Всего лишь случайность

Ночной клуб «Морская звезда» был переполнен текущими омегами и перевозбуждёнными альфами, и Рик Санчез точно знал, что на его долю этим вечером найдётся что-нибудь интересненькое. Заправляясь водкой у барной стойки, он провожал взглядом дефилирующих мимо омег, иной раз отвешивая шлепок по обтянутой узкими шортами ягодице. Это был его первый спустя много лет вечер на родной Земле, он устал убегать от федералов и собрался залечь на дно, вернуться к домашней жизни в семье своего сына. И, конечно, вспомнить о том, что такое земной секс и земные омеги. Не то, чтобы ему надоели инопланетяне с их гораздо большим количеством и разнообразием отверстий для секса... Но пахли они, признаться, далеко не так приятно, как обычные земные парни, в чём Рик убедился, стоило ему распахнуть дверь своего корабля. Всё-таки видовая принадлежность решает многое, если не всё, думал Рик, втягивая носом одурманивающую волну запахов, с наслаждением выделяя из неё то прохладные цитрусовые, то нежные цветочные нотки. Инопланетяне пахли болотом, кислотой, серой и фосфором... Приятно по-своему, конечно, особенно на его несомненно извращённый вкус, но этой земной ароматной симфонии и в подмётки не годится. Ноги сами привели его в любимый когда-то чуть ли не в прошлой жизни клуб: за отнюдь не символическую плату бухло рекой и самые сладкие, истекающие смазкой омеги на всю ночь — то, что нужно уставшему космическому страннику. Член уже стоял в боевой готовности, реагируя на одни только запахи, но для полноты ощущений необходимо было добавить градусов, чем Рик и занимался, прежде чем перейти к основной программе. Ему подошёл бы любой — если альф пускали в клуб за приличный взнос, то омеги должны были всего-навсего пройти строжайший фейс-контроль. Смазливое личико, вызывающие шмотки, подтянутая задница — и добро пожаловать, гуляй, омежка, веселись, разводи богатого папочку на выпивку, увеличивай выручку нашего заведения себе на здоровье. Так что папочке оставалось лишь выбрать запах послаще — и уводить понравившуюся цыпочку в номера наверху. Но Санчез не успел выбрать. Повинуясь зову природы, он отправился в сортир, где, благодаря боевой готовности своего инструмента, с трудом справился с ним, забрызгав и свой, и оба соседних писсуара — все кабинки были заняты либо любителями сортирного перепихона, либо обладателями охочих до порошка носиков. Чертыхаясь, он собрался уже заправить свое хозяйство в штаны, как вдруг наткнулся на исполненный искреннего восхищения взгляд. Омега, выходящий из ближней кабинки, вытирал свои развратные губёнки — очевидно, после свидания с членом идущего следом папаши, и не счёл нужным скрывать своё одобрение по поводу того, что увидел у Санчеза между ног. Омежка улыбнулся, облизываясь, и Рик не стал убирать член в штаны. — Что, детка, нравится размерчик? Может, примерим к твоей заднице, вдруг подойдёт? — поигрывая бровью, протянул Санчез, одновременно принюхиваясь. Апельсин, корица и яблоки — в сочетании с его собственным спиртовым духом выйдет самый настоящий глинтвейн. Отличное сочетание. Пацан, похоже, думал так же, потому что, не обращая внимания на своего предыдущего спутника, сделал шаг навстречу Санчезу, притянул его к себе за халат и впился в его губы, рукой хватаясь за его член и по-свойски лаская. — Эй, детка, но мы же договорились... — возмущённо начал мужик за спиной у парочки, но омежка махнул на него тоненькой ручкой. — Всё, что обещал, я тебе показал, — томно сказал мальчишка, обернувшись и сверкнув подведёнными глазёнками на мужика, и тот, недовольно ворча, свалил. Рик выебал пацана прямо возле писсуара, пристроив его животом на белый фарфоровый край. Мальчишка стонал и подмахивал, из жопы у него текло, будто он был в течке, но, старательно принюхавшись — нахуй ему проблемы? — Рик не уловил в его запахе соответствующих флюидов. Просто маленькая ебливая шлюшка, дорвавшаяся до секса из-под присмотра родителей или парня, понял Рик и засадил поглубже. Полный животного счастья вой был ему наградой. Мимо них ходили и возмущались, кто-то сделал пару фоток, но им было насрать. Не проститутка ли? Совсем ведь не палится, промелькнуло в башке у Рика, но мальчишка под ним вдруг куснул его плечо, изогнувшись под ним, и протянул: — Давай, папаша, не томи, дай уже мне кооончить!... И Рик дал ему по полной. Вцепившись в нестриженые, растрёпанные патлы, оттянул голову на себя, оставляя на тощей шейке не метку, а только засос, но такой сильный, что малышу придётся придумывать оправдания дома. Обхватил другой рукой истекающий смазкой небольшой член и принялся драть паршивца, как последнюю сучку — с оттяжкой, шлепая яйцами по мокрой жопе, не сдерживаясь, не ограничивая ни скорость, ни глубину проникновения. Пацан кончил, жалобно скуля, сотрясаясь под ним и заливая спермой его руку и пол вокруг. Обмяк, роняя руки и голову, и Рик поспешно схватил его за шкирку — он не хотел бы, чтобы малец утонул в писсуаре, прежде чем выдаст ему всё положенное. — Сейчас, погоди, — тяжело дыша, попросил парень, поворачиваясь и поднимая на Санчеза поехавшие, словно пьяные глаза. — Я... я вижу, что тебе недостаточно, я... я доделаю, только... подожди минутку... Рик был готов погодить и минутку, и часок, если бы пацан согласился прокатиться на его члене ещё разок, хотя был согласен и на минет. Его задница превосходно обволокла увесистый член Рика, хоть вовсе не была разъёбанной в хлам, чего можно было ожидать от профессиональной шлюхи. Мальчишка был просто сладкой конфеткой, отрывающейся ради собственного удовольствия, и Санчез очень хотел бы похрустеть ею подольше. — Пойдём наверх, — сказала милая крошка, отдышавшись, и Рик с удовольствием принял предложение. И не пожалел: наверху, за закрытой дверью и на широкой кровати, уже сорвавший свой кайф мальчишка