Разделенная жизнь.

Елена стояла, прислонившись к стене одной из спален Черновода. Спальня была самой обычной аккуратной комнатой. Над кроватью висели часы в виде желтого лунного диска. Через несколько часов они превратятся в поднос, еще через несколько – в оранжевое солнце. Сквозь приоткрытые занавески в комнату проникал лунный свет. Он падал на кровать, на которой лежала девочка – рыжая девочка, на чьей руке поблескивала часовая стрела. А сердце Елены колола, колола боль, осознание собственной ненужности, ревность. Нортон ни во что ни ставил Елену. Тигрица превратилась в домашнюю смирную овечку, и это было очевидно: все дети Огнева обучались в ее Часовой школе, все дети жили в Рубиновом шпиле. На публике он всегда появлялся в ее сопровождении, но он всегда был настолько холоден, что это было очевидно любому. Елена стояла прямо над кроватью. В ее руках был зажат пузырек. Осторожно, чтобы не разбудить спящую, она присела на край кровати. Где-то чуть скрипнула половица. Елена вздрогнула. Она обещала Нортону, что не тронет Василису, пока той не исполнится одиннадцать. Она обещала не мучить ее. Что ж, Елена умела сдерживать обещания. Девочке исполнилось двенадцать, а смерть ее будет совершенно не связана с часодейством. Времени оставалось мало. Она начала легонько поглаживать девочку по волосам, напевая вполголоса старинную песню. Василиса едва пошевелилась. - Тихо, тихо. – успокаивающе прошептала женщина, поглаживая Василису по руке. Та обмякла, наслаждаясь прикосновением теплых нежных рук. Так мать ласкает маленького ребенка: осторожно, боясь поранить, вкладывая в прикосновения всю свою любовь. - Мама.. – шепнула девочка во сне, прижимаясь к Елене. Елена чуть улыбнулась. - Да. Спи, малышка. – прошептала женщина в ответ. – Спи. - Не уходи. – сонно вздохнула Василиса и провалилась в глубокий сон. Елена приподняла голову Василисы, открыла пузырек. Тонкие пальцы потрепали девочку по щеке. Серебристая жидкость лилась в приоткрытые губы. Смертельная жидкость. Расправив крылья, Елена вылетела из окна спальни. Она летела долго, пока не приземлилась на скалистом острове далеко в море. Волны с шумом бились о берег, соленая вода намочила подол платья женщины. Словно не замечая этого, женщина села на камень, достала хрустальный пузырек. Изящное бело платье напомнило ей платье невесты. Она хрипло рассмеялась. Свадьба? На свадьбах принято говорить тосты. - За Василису Огневу. – усмехнувшись, провозгласила Елена, как будто тост на воображаемом празднике и осушила остатки серебристой жидкости.