, обрастаю новой «кожей», если так можно выразиться. Меня больше не отталкивает здешняя природа и анатомия. А почему? Потому что я дал себе зарок: не быть собой на публике. Я долгое время жил в шкуре Феликса Солара, хоть сильно и изменил характер, но это не дало главного — развития моей личности. С тех пор, как мы начали заниматься «подработкой», ко мне вновь вернулся прежний азарт, а также, что самое важное, моя личность. Теперь я вновь мог запросто сломать кому-нибудь челюсть, пусть только косо посмотрит в мою сторону. Однако всё же бывают моменты, когда внутри скребут кошки, стоит только вспомнить глаза того альфы. Как его звали-то? Джон вроде. После моих метаний внутри было такое отвратное чувство, словно я сам себя изнутри режу старым, ржавым ножом. Мерзко.       В какой-то момент подняв голову, я осматриваю аудиторию, где все были словно сонные мухи, что вот-вот попадут в сети к большому и очень голодному пауку. Джордж просто сопел рядом, а Сет внимательно слушал препода и записывал какие-то отдельные фразы. С того момента, как я рассказал им, кем на самом деле являюсь, Сет стал в два раза больше заниматься. Причём как в военном деле, так и в обычной жизни. Он напоминает меня в начале моего пути. Такой же холодный и расчётливый взгляд. И я точно знаю, ему нравится убивать и калечить других. Словно это его призвание и приносит ему огромное удовольствие. Поэтому даже не стараюсь как-то противодействовать, ибо мне нравится его нрав.       — Таким образом, в последние несколько лет количество преступлений должностных лиц увеличилось в разы, а самое главное — правительство спускает всё на тормозах, но при этом не даёт формировать большие мафиозные кланы. Кто мне скажет, как называется подобная форма государственного устройства? — вырвал меня из размышлений голос преподавателя, который из-за своих больших очков смотрел на спящую аудиторию, прекрасно понимая, что никому не интересно, учитывая то, что первая пара была в девять утра. Однако Сет тут же поднял руку.       — Это политическая модель называется Плутократией, когда решения в государстве принимают самые богатые группировки. В их руках фактически собрана вся политическая власть, однако у нас присутствует крайний национализм, выражающийся в сильных сегрегационных законах и гендерной иерархии. Правда, в последние три года благодаря партии «Либеральная Сила Элдора», некоторые омеги смогли получить места на должностях в департаментах, которые подчиняются лично президенту Де Шармону.       — Вы совершенно правы, Господин Ларом. Опять же, у нас крайне децентрализованное управление страной, что и приводит к таким последствиям, как криминализация государственных структур, а также востребованность наёмных группировок.       Преподаватель стал что-то записывать на доске, и тут я сам начал наблюдать за тем, что ему известно. Этот старичок-бета может знать то, что ему не следовало бы.       — Скажу вам так: в нынешнем положении вещей виноваты все от органов власти до нас. Например, возьму себя. Я не сообщил в органы, когда увидел группу вооружённых людей, что приводит к попустительству. Поэтому вы моя последняя группа, которую я обучаю. Этот год будет заключительным для меня в стенах университета.       После слов преподавателя о том, что он видел, мы трое уставились на мужчину. Проснулся даже Джордж, который вообще не обращал внимание на происходящее и тупо спал на первой паре. Однако сейчас то, что нёс этот старик, было для нас очень важным. И дело даже не в том, что он мог это рассказать, а в том, что у него могли быть подозрения насчёт некоторых личностей, которые были чересчур скрытны.       После своих слов он вновь повернулся к доске и стал писать схему разделения властей. В моей же голове в этот момент зрели планы тихого устранения цели, которая заметила нас. Может, это и кажется жестоким отношением, но все, кто видел нас, должны замолчать навсегда. Сет в этот момент глубоко вздохнул и посмотрел на меня. Я понял, кто станет исполнителем моего плана.