гораздо более толково и размеренно ублажал его часа полтора, не меньше. Облизывал его хуй, играл языком с яйцами, засовывал палец в жопу, беря член в рот по самое горло. Наконец, уселся сверху и, прыгая на его члене, весь дрожащий и мокрый, ещё разок кончил на нём, закусив губу и заведя к потолку глазёнки. Видя, что парень устал, Рик сжалился над ним: обхватил руками за бёдра и несколько раз хорошенько насадил на себя, так, что пацан всё-таки взвыл от боли, но не посмел сопротивляться, лишь заглянул ему в глаза своими — обычно светло-карими, а теперь потемневшими от страсти, приправленной болью. Закинув голову и приглушённо рыча, Рик наконец-то кончил так, как уже несколько лет не кончал, вцепившись в тощие ягодицы, и еле успел стащить с себя пацана, прежде чем узел на члене начал наливаться кровью. Тяжело дыша, они лежали рядом, рука в руке. — Ты, ты всех так ублажаешь, или только за особые заслуги? — спросил Рик, поворачивая голову к мальчишке, и тот, усмехнувшись, ответил: — Такую елду, как у тебя, первый раз вижу, если честно. Нет, были, конечно, и побольше... Но ты такой горячий, дед, что... короче, ты первый, с кем мне не просто удалось кончить, а было реально круто. Как тебя твой дедуля по вечерам отпускает, не могу понять? — Какой ещё, блядь, дедуля, — проворчал Рик, которого вдруг повело в сон. Он закрыл глаза и уткнулся носом в горячее, до сих пор слегка подрагивающее плечо. — Вот тебя как папка отпускает?.. тебе, тебе шестнадцать-то есть хотя бы?.. — Чё, права показать?.. Сквозь сон он слышал, как мальчишка, слегка — и крайне мило — заикаясь, рассказывает про своего жениха, который был всего на два года старше, а в постели чуть больше, чем ноль... Рассказ был довольно забавным, но Рик три ночи не спал и столько же не ебался, и очень скоро отрубился, храпя мальчишке в плечо. Очнувшись в одиночестве, Рик обнаружил рядом с собой на заляпанной их спермой простыне записку. Прочитав, он фыркнул, но, смяв, всё-таки сунул бумажку в карман халата. «Мне пора домой, а то папа будет волноваться. Позвони, если захочешь. Меня зовут Морти» — и номер телефона. Ещё раз фыркнув, Рик поднялся с кровати. Он бы позвонил прямо сейчас... Но ему нужно было к сыну. Проверив по карманам, всё ли на месте, Рик двинулся было на выход. Но шумная толпа и разнузданное веселье снова увлекли его в свой безумный хоровод: уже через пятнадцать минут он лыка не вязал, набубениваясь за стойкой на брудершафт со всеми подряд. В полнейшем неалё он еле припарковался на газоне у дома сына, буквально вывалился из корабля и понял, что идти ногами просто не в состоянии. — Привет, милый, — сказал он сыну, выбежавшему на шум из дома, и тот прижал руки к сердцу, узнав отца. — Привет, долбоклюи, — Рик помахал рукой обступившим его членам семьи Бена — его мужу, их сыночку-альфе и... — Блядь, а ты ещё здесь откуда? — спросил Рик, встретив испуганный взгляд прозрачно-карих глаз, узнавая в мальчишке омегу, которого несколько часов назад драл в ночном клубе. И отрубился. *** Морти. Морти, блять. Его зовут Морти. Рик порвал бумажку, валявшуюся в его кармане, в клочки, но это никак не могло всё исправить. Папа, это Морти, — сказал его сын нежным голосом, представляя ему младшего внука, и Рика передёрнуло. Толкнул же его чёрт завалиться в этот долбаный клуб перед визитом к сыну! А теперь ничего не отменить и не вернуть назад. Он выебал собственного внука — и это был самый охуенный секс за последние хуй знает сколько лет... Но это делало всё ещё хуже. В сто, тысячу раз хуже. В ёбаную бесконечность хуже. Морти пялился на него, как затравленный зверёк. Когда Рик отоспался на газоне Смитов и умылся, Бен потащил его завтракать, и этот взгляд тут же застрял у него в печени, как федеральная пуля. Первым позывом было послать счастливого до усрачки Бена и свалить опять... Но федералы опутали своими сетями всю Галактику — хуй прорвёшься. А отсиживаться в Цитадели, с этим стадом баранов он бы не стал и за миллион шмеклей. После короткого, но яростного спора с муженьком-недоальфой Джерри Бен отдал отцу гараж под ангар для тарелки и мастерскую, и Рик принялся обустраиваться. Настроил систему слежения и обороны, проверил почву под гаражом на предмет устройства в будущем подвала... Разложил везде свой научный хлам и вздохнул с умиротворением. Которое заканчивалось сразу же, стоило Санчезу столкнуться в коридоре или по дороге в ванную с мелким Смитом. Тот явно боялся на него глаза поднять и тотчас же утекал из помещения, в которое заходил его дед. Это выглядело довольно подозрительно, и Рик не выдержал: поймал мальчишку за шкирдон и прижал к стене в закутке между кухней и столовой, когда вся семья собралась в гостиной перед телеком. — Послушай... как там тебя, Морти... — прошипел Рик парню на ухо, пока тот, обмирая от ужаса, лупил на него свои вытаращенные глазёнки. — То, что случилось вчера ночью — просто, блядь, просто ёбаная случайность, в этом никто не виноват, и единственное, что мы можем сделать — притвориться, что нихрена не было, усёк, мелкий кусок говна? Прекрати... прекрати, блядь, шкериться от меня по углам, эээ-это выглядит крайне тупо! Я, блядь, не психопат и не извращенец, пальцем тебя не трону... и не скажу твоему папочке, чем его младший сынок занимается по выходным!.. Лады? Судорожно глотнув, мальчишка молча кивнул, и Рик отпустил его. То ли от страха, то ли он реально в тот раз натрахался на год вперёд, но даже запаха от мелкого омежки почти не чувствовалось. Он перестал выглядеть обосравшимся кроликом при случайных встречах с дедом, но на глаза старался не попадаться. Чему тот был только рад. Запершись в гараже, Рик конструировал сложнейшее устройство-маскировщик, который, если всё пройдёт удачно, сделает его корабль невидимым для федералов, и он, наконец, сможет свалить с этой ёбаной