Противоречивость

Шан Цинхуа замерзает. Он обнимает себя обледеневшими руками, надеясь сохранить хотя бы крупицу тепла. Колючий снег, гонимый ветром, обжигает нежную кожу. Холод в своем обжорстве не знает границ — стоит хоть немного позволить ему подобраться ближе и он тут же пожрет все тело целиком. Заклинатель готов закричать от переполняющего душу отчаяния: его обуял страх, пронизывающий холод и осознание, что, возможно, он потерялся. И что самое страшное — потерялся в ледяной пустыне царства демонов. В одинокой, бескрайней пустоши, чьи владения простираются на многие ли, где единственный путник в здешних краях — ветер. Поэтому люди никогда не пересекают северных границ, боясь наслать на себя несчастья. Помощи ждать не от кого. Отчаяние вновь поглощает заклинателя, накатывая с большей силой. Либо он погибнет от холода, либо его съедят живьем, если ему посчастливится наткнуться на местных обитателей. Выбор невелик — север слишком суров. Ему страшно, он не смеет обернуться назад. Где-то там, вдалеке, бледнеют заснеженные вершины гор, скованные вечным холодом. Они окружают замок ледяного короля плотным кольцом, защищая от непрошенных гостей. У него было достаточно попыток, чтобы выучить путь к свободе, но внезапно нагрянувшая метель бесследно уничтожила все запоминающиеся ориентиры. Он чувствует — это его последний шанс вырваться на свободу. Мобэй Цзюнь вовсе не глуп: больше никакие нелепые оправдания не смогут смягчить его гнев. После очередного побега Шан Цинхуа, когда король отлавливал заклинателя, он ужесточал правила, ограничивая территорию пребывания, запирал. И всякий раз, когда Мобэй Цзюнь дышал ему в затылок, у Шан Цинхуа разрывалось сердце. Он смотрел на разгневанного демона исподлобья и дрожал в страхе потерять второй и, скорее всего, последний шанс на жизнь. А когда все становилось спокойнее, мужчина, не теряя надежды, находил новые способы улизнуть из царства демонов. Шан Цинхуа денно и нощно утопал в мечтах вновь оказаться на своем пике, в окружении яркого солнца и беззаботно текущего времени. Заклинатель несколько раз выдыхает, поднося ладони ко рту. Все его тело сильно остыло, собственное дыхание ничуть не согревает. Несколько слоев тонких одежд, не предназначенных для такой погоды, давно покрыты коркой льда и снега. Только сейчас он жалеет о своем решении оставить «все мешающееся», вспоминая об одной из меховых мантий, которые ему когда-то отдал демон. Он представляет, насколько нелепо и приметно выглядели бы попытки выбраться с накидкой на плечах. Она, будучи слишком тяжелой и большой, определенно усугубила бы его положение. Снегопад усиливается, а вместе с этим и боль в ноге. Духовные силы, поддерживающие тепло и сдерживающие волю артефакта, иссякают, но заклинатель все так же продолжает двигаться вперед. Тонкий браслет, окольцовывающий его щиколотку, дает о себе знать с каждым пройденным шагом — чем дальше он оказывается от истинного хозяина, тем сильнее артефакт сжимается на ноге. Пока не больно, но уже весьма ощутимо. Мобэй Цзюнь, уставший от вечных попыток Шан Цинхуа сбежать, решил сделать так, чтобы у последнего не осталось возможности это осуществить. Заклинатель знает, что если он не избавится от этого «подарка», то рано или поздно его найдут. Догадаться о последствиях совсем не сложно — расправа будет жестокой. Мобэй, как король, привык помыкать слугами и крайне не приемлет, если хоть кто-то не подчиняется его воле. Особенно, если этот кто-то всецело принадлежит ему. Но до этого момента у Цинхуа еще остается время. Самое главное — сбежать. А что делать потом, он решит позже, когда унылый ледяной пейзаж царства демонов сменится родным теплом зелени, щебетанием птиц и запахом цветущих под солнцем цветов. Заклинатель, используя свои мечты как мотивацию, продолжает ступать по просторам снежных полей. Все его тело окоченело и побелело, он запросто может слиться с местностью. Каждый последующий шаг дается ему все с большим трудом, изрядно истрачивая силы. Он не уверен, что дойдет до конечного пункта назначения, но и вернуться назад не может. Получив второй шанс, Шан Цинхуа думал о своей смерти много раз. Ему казалось, что его умение выходить сухим из воды, минуя глупые ситуации, не оставит его. Он представлял себе множество способов покинуть этот мир, оставаясь в глазах других героем. Да что уж там говорить — и не раз бывал на волосок от смерти. Но он никогда не предполагал, что погибнет, спасаясь от холода. Зрение начинает подводить, картинка мутнеет, становится темнее. Последние силы он тратит, чтобы попытаться подняться с колен. Ему даже кажется, что за ним наблюдают. Впереди виднеется чей-то силуэт, подтверждая внутренние сомнения Шан Цинхуа. Он не понимает, от чего теряет сознание, — то ли от всепоглощающего холода, то ли от страха. *** За окном господствуют вьюга, уничтожая все на своем пути. Мобэй Цзюнь приказывает слугам принести ещё одеял, обещая живьем содрать кожу с тех, кто не выполнит его наказ сию же секунду. Весь ледяной дворец содрогается в ужасе, эманации гнева, кажется, доходят до границ северных земель. Демон не повышает голоса, но по его тону можно понять, что ещё немного и от напряжения здесь все взлетит на воздух. А все из-за одного единственного человечишки… Ледяной король безмолвно сокрушается, разглядывая комок дрожащих одеял. Звуки неровного дыхания неприятно тревожат что-то внутри груди. Демон нервно расхаживает по спальне, сердясь из-за нерасторопности прислуги. С момента их