***

      Сет       Я был всего лишь тенью, призраком, который всю жизнь старался не светиться и не попадаться на глаза сверстникам. Ненависть к себе и понимание того, что я не нужен даже собственным родителям, давили тяжким грузом. Моё рождение не было радостью, как в других семьях, или чем-то особенным. Родители вообще друг друга не любили и жили рядом только из-за денег. Папа никогда не проводил со мной время, поскольку был занят в модельном агентстве и вообще не появлялся дома. Отец же был одним из работников в большой компаний, как потом выяснилось, в компаний человека, который являлся не последним лицом в стране. Сам же отец выступал за ужесточение законов против других рас, считая, что элдорцы являются истинными наследниками древней империи и только они имеют право существовать. Поэтому всю жизнь я был предоставлен сам себе.       Задиры часто отрабатывали на мне новые приёмы, унижали и старались задеть. Сначала я пытался найти помощь, сопротивлялся, плакал. Но никто не пришёл. Родители звали меня никчёмным, потому что я не мог за себя постоять, а так называемые друзья предпочитали закрывать глаза на то, что меня унижают. Потому единственным решением стало смирение. Я перестал отвечать на всё, что со мной делали. Со временем боль отступила, а глаза наполнились таким холодом, что даже мои обидчики стали меня бояться.       И вот в школе я однажды встретил того, кто разрушил ту стену, которая защищала меня от мира. Его имя Феликс. Яркий лучик солнца, который проник в крепость скорби и печали. В тот день, когда меня зажали в одном из пустых коридоров и попытались снова навредитьоя, появился он.       — Эй вы, найдите кого-нибудь своего размера! Вас родители не учили хорошим манерам? — грозно говорил этот пепельный мальчик, уверенной походкой приближаясь к нам. В моей голове тут же всплыли предположения о том, что этого храбреца сейчас тоже зажмут и будут пытать уже двоих. Однако, к моему удивлению, обидчики отступили. Всё же авторитет семьи Солер был очень высокий, и даже дети знали, что лучше не связываться с единственным сыном четы Солеров. Он подошёл ко мне и протянул руку, когда обидчики сбежали, и улыбнулся так искренне, так тепло, что все барьеры в моей душе тут же рухнули. С того момента я стал считать его своим другом и спасителем.       Время шло, и, когда нам было по одиннадцать лет, Феликс вдруг перестал ходить в школу. Только позже я узнал, что он получил травму. В то время я уже достаточно хорошо был знаком с ним и с Джорджем, вторым лучшим другом в нашей троице. Честно, мне он не нравился. Он словно колебался, будучи разорванным на две половинки, словно хотел быть тем, кем не является. И поэтому я не любил оставаться с ним наедине. Когда же Феликс вернулся, в моей голове тут же проскользнула мысль, что это не тот мальчик, который был раньше. Его походка, жесты, слова — всё стало другим, словно внутри него появился новый человек, что захватил контроль. Однако мне не просто это не понравилось, я стал восхищаться им ещё больше.       Узнав в шестнадцать лет, что я бета, а мои друзья омеги, нисколько не разочаровался. Уверенность в их способности постоять за себя давала надежду на то, что наш союз будет прочен. Так оно и было, нас прозвали Ледяной триадой: Феликс — снежный король, а мы — принцы, которые всегда находились рядом со своим наставником. Я больше стал углубляться в то, что он нам говорит, и во мне начали просыпаться непонятные чувства. Хотелось быть рядом с ним, не отпускать, стараться угодить во всём. Понимание накрыло внезапно, когда меня просто-напросто до невозможности возбудил вид Феликса на тренировке. Как его гибкое и подтянутое тело двигалось, как он наносил удары груше, мне или Джорджу. Он был словно пума или пантера. Грация хищника и такая же смертоностность. Это была не просто любовь, но одержимость.       