планеты на другой конец Галактики. На свой любимый астероид возле беты Козерога, на котором такие омеги, что весь тот вонючий клуб хором сосёт в сторонке. Как-то, выскочив из гаража посрать, Рик наткнулся на незнакомое тело. Высокий, прилично одетый и вообще довольно привлекательный молодой альфа зажимал юного Смита в уголочке и увлечённо тискал за задницу, в то время как тот вяло пытался увернуться от его настойчивых поползновений к целовашкам. Потянув носом, Рик сложил три и три и догадался, что у омежки начинается течка, а молодой альфа — его не слишком любимый жених, примчавшийся спасать суженого от неизбежного дискомфорта. Правда, суженый что-то не был особо рад, отметил Рик, намывая руки и невольно вдыхая всё усиливающийся аромат. Под конец дня он сам был готов ворваться в комнату Морти и велеть ему лечь под своего альфу — корица и яблоки заполонили дом и его лёгкие, никакие ионизаторы воздуха не помогали, и он сидел в своём гараже с затычками в ноздрях. Под вечер, взбеленившись, Рик завёл тарелку и свалил в свою любимую «Морскую звезду», надеясь, что у пиздюка хватит мозгов заниматься во время течки защищённым сексом со своим альфой — с этого мелкого блядёныша станется вытурить жениха и отправиться развлекаться самостоятельно... Вернувшись с пустой башкой и опустевшими яйцами, Рик удовлетворённо заметил, что запах поутих. И верно, пиздюки, одарившие своим драгоценным вниманием семейный ужин, сидели, прижавшись друг к другу, и чуть ли не облизывались под осуждающим взглядом Бена. Ну наконец-то, ёб твою мать, подумал Рик, накидываясь на отбивные. Неделю рядом с течным омегой он бы не выдержал... Может, пробраться к ним тайком, подкинуть им дырявые гондоны и через пару месяцев преспокойно корчить из себя вредного пердуна, переживающего из-за падения нравов и участившихся свадеб по залету?.. Внезапно Рик ощутил некое давление на свою промежность и, заглянув под стол, обомлел: маленький паршивец, сидевший в обнимку со своим альфой прямо напротив деда, скинул с ноги кроссовок и бесстыже водил босой ногой у него между ног. Чуть не бахнувшись башкой об стол, Рик распрямился и гневно воззрился на мальчишку. Тот, как ни в чём не бывало, шептал какие-то нежности на ушко своему хахалю, не отрываясь от своего занятия под столом, и Рик с ужасом почувствовал, как его лишь недавно опавший после веселья в «Звезде» член снова встаёт. Заметив, что его старания увенчались успехом, мелкий засранец, нацепив на вилочку кусочек брокколи, отправил паровозик с едой своему суженому в ротик, а сам посмотрел на деда и подмигнул ему, прикусив при этом губёшку, как кокетливая шлюшка. Рик жахнул вилкой по столу и вскочил, надеясь, что халат скроет от домочадцев результат деятельности мелкого засранца. — Спасибо, милый, я, пожалуй, доем в гараже, — хрипло сказал он и удалился, гневно сверкая лысиной, под насмешливым взглядом юного Смита. Хлопнув дверью, Рик тяжко перевёл дух и рухнул на стул. За что ему, блядь, всё это? За что ему под старость лет озабоченный внук-омега, решивший потренировать на нём свои навыки соблазнения?.. Старательно выбрасывая из головы мысли об изящной, идеально выбритой ножке, скользящей у него в паху, Рик основательно передёрнул на инопланетное порно и, еле уместив в штанах налившийся узел, попытался заняться работой. Но покой его длился недолго... — Может, тебе помочь? — услышал он вкрадчивый голос за своей спиной и чуть не уронил паяльник. — Блядь, да с хуя ли ты до меня доебался? — взвыл Рик, оборачиваясь, и стоявший за ним Морти прыснул в кулачок. Засранец напялил какую-то растянутую старую майку, сползшую с одного плеча и обнажившую его блядски торчащие сквозь прозрачную кожу ключицы, и у Рика начал стекленеть взгляд. Он с трудом оторвал глаза от тощих ляжек, еле прикрытых шортами, больше похожими на ремень с пришитой к нему мотнёй, и прошипел: — Свали, блядь, отсюда к своему альфе. А то у меня как раз имеются экспериментальные сонные дротики, которые весьма охуительно будут смотреться в твоей цыплячьей шее. — А я не хочу к своему, — дерзко заявил мальчишка, поворачивая ключ в замке. — Я к тебе хочу. Неужели ты забыл, как нам было хорошо?.. Рик мысленно ударил себя рукой по лицу. Всё хуже, чем он думал. Гормоны совершенно вышибли мозг из тупой башки паршивца... Если он вообще там был. — Послушай, детка, — ядовито протянул Рик, вставая и возвышаясь над дерзким парнем, смело глядящим на него снизу вверх. — К великому, блядь, моему сожалению, я твой родной дедушка, и твоя течная жопа должна иметь это в виду, виляя перед моими глазами. Даже... даже если бы я хотел... повторить тот весёлый уик-энд, я бы не стал делать это в доме своего, блядь, сына, чьим отпрыском ты, к несчастью, являешься!.. — А ты не хочешь? — спросил Морти, с чьих губ вдруг сползла издевательская усмешка. — Ты не считаешь, что это... это было больше, чем просто секс? Ты говорил, тебе ни с кем не было так круто... Ты говорил... — Мало ли, блядь, что я говорил! — взвыл Рик, тщетно пытаясь держать себя в руках и оставаться спокойным — как и положено сильному, уверенному в себе и своих желаниях взрослому человеку, не идущему на поводу у своих эмоций и хуя. — Это был просто секс, представь себе... отличный секс, ты молодец, — добавил Рик поспешно, видя, как меняется лицо мальчишки. — Но я сто лет не ебался, детка, я бы сказал это кому угодно. Если, если, блядь, у твоего альфы мелкий пенис, эээ-это, блядь, вовсе не значит, что... — тут Рик слегка запутался и судорожно нашарил флягу, чтобы с помощью хорошего глотка вернуть своему голосу твёрдость. — Не значит, что ты должен бросаться на первого встречного, у которого, эээ, лучше стоит. Морти вспыхнул и отвернулся. Не ему было оправдываться и изображать оскорблённую невинность — он буквально прыгнул с хуя на хуй на глазах у Рика и выглядел просто озабоченной малолеткой. — Уходи, Морти, — сказал Рик настойчиво, и парень понурился. Старик мог бы поклясться, что его глаза заблестели от слёз... Но он твердо решил стоять на своём: интрижка с собственным внуком под носом собственного сына — последнее, на что бы он отважился, несмотря на весь свой похуизм и беспринципность. — Морти, я не извращенец, секс с родным внуком не привлекает меня. Ты не нравишься мне, уходи. — Просто... просто ты так пахнешь... — сказал мальчишка тихо, уже не пытаясь соблазнять, а просто смирно стоя перед ним, явно пытаясь справиться с собственными эмоциями. — Ты — как большая быстрая машина, или... или космический корабль, огромный и сверхмощный, пахнешь скоростью и машинным маслом, и бензином, и... и тем, чем пахнет, когда взрываются петарды... — Порохом, — сказал Рик, ухмыляясь. Ещё бы ему не пахнуть порохом и бензином, всю свою жизнь он крутится рядом с кораблями и оружием, разве что не жрёт его на завтрак и обед. — Ага, — мальчишка грустно улыбнулся, заглядывая ему в глаза, и Рик, не успев отвести взгляд, невольно задержался на его красивых, по-омежьи больших глазищах, в которых теперь были только печаль и смирение, и лишь где-то на дне плескалась смутная тень того безбашенного, блядского огня, опалившего Рика в их первую встречу. Перед ним стоял всего лишь маленький глупый мальчишка, запутавшийся в своем подростковом мировоззрении, и Рик расслабился, размякая и даже проникаясь к нему каким-то подобием нежности. Привстав на цыпочки, омежка дотянулся до его губ своими и прижался, не пытаясь залезть к нему в рот языком. Рик не успел отшатнуться, успел лишь выматериться про себя, прежде чем слабые ручонки нежно обвили его шею... — Ну почему ты мой дедушка, — шепнул мальчишка, касаясь губами его кожи под ухом, и Рик потерял голову. В момент всё его напускное спокойствие слетело, сметённое этим тихим шёпотом, этими нежными объятиями и этим чёртовым омежьим запахом, превратившим его голову в решето без мыслей, наполненное одним-единственным желанием. Ещё мгновение Рик балансировал на грани сознания, но Морти, робко и испуганно глядя на него, провёл рукой у него между ног. Рик зарычал, впиваясь в его рот, как голодное животное, вцепляясь в его волосы, не думая больше ни о чём... Следующее, что увидел Рик, очнувшись — был мальчишка, стоящий перед ним на коленях и вытирающий губы рукой. Член Санчеза, несказанно довольный, торчал из его раскрытой ширинки, а ноги слегка дрожали. — Так значит, я тебе не нравлюсь, — сказал Морти, задирая на него голову и кривя распухшие после минета губы в усмешке. — Значит, тебе не хочется секса со мной? Можешь обманывать себя и дальше, но, по-моему, и дураку ясно, что это дерьмо собачье... гений, — сказал Морти презрительно и поднялся с пола. Не в силах ничего сказать, Рик смотрел на красные пятна, оставшиеся на его коленках. Тихо усмехнувшись, слегка пошатываясь, Морти отпер дверь и ушёл, оставив его одного. Упав на стул, Рик изо всей силы грохнул обоими кулаками по столу... *** Больше мальчишка не пытался приставать к нему. Может, дошло, что охмурять родного деда — вовсе не то, чем пристало заниматься приличному молодому омеге? Хотя, блядь, где он, а где приличие... В конце концов, похуй, о чём он там думает своими куриными мозгами, лишь бы держался подальше. Желательно, до тех пор, пока не будет готово новое маскирующее устройство. Рик продолжал натыкаться на сладкую парочку, будто нарочно останавливающуюся потискаться у него на пути, и чертыхался, старательно её обходя. Смит больше не морозился, напротив, демонстративно засовывал язык в рот своему Фрэнку или как там звали его недоразумение, чем-то неуловимо напоминающее Джерри. Рик воздевал глаза к потолку и проходил мимо, усмехаясь про себя — дураку было видно, что Морти работает на публику, изображая внезапно разгоревшуюся страсть. Только всё это было бесполезно. Рик же не из тех, кого можно спровоцировать на такое идиотское чувство, как ревность. Пускай омеги ревнуют, а альфы, да ещё такие крутые, как он, всегда будут выше этого. Выше этой грёбаной ревности. Грёбаный Фрэнк, шипел Рик, хватаясь за бластер каждый раз после такой встречи и ограничиваясь очередным сеансом дрочки. Или полётом в один хороший бордель, где он нашёл себе омегу, до ужаса похожего на внука, и регулярно ёб его с присвистом во все дыры, невзирая на то, что приступы тоски после такой ебли обрушивались на него, как Батый на древнерусские степи... Течка прошла, и Рик вздохнул с облегчением. Фрэнк за ненадобностью был выдворен восвояси, и жизнь потекла своим чередом. Рик доделывал свой прибор, и однажды вечером, вернувшись из своей школы, пиздюк завалился к нему с виноватым видом. — Вон, — скомандовал Рик, не оборачиваясь, но Морти не ушёл. — Я... я больше не буду, Рик, — смиренно сказал Смит, ковыряя порог носком кроссовка. — Прости... я вёл себя ужасно. Можно... можно, я просто посижу тут? Мне... мне интересно, что ты делаешь, и я, я могу помочь тебе. — Интересно ему, — фыркнул Рик пренебрежительно, однако не стал прогонять мальчишку, и тот приволок себе стул из угла и уселся за столом, слегка поодаль от деда, всем видом демонстрируя крайнюю заинтересованность. — Принеси... хуй с тобой, принеси отвёртку из ящика на стеллаже, — сказал Рик под конец вечера, сдаваясь, и Морти радостно кинулся выполнять его просьбу. Через пару дней маскирующее устройство было готово, и Рик решил было его опробовать, но у него закончилось топливо. Ресурсы для топлива вращались в поясе астероидов... вокруг звёзды, в системе которой обретался штаб федеральной полиции. А ещё их было дохуя на постапокалиптической Земле в одном из измерений центрального сектора... Ну, то есть, до того, как Рики изобрели портал-ган, их было дохуя, теперь-то, конечно, поменьше, но за