Когда же он рассказал нам, что на самом деле не совсем Феликс, а человек из другого мира по имени Альтер и он занял тело, когда разум Феликса частично погиб после падения, ни меня, ни Джорджа это никак не смутило. Мы оба понимали, что всю нашу школьную жизнь, все переделки и совместные дни именно этот Альтер был с нами. Он не просто нас поддерживал, но стал кем-то вроде мастера, отца. Хотя омега не говорил, сколько ему было на момент смерти в том мире, я предположил, что примерно от сорока до пятидесяти лет, потому что он смотрел на нас как на детей, словно мы его сыновья. Но больше он наблюдал за Джорджем. Однажды я спросил, почему он так зациклен на том, чтобы нашему другу было максимально комфортно как на тренировках, так и просто по жизни, на что он мне ответил:       — Он напоминает мне моего племянника из того мира, откуда я пришёл. Там племянник был единственным родственником, который был рядом, и тут Джордж так сильно мне его напоминает, что я не могу сдержаться и не защищать его, — с отцовской улыбкой сказал он мне и погладил по голове, несмотря на то, что я был в несколько раз выше.       С того момента я затаил небольшую обиду на Джорджа, поскольку внимание Феликса было на нём, а не на мне. Поэтому я старался сильнее. Своё первое убийство я совершил, когда выстрелил из снайперской винтовки в доках. Почувствовал отдачу и увидел через прицел, как острая пуля с сердечником из ртути с огромной силой впивается в шею одного из толстосумов, как из его разорванной раны хлещет кровь бурого цвета. Потом второй методичный выстрел, второй труп. Это было так легко, отнять чужую жизнь, просто, как в игре. Странная жажда и наслаждение проснулись глубоко внутри, освобождая страшного монстра, который засел во мне. Клетка, что его сдерживала, рухнула, а падение в бездну началось.       На очередной первой паре общественных наук преподаватель стал нести такую чушь, однако я без проблем ответил на его вопрос. Всё, что происходило дальше, однозначно заставило проснуться обоих друзей. Ибо этот старпёр начал говорить те вещи, которые ему знать необязательно. И по лицу Феликса я сразу догадался, что старику недолго осталось топтать бренную землю. Его инструментом должен стать я!

***

      Рождение Джорджа было знаменательным событием в его семье, правда, лишь первые несколько недель. В скором времени отец, который работал в частом охранном агентстве, погиб при исполнений своего служебного долга, защищая одного из заказчиков, которого хотели устранить какие-то люди. После этого начались непросветные дни.       Папа омега не успевал работать и следить за своим новорождённым чадом, а потому тот большую часть своего детства прожил в загородном доме дедушек, которые достаточно строго относились к ребёнку. Они считали, что от воспитания будет зависеть его дальнейший пол, а потому с самого детства Джордж занимался спортом, много читал, а также получал за любую провинность. В понимании дедушек провинностью являлось то, что он играл не с теми игрушками или пытался читать те книжки, которые были о принцах омегах и королях альфах, которые спасали первого из лап страшного чудовища.       — Ты должен стараться стать таким членом общества, который сможет помочь своему папе! Ты ведь знаешь, что он работает на износ, чтобы обеспечить тебя, так что будь благодарен ему! — говорили дедушки, которые в своём стремлении были обычными консерваторами до мозга костей.       Единственной отдушиной являлся его папа, который не только не запрещал то, что ему нравилось, но и просто любил, давая в том числе и поддержку.       — Ты не должен так сильно изматывать себя… Просто дедушки… их склад души слишком строгий, а потому они пытаются тебя сделать таким же. Не беспокойся, просто подыгрывай им, но думай так, как хочешь думать. Они могут изменить тебя снаружи, но внутри никогда. Ты рождён тем, кем рожден, а потому тебя нельзя изменить насильно!       Эти слова всегда бодрили и придавали сил маленькому Джорджу, но однажды… он разочаровался. Его любимый папа потерял голову, влюбившись в альфу со своей работы, и вскоре он снова забеременел и сбежал в другую страну, оставив маленького мальчика на воспитание своим тестям. После этого Джордж не просто разочаровался в сущности омег, но и стал их презирать, считая, что все они идут лишь на поводу инстинктов. С тех самых пор он стал думать только о том, о чём говорят дедушки, которые всё больше наседали на него. В итоге к школьному возрасту тот стал омеганенавистником. Он, как и многие дети, задирал тех, кто выглядел слабее. Однажды, когда он снова зажал какого-то маленького парнишку в дальнем коридоре, чтобы поиздеваться, их окликнули.       — Эй вы, найдите кого-нибудь своего размера! Вас родители не учили хорошим манерам? — грозно говорил этот пепельноволосый мальчик, уверенной походкой приближаясь к ним. В тот момент Джордж злился, но идти против такого мальца, даже будучи ребёнком, он не мог. Солеры могли сделать всё что угодно, чтобы покарать обидчиков их единственного сына. Поэтому в тогда они отступили. Все, включая его, забыли тот день, и до сих пор никто не помнит, что третьим хулиганом, который зажимали Сета, был именно Джордж.       С того самого дня он немного изменился, но не перестал работать над собой. Когда ему сказали, что он является омегой, вся его жизнь начала рушиться. Из-за своих генов Джордж раньше других ощутил прелести течки, которая у него произошла в четырнадцать лет. Те ужасные дни он никогда не забудет. Его так сильно пробивал жар, было невыносимо, хотелось стать для кого-то особенным. С тех пор он начал меняться. Всего за полгода из коренастого мальчика с короткими волосами он превратился в тонкого и красивого омегу. Однако это ему не нравилось.       Снова парень разочаровывал дедушек, и в этот раз ему помог другой: пепельноволосый мальчик с пронзительным взглядом, который излучал силу, уверенность и некую властность. Феликс стал новым ориентиром в жизни юного омеги. Но вместо того, чтобы менять его представления о том, что он всё же омега, тот стал его тренировать, показывать, как избегать приставаний и как жить так, чтобы никто не догадывался о его секрете.       Со временем Джордж поверил словам Феликса, поскольку тот говорил и делал аккуратно, пытаясь повлиять на юношу изнутри. Так и случилось в итоге. Даже когда он узнал, что в теле его друга не совсем оригинал, это не помешало омеге продолжить верить и быть безгранично преданным тому, кто помог в самые страшные дни его жизни.       Однако единственным моментом, что омрачил жизнь парнишки, было то, что у Феликса появился истинный. Когда он впервые увидел взгляд Джона, который с таким вожделением смотрел не его друга, ему захотелось, чтобы на него смотрели так же. Почему тем, кто ничего не хочет и так старается скрывать себя, достается всё легко? Почему он не достоин простого счастья, как другие? Этот вопрос мучил Джорджа.       Второй проблемой являлся Сет. Тот с самого начала не очень хорошо относился к омеге, но со временем, чем больше они были знакомы, тем ярче светились глаза беты от какой-то ревности. Джордж никогда не хотел, чтобы Феликс так много уделял ему времени, но тот настаивал и был убедительным в своих словах, оттого младший в компании и не протестовал. Но их общий друг бета с каждым новым днём становился всё мрачнее, когда оставался наедине с омегой. Нет, он никак не оскорблял и, боже упаси, не причинял вреда, но, когда они были одни, со стороны брюнета доносился осязаемый холод, который парнишка чувствовал каждой клеточкой своего тела.       — Почему он считает тебя особенным, а, Джордж? Ты блин какой-то медиум? Экстрасенс? Почему он ведёт себя с тобой как с сыном, а меня удостаивает дружеским кивком? Я умнее, сильнее и просто лучше тебя. Так почему? — когда-то задал вопрос товарищ, но на него у подростка не было ответа. Однако на следующий день Сет просто перестал как-либо общаться с Джорджем наедине, словно тот узнал что-то от Феликса, но спросить юноша так и не смог.       Пара была настолько скучной, что шатен просто спал. Он так нормально и не выспался после последней операции. Ему до ужаса не хотелось никого убивать. За всё это время он смог пересилить себя только один раз, когда ему приказали добить одного из охранников какого-то чиновника. В тот момент в глазах приговорённого альфы было столько боли и — самое главное — печали оттого, что омега смог спустить курок, только отвернувшись.