пару часов можно было собрать достаточное количество. Поколебавшись, Рик решил взять с собой Морти — лишние руки не помешают. А может, ты просто привязался к этому куску омежьего говна, мрачно спросил он себя, рыская с металлоискателем среди развалин. Нахуй пиздюка, ещё мрачнее думал Рик, вытаскивая мальчишку из-под радиоактивных завалов, куда тот умудрился провалиться в погоне за двухвостой ящерицей. В пизду, блять, этого идиота, орал про себя Рик, уволакивая ноги от двухметровой мамаши двухвостой ящерицы, которую всё-таки умудрился поймать его недотёпа-внук. Швырнув в портал два мешка ресурсов, один из которых насобирал Морти, и труп ящерицы, чья шкура оказалась неебически дорогой, Рик утёр пот и решил, что, пожалуй, приключение получилось довольно весёлым и продуктивным. Бинтуя Морти ногу, пострадавшую от укуса кровожадной твари, Рик ворчал и ругался, но сам уже понял в глубине души, что никуда он отсюда не улетит. Поставит маскировщик на корабль... и будет гонять на нём под носом у федералов, заключая сделки с половиной Галактики на своё эксклюзивное оружие... Но навсегда не улетит. И, может быть, в этом виноваты оладьи Бенни по утрам и его же отбивные на ужин, всегда чистое постельное бельё и отсутствие пыли на банках с реактивами... а вовсе не то тихое спокойствие, овладевавшее им, стоило мелкому Смиту устроить свой тощий зад рядом с ним на стуле и заглядывать ему в рот, пока он, увлёкшись, рассказывал ему, как устроено очередное его изобретение. Прошло три месяца, и мелочь вдруг принялась избегать его. Пару раз подняв свой морщинистый зад за отвёрткой, Рик заебался сам себе помогать и, злобно бурча, отправился вытаскивать отлынивающего от обязанностей Морти из-под одеяла. Но Морти не хотел вытаскиваться. Замотавшись в три одеяла, он и носа не желал высовывать из кровати. Поведя ноздрёй, Рик учуял усиливающийся аромат апельсинов и корицы и бросился вон, как ужаленный. Как же он мог забыть про течку?! Теперь, когда ему было удобнее с мелким, чем без него, его мозг решал проблему нахождения в одном доме с течной сучкой более конструктивно и больше не предлагал ему валить к чертям из дома, мотая удочки. Пятнадцать минут — и он швырнул трясущемуся в ознобе омежке флакон только что произведённых им таблеток. — Что это? — спросил пиздюк слабым голосом, и Рик, зажимая нос, раздражённо буркнул: — Подавители без побочек. Не то, что в ваших аптеках продают, коновалы ебучие. Хоть горстями жри, никаких последствий, сиськи не вырастут, усы не полезут. Пиписька стоять не перестанет, — хмыкнул он, глядя, как пиздюк трясущейся рукой откручивает крышку флакона и жрёт сразу два колеса. — Хороший мальчик... а теперь пиздуй в тарелку, нас ждут на Проксиме Центавра, с-сученька. *** На Проксиме Центавра их ждал милейшего вида клиент с щупальцами вместо верхних конечностей и когтистыми лапами в качестве нижних, с длиннющими клыками в два ряда, с которых тотчас же потекла слюна, стоило ему увидеть содержимое коробки, которую распахнул у него перед носом Рик. Скорострельная базука, или как там обозвал её учёный, хвастаясь, перекочевала в корабль красавчика, а тяжёленький мешочек с чем-то сыпучим — в карман несказанно довольного Рика. Сердечно распрощавшись с клиентом, Рик двинул по газам. — Ч-что это, Рик? — спросил Морти, кивая на оттопырившийся карман, и Рик довольно улыбнулся. — Эээ-это, это кое-что не совсем легальное, детка, — подмигнув мальчику, сказал Рик. — Поднимает настроение... и, что является довольно милой побочкой, совершенно отшибает нюх. — Ого, а мне, мне тоже отшибёт? — спросил Морти, явно заинтересовавшись. Рик фыркнул: — У тебя подавители есть, что, не работают, что ли? — Работают, — Морти вздохнул и отвернулся. — Я, я себя хорошо чувствую... но твой запах, он... он по-прежнему... Морти замолчал, боясь рассердить деда, и тот обескураженно уставился в лобовое стекло. Надо же, он сделал эти таблетки, вроде бы учтя все особенности омежьего организма: они убрали все симптомы, включая сногсшибательный омежий аромат... Но почему-то оставили пиздюку его собственное, наверняка тоже обострённое в этот период чутьё. И молчал ведь, паршивец, лишь бы с дедом увязаться. — Ладно, — сказал Рик, решительно сворачивая с маршрута. — Мы, мы хорошо потрудились и теперь можем отдохнуть. Только ты и я, никакого шума, никаких посторонних. Почилим тихонько, как ты смотришь на это, Морти?.. — Я?.. ох, блиин, круто было бы, Рик! — Морти раскраснелся, ему явно было приятно, что дедушка хочет провести с ним время. Рик привёз их в довольно уютный космотель, припарковался возле милого с виду домика и жестом позвал робеющего внука за собой. Скинув с дивана все подушки на пол, убедившись, что телек работает, а холодильник забит бухлом, Рик улёгся на подушки и похлопал по уютному местечку рядом с собой, приглашая Морти. — А... а... а ты уверен?.. — Морти не решался спросить прямо, но на его лице были написаны все его сомнения. Рик коротко рассмеялся: — Малыш, я знаю, как действуют эти крошки, и, поверь, нам просто не захочется делать то, чего ты боишься! А я боюсь ещё сильнее, добавил он про себя, доставая пару таблеток из мешочка и вручая одну Морти вместе с банкой холодного пива. Запив пивом «крошку», Морти наконец плюхнулся рядом. Пока они смотрели межпространственный кабель, попивая пиво, некоторая неловкость всё ещё проскальзывала между ними. Но через некоторое время приятное тепло наконец окутало их, Рик вырубил надоевший телек и включил музыку, найдя какое-то земное радио. Оставь детишек в покое, негромко и завораживающе пел голос в динамиках, и Морти сам не заметил, как его голова оказалась на плече у Рика, а их пальцы сплелись без всякого эротического подтекста, просто повинуясь чувству близости. Рик перешёл на бухло покрепче и кайфовал, наконец-то наслаждаясь