***

      — …ам так: в нынешнем положении вещей виноваты все от органов власти до нас. Например, возьму себя. Я не сообщил в органы, когда увидел группу вооружённых людей, что приводит к попустительству. Поэтому вы моя последняя группа, которую я обучаю. Этот год будет заключительным для меня в стенах университета. — Эти слова потрясли юношу так, словно его окатили ушатом холодной воды. Он и оба его товарища уставились на преподавателя, словно тот был чудом света, раз нёс такое. Внутри сразу похолодело от двух вещей: первая — кто-то может знать о них, и от этого начнут работать агенты Департамента; вторая — этому пожилому мужчине не жить. При виде того, как двое друзей смотрят на говорящего старика, внутри всё сжималось. Почему-то хотелось остановить их, но тонкий голос страха не давал нормально мыслить, поскольку Джордж знал, насколько жестоки эти двое.       После пары Сет и Феликс были заняты тихим разговором где-то на лестничной клетке, и, судя по негромким голосам, в которых слышались отголоски плана убийства, жить без крови они не могут. Джордж потёр переносицу и тяжело вздохнул. Внутри поднимался странный шквал эмоций. Разве способны они просто так убить человека? Ведь тот не мог видеть их лиц, а только маски. Так зачем бояться? К тому же ничего подозрительного в поведение троицы не было, даже то, что они часто не общаются с другими членами группы, не говорит о том, что они убийцы. Может, странные, но это максимум. А потому омега решил подумать над тем, как ему спасти этого старичка.       Хоть парню и не очень нравились пары этого пожилого беты, но он ни в коем случае не заслуживает смерти. Если прошлые убийства омега оправдывал тем, что эти самые люди делали плохо другим, то тут нет никакой опасности. Ну скажет он, что это было трое человек в масках животных, и что? Как это поможет тем, кто захочет их поймать?       От размышлений Джорджа отвлёк запах дёгтя и чего-то ещё, однако из-за первого, второй запах было разобрать очень трудно. Перед омегой возникла пара альф, и один из них точно тот самый Джон, который представился истинным Феликса. Внутри снова сжался неприятный ком, изнутри послышался писк омежьей сущности о том, что это несправедливо, но юноша угомонил его, надев привычную маску надменности, скрестив руки на груди.       — Чем могу помочь? — отстранённо произнёс Джордж, зевая и как бы ненароком смотря на второго парня, который показался очень симпатичным. Волевые черты лица, строгий взгляд чёрных глаз, пшеничные волосы, которые завязаны в хвост на затылке, а также пирсинг в правом ухе. Омега не интересовался альфами в университете, но этот амбал часто ошивался рядом с Джоном, поэтому то, что его зовут Шарль, он знал.       — Где Феликс? Ты ведь его друг? Джордж, да? — начал дружелюбно альфа, пытаясь завести непринуждённый разговор, хотя он сам прекрасно чувствовал запах пары, который доносился сверху. Значит, этого парнишку поставили охранять. Зачем? Он там с кем-то развлекается?! Внутри альфы поднялась буря, и он только благодаря силе воли погасил желание бегом подняться наверх и разорвать того, кто сейчас был с его омегой.       Однако, сколько бы Джон ни старался, Феликс просто не замечал его потуги. Когда тот пытался подойти к паре, тут же на пути становилось двое его цепных псов. Особенно выделялся этот бета по имени Сет. Он очень сильно не нравился альфе, словно тот пытался быть частью омеги, что очень не нравилось парню. Бета всегда ходил следом за Солером, словно тень и телохранитель. Потому Джон принял решение действовать через второго пса своей пары, а именно через Джорджа. Тот был более разумным и часто выступал в качестве дипломата, если назревал конфликт, да и сам альфа видел, что омеге не очень нравится то, что в любой ситуации его друзья готовы решать всё с помощью силы.       — Феликс с Сетом обсуждают одно очень важное дело, и да, я друг Солера, а ты ему ой как не нравишься. Поэтому будь любезен — уйди отсюда. Мне дана чёткая установка: не дать никому подняться выше. А так как насилие я не очень люблю, будь хорошим мальчиком и свали в туман.       — Воу, не надо так агрессивно, хорошо? Я просто хотел поговорить. Может, ты знаешь, что нравится Феликсу, его вкусы? — После этих слов лицо Джорджа скривилось, и он засмеялся так, словно был душевнобольным. Оба альфы даже попятились назад от такой бурной реакции.       — Что ему нравится? Ха-ха! Уморил. — Парнишка, просмеявшись, вытер выступившие слёзы и, выпрямившись, уже серьёзно произнёс: — Ему нравится оружие, быстрые байки и стратегические игры. А ещё он ненавидит альф, особенно тех, что суют нос не в своё дело.       Джон с огорчением вздохнул, понимая, что ответа он не добьётся от такого же непробиваемого омеги, как и сам Феликс. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как уйти восвояси. Однако перед уходом альфа заметил, как его друг смотрел на этого Джорджа, словно нашёл в нём что-то особенное.       Как только два амбала скрылись, сверху спустился Сет и Феликс. Первый был погружён в свои мысли, а второй с облегчением вздохнул, похлопав друга омегу по плечу в знак своей огромной благодарности.       — Я дал Сету задачу, так что мы с тобой можем не беспокоиться. Ты вообще можешь пожить в своё удовольствие. Пока Сет разберётся с этим дряхлым старпёром, я займусь набором новобранцев. Так что вдоволь отдыхай, — улыбнулся Феликс и погладил Джорджа по голове. Тот в ответ тоже понимающе улыбнулся. Вскоре все разошлись по своим делам, ибо постоянное нахождение рядом выматывало даже их.

***

      Свист пуль над головой придавал сил, а постоянные взрывы и крики о помощи подтверждали то, что твоё сердце ещё бьётся, перегоняя кровь по венам. Это был достаточно жаркий день на границе Пакистана и Халифата афганских моджахедов. Бой отрезвлял даже самых непрошибаемых, которые до конца верили, что перевал будет лёгким местом. Я же так не думал. Молодое тело требовало крови, ярость и безумный азарт заполняли каждую клеточку моего тела. Маска обгорела, но это не мешало видеть всё, что происходило вокруг.       Вот летит передняя часть какого-то бедолаги. Кишечник, словно гирлянда, вываливается из части туловища, делая из горящих остатков башни старого российского БТР-а праздничный интерьер.       Ах, о чём это я? Во всём цивилизованном мире сейчас канун Нового года, а мы тут, в этих богом забытых горах, умираем и убиваем за бабки. Кому-то нечего терять, а кому-то, как и мне, просто нравится убивать и чувствовать на своём лице дыхание старушки смерти. Мне всего тридцать, а ощущаю себя на все пятьдесят. Это всего лишь вступительное испытание перед тем, как меня примут в тайную организацию, которая из-за ширмы управляет миром. Был бы я чуть наглее или умнее, сам бы смог сколотить свою организацию и попытаться поставить мир на колени. Однако это только мечты, сейчас я фигура в чужих руках, что должна выполнять свою работу.       — Вспышка справа! Хамелеон! На двенадцать часов противник! Численность неизвестна! Чёрт! Отряд Эхо, защищайте ВИП-а, это первостепенная за… — командир под позывным «Гром» не успел договорить, ошмётки его черепа забрызгали дверцу «Хаммера» со странной гравировкой в виде треугольника с глазом.       Чуть ниже по склону в цепи из камней прятался тот самый ВИП. Уже не могу вспомнить его лицо, но тогда он знатно обоссался. Помню, как схватил свою винтовку и начал вести плотный огонь по отряду противника. Видел, как моя пуля рассекает чужое лицо, пробивая глазницу и выгрызая осколки костей черепа. Помню, как вынул свой нож, когда патроны закончились, как бросился на оставшегося моджахеда. До сих пор руки дрожат от тех ощущений, когда я вгонял в его голову свой нож снова и снова, превращая череп в безобразное месиво. Вкус крови и пыли во рту, красная пелена, которая застилала разум, и мой безумный оскал от эйфории. Это был первый бой, когда я находился на волосок от смерти, когда она стояла рядом и водила своей костлявой рукой перед моим лицом. Но я не сдался и выжил.

***

      Джон       Я не знал, что мне делать. Сколько дней я слежу за этим неуловимым омегой. С каждым разом держать в узде своего зверя всё труднее. Ещё эта троица перестала ходить вместе, словно они поругались, однако это не так. Они до сих пор вместе обедают, но, кажется, каждый из них занят своим делом.       Я в очередной раз поднялся на крышу университетского корпуса. Место крайне неоднозначное. С одной стороны, студентам был запрещён сюда вход, но некоторые безбашенные (такие, как я) любили сидеть тут или обедать, когда была подобная возможность. Остановившись около перил, глянул вниз, смотря на тех, кто отдыхает во время своего перерыва. В груди было тяжело, словно там лежал камень, который не давал нормально дышать.       — Почему всё так сложно? Мы ведь должны быть одним целым, а он не только меня избегает и игнорирует, но ещё и даёт мне отпор, — тихо произнёс я, потирая воспалённые от недосыпа глаза. Всё же после нахождение пары становилось практически невозможно удовлетворить себя. И мне приходилось, так скажем, стирать ладони каждую ночь, чтобы хоть как-то уснуть.       На небосводе собирались очередные тучи. Осень неумолимо передавала свои права наступающей зиме, холод заполнял всё пространство, листва полностью пожухла, а запахи притупились от надвигающихся морозов.       