отсутствием активности в штанах, не омрачённым ничем спокойствием и внезапно нахлынувшей нежностью. Он ждал, что ему просто полегчает, и он сможет провести пару часов, не чувствуя того, от чего обычно сходят с ума альфы. Но помимо этого получил ещё и эту странную нежность к прижавшемуся к нему мальчишке, и это было необычно и так кайфово. — А если ты мой истинный, Рик? — спросил Морти о том, что, видимо, было у него в голове всё это время, пока синтетическая магия не развязала ему язык. Ему казалось, что сейчас можно спокойно задать такой вопрос, не боясь, что Рик возмутится, и Рик действительно не возмутился, а только чуть сильнее сжал его пальцы. — С чего ты это взял, Морти? — буркнул Рик, который в принципе давно уже знал ответ на этот вопрос, но не собирался озвучивать его своему глупышу-омежке и сейчас поддерживал беседу лишь ради неё самой. — Ну... потому что... мне так хорошо с тобой, Рик... Морти уткнулся носом в его плечо и тихо сопел, пока тот гладил его волосы. Если бы это был другой, какой угодно омежка, он бы поцеловал его — без всякого эротического подтекста, сплошная, блядь, романтика... А потом, когда синтетика отпустит, выебал бы за троих, как положено. Но с этим маленьким, глупым паршивцем нельзя было так поступать, и сейчас Рик понимал это так же ясно, как и обычно. Уснувшее либидо не мешало соображать и позволило навешать пацану на уши спасительной лапши. — Ты, ты ещё мал для таких рассуждений, Морти, — мягко сказал мужчина, и Морти тихонько вздохнул. — У тебя ещё много времени, чтобы встретить своего альфу... и даже если у тебя не получится найти именно своего, ты обязательно встретишь того, с кем тебе будет хорошо. Но это точно не должен быть я, малыш. Ты просто маленький безмозглый щенок, думающий, что хорошая ебля — синоним истинности. Это не так, Морти. Тем более... — Рик набрал в лёгкие воздух, готовясь к вранью. — У меня уже был истинный, а ты ведь знаешь, что он может быть только один, Морти. Пацан уткнулся в его грудь, моментально разревевшись, и Рик перевёл дух, мысленно хваля себя за этот поступок, и погладил его дрожащие плечи. Потом печальный Дэвид Боуи из динамиков продавал мир, Рик молча набубенивался, а Морти сопел, уснув у него в объятиях. Рик тоже заснул, и это был его самый жестокий проёб. Они проснулись, всё ещё обнимая друг друга, когда синтетика перестала действовать — так же, как и подавители Морти. Может быть, был один шанс из ста, что их природа не проснётся вместе с ними, дав им возможность добраться до дома. А может, этого шанса не было вовсе. Они трахались прямо в одежде, заменив слова животным рычанием и скулежом. Рик драл извивающегося мальчишку, не утруждая себя подготовкой, а тот и не думал сопротивляться, лишь сильнее оттопыривая свой текущий зад. — Мой, — прорычал Рик, уткнувшись в прозрачную кожу на шее, и Морти выдохнул ему в ответ: — Твой... Смыкая зубы на бледной тонкой коже, Рик почувствовал вкус крови. Морти протяжно застонал, подставляясь, жар, томящийся в груди, разошёлся по всему телу горячей волной, взорвался внизу сбивающим с ног оргазмом. Встречая сознание, уже чувствуя липкую тяжесть раскаяния, Рик вышел из мальчишки, отчаянно надеясь, что успел. Уткнувшийся носом в подушки Морти тихо проскулил, подтягивая ноги к груди. Рик обречённо смотрел, как капли пота стекают по его шее, как он дрожит, не решаясь посмотреть на деда. Вскочив, Рик прошёлся по комнате, схватив себя за волосы. Несколько раз выругался, открыл холодильник, в поисках крепкого швырнул об стену несколько бутылок с пивом, они бились с душераздирающим звоном, и каждый раз Морти вздрагивал и втягивал голову в плечи, боясь, что следующая прилетит ему в макушку. Добравшись наконец до водки, Рик высосал полбутылки и снова выругался. Подошёл к Морти и сгрёб его за шкирку, развернул к себе. Мальчишка смотрел на него, испуганный до трясучки, но без единой слезинки в глазах. — Не бросай меня только... пожалуйста, Рик, — попросил Морти, еле шевеля потрескавшимися, побледневшими губами, вцепляясь в его руку своими мелкими ручонками. Рик отшвырнул его на подушки и отвернулся. — Быстро в тарелку, — сказал он сквозь зубы, допивая водку. Они летели домой молча, Рик — уставясь в лобовое, Морти — не сводя глаз с космоса, пульсирующего за его окном. *** Выдав мальчишке экстренное противозачаточное и взяв с него клятву его принять, Рик перестал таскать его с собой, а Морти не напрашивался, до конца течки даже на ужин не выходя из комнаты. Позже за столом Рик то и дело ловил на себе его тоскливый взгляд, тут же опускающийся обратно в тарелку. Каждый раз, улетая из дома, Рик не хотел возвращаться, но вспоминал его просьбу не бросать его и прилетал обратно. Как ни крути, а он был виноват в том, что произошло в космотеле, и был бы последней скотиной, бросив мальчишку одного жить с этой хуйнёй. Морти чувствовал, что на него не сердятся, и приходил к нему в гараж, стоял тихонько на пороге, а потом так же тихонько сваливал, а иногда подходил поближе, чтобы взглянуть через плечо, и Рик не гнал его, понимая, что это единственная разрешённая им степень близости, сам отчаянно нуждаясь в этой близости. К тому же вскоре оказалось, что основная хуйня только впереди. Через пару месяцев после их эпичного трипа Морти припёрся к нему бледный, как скатерть, и сунул ему под нос какую-то бумажку. — Что это? — буркнул Рик, вертя в руках незнакомую полоску бумаги, и Морти, стуча зубами, сказал: — Это тест на беременность, Рик, и он... он положительный. Если бы Рик мог испепелять взглядом, от Морти в эту секунду осталась бы лишь горстка золы. Выругавшись сквозь зубы, он грубо дёрнул парня к столу, задрал ему рукав и, порывшись в аптечке, забрал у него кровь на анализ. Трясясь, как осиновый листок, Морти смотрел, как шипит его кровь в колбах с реагентами. Закончив