Столица располагалась не так далеко от моря, а потому тут часто шли дожди, а в зимнее время было полно снега, что превращал парки и зоны отдыха в сказочный мир. В мыслях тут же всплыла картина, как Феликс стоит под кроной одного из деревьев парка. Его щёки красные от мороза, а облачка пара так и окутывают поджарую фигуру, делая его похожим на посланника Бога. Он смотрит на меня и заливисто смеётся, пускаясь наутёк, а я бегу за ним. Через некоторое время догонялок мне удаётся уронить на землю, прижав своим телом к снегу. Его глаза блестят и словно светятся от нашей мини-игры, а на лице детская улыбка.       — Я лю… — начал шептать он, и тут же моё навождение спало, поскольку я ощутил тот самый дурманящий запах, который принёс северный ветер. Со скоростью света обернулся, чтобы найти его источник, и увидел на противоположном конце крыши его. Он сидел на скамейке, прислонившись спиной к спинке. Расслабленный вид, а также его голова, мирно закинутая на эту самую спинку, говорили о том, что он дремал или спал. Хотелось тут же подойти, сесть рядом и обнять. Однако разум подкинул картины того, как при первой встрече он чуть не сломал мне руку, а получать ещё синяков не очень хотелось. Вследствие этого мне пришлось просто подобраться поближе и уличить момент, чтобы пристальнее разглядеть своего омегу. Даже во сне он был серьёзен, отчего между бровей вырисовывалась небольшая морщинка. Сидел он в достаточно закрытой позе, сложив руки на груди и плотно держа ноги вместе, словно в любой момент был готов атаковать.       «Ей-богу, хищник…» — пронеслась мысль в голове, заставляя меня улыбнуться. Однако моё наблюдение не осталось незамеченным, и парнишка неловко пошевелился, хмурясь во сне. Кажется, ему снилось что-то неприятное. Надеюсь, это не я.       — Справа… Вспышка… — неожиданно пробормотал юноша, сжимая пальцами свою одежду на руках. Что это значит? Он словно во сне видит бой. Но… Как такое возможно? Он младше меня, да ещё и омега. Каким образом такой малыш, хоть и в достаточно подтянутой форме, мог учавствовать в боях?! Всё же додумать я не успел, так как Феликс вздрогнул и тут же открыл глаза, схватившись за грудь, судорожно втягивая в лёгкие кислород. Благо мне удалось быстро спрятаться.       — Опять… Снова сны из прошлого… Чёрт… Как же я это ненавижу. Сраное тело не может нормально воспринимать всё то, что было… — Цокнул омега, после чего оглянулся и быстро ушёл с крыши, а я так и остался сидеть там, с ужасом понимая, что в теле Феликса каким-то непонятным образом есть другой… человек?

***

      Джордж находился в своей комнате у себя дома. Очередные задания сделаны, но было ещё слишком рано, чтобы отправляться спать. Юный омега по-прежнему думал о преподавателе и об участи, которую ему уготовил Сет. А Джордж знал, что бета очень изобретательный в плане убийства.       Гертен, а такая у омеги была фамилия, стал недавно замечать, как они трое меняются. Сет становится всё более непонятным, злым и кровожадным, а Феликс или Альтер, как он иногда назывался, закрывался в себе всё больше. Особенно это стало заметно после встречи с Джоном: их лидер не мог нормально спать, так как его мучали кошмары, становился всё более раздражительным и молчаливым. Это очень пугало парня, а потому, чтобы избавиться от дурных мыслей, он отправился на улицу.       В последний день недели, который как всегда был выходным, по улицам бродило очень много людей. Все куда-то шли, веселились и просто наслаждались жизнью. Несмотря на то, что морозы уже давали о себе знать, многие до сих пор ходили в достаточно лёгкой одежде. И посреди пёстрой улицы лишь одна фигура была в тёплом чёрном худи с изображением восхода. Парень низко опустил голову, прикрывшись капюшоном. Ему до сих пор с трудом удавалось побороть в себе страх перед людьми. После того, как он понял, что омега, его дружба и социальная жизнь разрушились. Он прошёл мимо парка и подумал, почему бы и нет?       