манипуляции, Рик повернулся к нему и выпучил на него глаза. — Только, блядь, не говори мне... — начал он голосом, похожим на рёв просыпающегося вулкана, и Морти поспешно заговорил, заикаясь и глотая слова: — Я, я выпил таблетку, честно... Наверно, наверно, она не подействовала... почему-то... Уже поздно, да? Можно ведь... пойти к доктору... я два раза делал... когда Фрэнк не успевал вытащить... — Морти разрыдался в голос, и Рик мысленно выбил себе мозги из бластера. Он бы с радостью сделал это в реальности, но кто же тогда, блядь, разберётся с дерьмом этой маленькой бестолочи — по сути, их с ним общим дерьмом?.. Из дома выгонят, жених на хуй пошлёт, семья опозорена, никто не женится — так и сквозило промеж отчаянных рыданий. Ну ничего, хороший хирург со ртом, запечатанным щедрым подарком от любящего дедушки — и малыш снова будет скакать и резвиться под солнышком, как невинный младенец, а он сам со спокойной душой отправится снимать стресс бухлом или чем покрепче. — Ладно, блядь. Я разберусь с этим. Всё будет хорошо, дурак. Стоп, а что ты там делал два раза, я не понял? — вдруг осёкся Рик, и Морти посмотрел на него взглядом приговорённого к казни. — Аборт, — прошептал этот несносный мальчишка, папенькина радость, и Рик схватился за голову. Морти скулил, покачиваясь на его столе, пока он буквально на коленке мастерил аппарат для эндоскопического внутриутробного исследования. Через час осмотренный вдоль и поперек Морти трясся, завёрнутый в простыню, а Рик, успевший набухаться в говно, поджав губы, изучал результаты исследования. — Ещё один аборт, и у тебя больше не будет детей, — сказал Рик, наконец поднимая глаза на внука. — Что за пидор делал это с тобой, скажи на милость?.. — Я... я неофициально ходил, — бледнея, прошелестел Морти. — Официально... они бы рассказали всё папе... и Фрэнк бы узнал... Он же всегда предохранялся... И я ходил к одному знакомому доктору... Все сбережения потратил... Он говорил, что всё будет нормаально... — Морти скривился и снова завыл, заливая слезами свою простыню. — Так это был не Фрэнк? — рявкнул Рик, вскакивая со стула и встряхивая перепуганного мальчишку за плечи. — Час назад ты пиздел, что два прошлых раза залетел от своего женишка! Может, и сейчас... врёшь мне, маленькая потаскушка? Тупой, безмозглый кусок человеческого дерьма! — Рик принялся метаться по гаражу, вопя и брызгая слюной. Морти, белый как мел, с ужасом таращил на него глаза. — Каким, блядь, идиотом нужно быть, чтобы в течку лечь под первого попавшегося альфу без гондона? А ну, блядь, признавайся, — он снова подскочил к трясущемуся от страха внуку, схватил его за волосы и заставил посмотреть себе в лицо. — Врёшь мне, блядёныш?.. нагулял в каком-то шлюховнике и припёрся к дедушке Рику, чтобы подтёр тебе попку... маленькая ебливая тварь? — Нет, нет, честное слово, Рик! — воскликнул Морти, снова начиная плакать. — Я, я ни с кем, кроме тебя... Просто... просто меня рвало после таблетки... И я забыл... испугался сказать тебе об этом, я, я думал, она успела подействовать... Прости меня, Рик! — Ах ты, бестолочь, — прошипел Рик в бешенстве, и Морти закрыл лицо руками в полной уверенности, что его сейчас прибьют. Но Рик лишь прорычал очередное ругательство, забрал со стола флягу и, злой, как чёрт, двинулся к тарелке. — Рик?.. — пискнул Морти, но Рик отмахнулся: — Нахуй пошёл со своим дерьмом, пиздабол малолетний. Дверь гаража открылась, выпуская тарелку. Рик упрямо смотрел в лобовое, не оборачиваясь на жалкую одинокую фигурку, оставшуюся реветь в его гараже. Затуманенный яростью и алкоголем мозг гнал его куда угодно, только не к спокойному обдумыванию проблемы. Очнулся он спустя несколько часов мордой на штурвале, обнаружив себя дрейфующим на автопилоте посреди Космоса. Хорошо хоть, маскировку додумался включить, подумал Рик, разворачивая тарелку. Уже подлетая к дому, он почувствовал: мальчишка съебался из дома. Отыскав свой джет-пак, чтобы двигаться быстрей, Рик нацепил его и отправился на поиски. Несколько раз он ошибался — из-за многолетней привычки к алкоголю альфачье чутьё неизбежно начинало подводить его. Спустя час полуночных поисков Рик наконец уловил направление. Яблоки, корица и имбирное пиво, чтоб его. Мальчишка надрался пива, и его кисло-приторный запах смешался с омежьим ароматом, сбивая со следа. — С каких это пор, блядь, ты начал бухать? — злобно спросил Рик, перемахивая через ограду моста и присаживаясь рядом с внуком на бетонный парапет — достаточно широкий, чтобы у самоубийц была возможность, поболтав ногами и пару раз плюнув в быструю холодную воду, передумать. — С тех самых, как мой дед-мудак от... отхуесосил меня и свалил, — всхлипывая, отозвался Морти и демонстративно отпил. Рик отобрал у него бутылку и допил остатки, поморщившись, швырнул бутылку в воду. — Ну и мерзость. Купил бы, я не знаю, обычного пива или водки, как нормальный мужик, — буркнул Рик. — Нос сломал, пока тебя искал, сука. — Мне шестнадцать только, мне и это-то еле продали, — хмыкнул Морти. — Чё, может, домой? — небрежно спросил Рик, и Морти пожал плечами, отворачиваясь. — Ладно, — проворчал Рик. — Прости меня, окей? Твой дед-мудак был неправ. Завтра поедем в одну клинику за пару сотен парсек от Солнечной системы, там... там работают нормальные ребята, посмотрим, что можно сделать. Рик нашёл в темноте мальчишкину руку и сжал её. Через пару секунд Морти сжал свои пальцы в ответ. *** В клинике за пару сотен парсек от Солнечной системы Морти долго осматривали «нормальные ребята», больше похожие на стоящих на задних лапах четырёхглазых слонов с присоской вместо хобота. Слоны пошушукались между собой и с Риком и, наконец, отпустили их, выдав горсть таблеток. — Пей по одной каждые три часа, и послезавтра все закончится, — сказал Рик, неловко присаживаясь на кушетку рядом с Морти, когда они вернулись в отель при больнице. Морти взял таблетку и долго смотрел на неё, а потом вскинул на деда блестящие глаза и с отчаянием сказал: — Не буду я этого делать, ясно? — Ч-что? Почему ещё? — опешил Рик, и Морти, явно стараясь не разреветься, выпалил: — Да потому... потому что я, блядь, люблю тебя, старый идиот! Если хочешь убить его, тогда убей сразу и меня! Не нужны мне дети ни от кого, кроме тебя... И вообще ничего не нужно... Он, наконец, разревелся, и Рик, в панике нашаривший в кармане флягу, вскочил с кровати, потом снова сел, потом снова вскочил, осушил флягу и упал перед внуком на колено. — С-солнышко, — от стресса перейдя на мелодрамный сленг, сказал Рик. — Я, я, я ценю твои, несомненно, прекрасные чувства, но ты, ты подумал вообще о том, что тебя ждёт? Что будет с твоим папой, и... блядь, мне, конечно, насрать, но твой отец вышвырнет нас обоих из дома! Мы не пропадём, конечно, но твои родные вряд ли примут... такое... — Да плевать мне на родных! — перебил Морти горячечно, покрываясь красными пятнами. — Возьми меня с собой на какую-нибудь необитаемую планету, или обитаемую, похуй мне, я не хочу к ним возвращаться! Я... я не смогу без тебя, хоть ты и говоришь, что ты не мой альфа... но я просто подохну без тебя... Рик, — стирая слёзы с глаз, сказал Морти, и Рик прекрасно понимал, что так оно и будет. — Тебе нужно будет каждый день ходить на специальную терапию, чтобы у... ребёнка не было генетических отклонений из-за... нашего родства, — тихо сказал Рик, любуясь звёздами, вспыхнувшими в глазах его маленького омеги. — Я люблю тебя, Рик, — срывающимся голосом сказал Морти, пряча лицо у него на груди, и Рик обнял его, тщетно стараясь унять дрожь в руках. Снова подняв голову, маленький омежка вгляделся в глаза своему альфе, протянув руку, несмело погладил его по лицу. — Я так люблю тебя, старый ты мудак. — Завали своё гнусное маленькое ебальце, — прорычал Рик, расстёгивая его молнию и прижимаясь губами к низу живота. Морти выдохнул, откинув голову назад, и его тотчас же повалили на кушетку, стянули с него низ одежды, оставив в одной футболке. Рик наконец-то отпустил себя, и Морти растекался под его языком и пальцами, как подтаявшее на солнце желе. — Мой, — шепнул Рик, уткнувшись губами в жилку на тонкой шейке, и услышал тихое: — Твой... Мальчишка глядел на него, распахнув свои светло-карие, прозрачные глаза, и он склонился над его лицом, чтобы поцеловать тонкую кожу под ними. Взял в руки его маленькие ручки и рассматривал тонкие голубые жилки на запястьях, затем прижался к ним губами. Задрал его футболку и по очереди поприветствовал его нежные омежьи соски, обводя языком вокруг и слегка прикусывая, с наслаждением слушая тоненькие постанывания. С особой нежностью прошёлся языком по оставленной в прошлый раз метке, и не думавшей бледнеть. Ткнулся губами в пока ещё абсолютно плоский живот, изо всех сил втягивая изумительный аромат. Задрав костлявую коленку, поцеловал дрожащее бедро, провёл языком по внутренней поверхности от сгиба до самой манящей дырочки, уже истекающей соком, и наконец прижался к ней губами. Крепко держа под коленку, он вылизывал мальчишке зад и не мог остановиться. Рукой дрочил ему, а потом, обхватив губами, взял в рот по самые яйца и прошёлся несколько раз туда и обратно, одновременно лаская изнутри. — Рик... — глухо простонал омега, вцепляясь в его плечи дрожащими от желания пальцами, и он понял, послушно расстёгивая собственные брюки. Видимо, трахаться в одежде был особый удел их тщательно сдерживаемой обоими, и оттого так неистово прорывающейся страсти, и Рик вновь ограничился тем, что вытащил член из штанов. Следя за лицом своего омежки, он неторопливо вошёл, стараясь не терять голову. До этого он только брал своё, едва успевая наградить парня в ответ, а теперь отыгрывался, доказывая своему партнёру, что хорош не только своим стояком. Медленными, неторопливыми движениями Рик довёл парня до нетерпеливого скулежа и полнейшей потери человеческого облика — перед ним, воя в экстазе и дергая жопой по члену, лежала самая настоящая блядливая сучка, забывшая обо всём, кроме угла, под которым нужно ноги раздвигать, чтобы хуй доставал, куда нужно. Дождавшись, пока его стоны и бессвязные мольбы превратятся в бессмысленные потяфкивания, Рик сжалился над мальчишкой и ускорился. Морти взвыл и, обхватив ногами партнёра, зажмурился, забился под ним, а затем обкончал себе живот, не прикасаясь к члену. — Хорошая сучка, — похвалил Рик, не переставая драть расслабляющееся тельце, ловя в помутневших после оргазма глазах признаки сознания. — Хочешь, хочешь покататься на члене сегодня? Морти кивнул, улыбаясь ему блаженно, как дурак, и Рик кончил в него, наконец-то сливая полностью, не забивая голову последствиями, расслабляясь в неге и тепле. Впервые за целую вечность он почувствовал забытый кайф от разбухающего внутри омежьего тела узла. Морти, придя в себя, пялился на него во все глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. — Нравится? — шепнул Рик, и мальчишка кивнул, робко улыбаясь. — Ещё сильнее понравится, когда кончишь с узлом внутри, — пообещал Рик, пошло ухмыляясь, и Морти вспыхнул румянцем. Рик уронил голову на щуплую подростковую грудь, услышал, как колотится взволнованное юное сердце. Блядь, неужели я счастлив, с удивлением подумал Рик, ощущая, как неведомые ему раньше тепло и нежность заполняют его с головы до ног. Осторожно, стараясь не сделать больно, он перевернулся на спину вместе с Морти, устроив его на себе, и накрыл их обоих одеялом. — Давай лучше так, малыш, а то раздавлю тебя, — шепнул Рик на ухо парню, обнимая его, и тот кивнул, целуя его покрытую редкими седыми волосками грудь. — Хочу всегда быть с тобой... Рик мой любимый, — тихонько сказал Морти, изо всех сил прижимаясь к нему.