Зайдя как можно дальше вглубь парка, он аккуратно присел на скамейку и снял капюшон, втягивая чуть прохладный воздух. Сегодня только у Феликса были внеочередные пары по юридическим делам, так что омега был рад тому, что может нормально отдохнуть от всех этих планов, убийств и смерти. По небу ползли тучи, предвещая непогоду, но единственного человека в зарослях старой ивы это не смущало, он просто смотрел на небольшой пруд, который практически наполовину покрылся тонкой коркой льда. Сколько бы Джордж ни убеждал себя в том, что поступает правильно, внутри становилось мерзко. Всё, чем они занимаются, — не есть правильно.       Парень прикрыл лицо руками, судорожно вздыхая, чтобы сдержать рвущуюся наружу истерику. В этот момент кто-то аккуратно подошёл к Джорджу.       — Не ожидал, что в моём любимом месте будет кто-то находиться, — произнёс тихий и бархатный голос над головой. Омега тут же поднял голову, уставившись на высокого альфу с пшеничными волосами. Это был тот самый парень, который постоянно находился рядом с Джоном. Блондин мило улыбнулся, и только сейчас до парнишки дошёл запах. Такой яркий и свежий, как тот, который он чувствовал в детстве. Внутри так всё сжалось от бури эмоций, которую вызвал этот альфа одним своим видом, что ноги начинали трястись.       — П-привет… — дрожащим от волнения голосом произнёс Джордж, смотря в глубокие чёрные глаза, которые напоминали саму ночь.       — Ты чего, кроха? Испугался меня что ли? — по-доброму улыбнулся парень и сел рядом.       — Пф… Я ничего не боюсь! И вообще мне нужно идти! — чуть ли не ломанным голосом произнёс омега, попытавшись встать, но дрожащие ноги не дали ему это сделать, и от падения его спас Шарль, который подхватил лёгкое тельце и усадил рядом.       — Ох, чего же ты? Не пугай так. Ты ведь один из друзей Феликса? Мы с тобой пару раз пересекались в университете.       Слово пересекались было слишком громким, как подумалось юноше. Шарль и Джордж никогда не говорили, да и если приближались друг к другу, то только в сопровождении друзей. Сейчас же они были один на один, оттого такой приятный и чарующий запах альфы туманил разум не хуже, чем те вещества, которые Сет продал группе наркоманов ради информации о цели.       Мужчина аккуратно положил руку на плечо омеги.       — Не нужно меня так бояться, к тому же я не люблю причинять вред кому бы то ни было. Особенно если этот кто-то такой красивый, — тихо посмеялся парень, на что Джордж покраснел, как те самые омежки из ванильных фильмов про любовь.       — Кстати, как смотришь на то, чтобы прогуляться? Я хотел было предложить Джону, но твоя компания во много раз интереснее.       От этих слов стало так тепло и спокойно, да и вообще общество альфы вызывало только положительные эмоции, хотелось забыть то, что было, и отдаться потоку новых ощущений. Немного подумав, а также вспомнив слова Феликса о том, что он может расслабиться, юноша согласился.       Так и началась негласная дружба. Они стали встречаться после пар и часто проводить время вместе. Омега успел многое узнать о Шарле. Родители отдали его в приют из-за огромных финансовых проблем и проблем с криминалом, оттого юный альфа рос сам по себе. Он видел, как другие сильные альфы склоняют слабых омежек к сексу, как их используют. От этого он прочно закрепил в своём сознание то, что должен стать защитником и опорой слабых. Часто ввязывался в драки с парнями больше себя по размеру и в принципе выживал как мог. Всё это привело к тому, что Шарль вырос справедливым, сильным и крайне добрым, готовым помочь всем, кто нуждался в этом.       Встречу с Джоном он рассказал отдельно. Когда ему было семнадцать лет, его призвали в армию, где он встретился с сыном генерала, которым оказался Джон. Парни быстро нашли общий язык, но пару раз дрались из-за разницы во мнениях. Таким образом, каждый из них стал непосредственно менять другого, а их дружба становилась всё крепче с каждым днём, как и отношения Шарля и Джорджа. Альфа был очень нежным, заботливым и внимательным. Он с трепетом относился к омеге, и это всё разрушало сложенные устои. В голове стало проясняться, а слова и действия папы омеги казались донельзя понятными. Тот тоже потерял голову так же быстро, как и сам Джордж.       Кажется, жизнь налаживается.