возвращения прошло уже несколько часов, но заклинатель так и не пришел в себя. Температура тела ни на градус не приблизившаяся отметки нормы, продолжает держаться неизменной. Его не улучшающееся состояние начинает серьезно удручать. Демон сорвался в погоню сразу же, как магический артефакт запоздало оповестил его о перемещениях носителя. Он просто бросил все свои дела, отправляясь в погоню. Мобэй нашел его довольно быстро, но точно понять сколько часов человек шел по ледяной пустоши не смог. Судя по всему — достаточно для того, чтобы душа успела примериться к месту на небесах. Шан Цинхуа жалобно стонет сквозь сон, вызывая этим звуком множество колючих мурашек по спине короля. Он сминает своими руками ткань покрывал. У Мобэя от этого зрелища все в груди болезненно сжимается, перекрывая доступ к кислороду, однако от заклинателя он не отворачивается. Демон подходит к постели напротив и осторожно садится на край, больше не в силах ходить по комнате. Шан Цинхуа снова хнычет, чувствуя движение рядом с собой даже сквозь замутненную пелену сознания. Одно простое движение и его меховая мантия плавно сползает с плеч, накрывая Шан Цинхуа по самый подбородок. Мобэй неопытно приглаживает края. Едва контролируя злость, он готов сорваться сейчас на ком угодно. Сколько бы демон не задавал себе эти вопросы, ответа на них он не находит, а когда спрашивает виновника, то тот лишь молчит и придумывает глупые отговорки. Почему заклинатель, не смотря на все его предупреждения и приказы, все равно ослушался и попытался сбежать? Разве он сделал недостаточно, чтобы тот осознал - единственное место, где его всегда ждут — это ледяной дворец? Разве он не понятно объяснил, что желает этого заклинателя всем своим сердцем? Разве демон не доходчиво показал, что Шан Цинхуа может принадлежать только ему одному? Демон впервые искренне сожалеет о своей нечеловеческой природе, ведь он никогда не может согреть его человека теплом собственного тела. Он подносит свою ладонь ближе, касаясь пальцами лба, контролируя свою ауру ледяного демона. Мобэй прочерчивает небольшую линию, ощущая лишь мягкость кожи и сжигающий тело жар. Раз он не способен согреть, тогда можно идти от обратного. Холод, намертво вцепившийся в заклинателя, безропотно отступает вместе с прикосновением чужих рук. Он чувствует, как ледяная дымка тает, рассеиваясь где-то в воздухе. Демон пользуется тем, что ему дано и надеется на лучший исход. Длинные пальцы с острыми ногтями скользят по покатой линии лба, осторожно, чтобы случайно не оставить царапин. Прикосновение с каждой секундой становится все увереннее. Он ведет ими выше, рядом с линией, где начинают расти волосы, впервые позволяя себе такую роскошь — касается человека. Обычно собранные в высокий пучок, сейчас пряди свободно расползаются по поверхности подушек, контрастируя с бледной кожей. Темный шелк прядей приятно тяжелит, скользя между пальцев. Демон оказывается искренне поражен этим открытием. Это оказывается настолько приятным, что хочется никогда этого не прекращать. Именно так ощущается тепло? Тогда понятно, почему Шан Цинхуа так стремился покинуть его холодные, безжизненные владения. Столь яркое, пока что не до конца понятное чувство приходится ледяному демону по вкусу. Или, может быть, дело вовсе не в самом ощущении, а в человеке, благодаря которому оно появляется?.. Юноша наконец-то перестает неистово дрожать, расслабляясь под нахлынувшим теплом. Выражение лица разглаживается, становится спокойным, дыхание выравнивается. Его настигает спокойный сон, во время которого он сможет нормально отдохнуть и набраться сил. Мобэй вновь возвращает свою ладонь на макушку заклинателя, продолжая легко поглаживать. Весь он вдруг начинает задыхаться от щемящей нежности и стремления защитить. В мире демонов действуют свои законы. Жестокие, грубые правила, гласящие, одну простую истину — выживает только сильнейший. С самого раннего возраста не привыкший проявлять каких-либо слабостей, он считал, что лучший способ выразить свое расположение — показать над человеком свое покровительство. Лишить иных полномочий и не позволить что-либо делать самостоятельно. До него постепенно доходит мысль, что, возможно, он все же был не прав. Что обращаясь с заклинателем подобным образом, он все равно не смог бы достичь желаемого. Мобэй Цзюнь, изначально не догадавшись о своих чувствах, просто не знал, что с этим делать. Предпочитая действовать привычным способом, он решил все демонстрацией собственной власти и могущества. Ледяной король не по наслышке знал, что демонам сложно что-либо удержать своими руками. Поэтому, следуя велению собственных желаний, не мог потерять Шан Цинхуа. Но кто же знал, что его намерения поймут неправильно? Он слишком привязался за время их отношений, сам не замечая, когда эти чувства переросли во что-то большее. Он безвозвратно упустил тот самый момент, когда желание всецело обладать стало чем-то стремительным, безудержным, не подвластным здравому смыслу. Мобэй обещает себе, что обязательно поговорит с ним, когда тот очнется, но только уже по другому, так, как принято у людей: тихо, спокойно, донося свои мысли словами. Когда Шан Цинхуа очнется, он не будет ни капли сердиться, лишь бы этот момент поскорее настал. Демон полностью перебирается к нему на кровать, укладываясь на подушки рядом. Он ложится на таком расстоянии, чтобы не потревожить чужой сон. Ему не нужно ни одно из этих одеял, но он желает забраться под них, чтобы собственным телом ощутить жар, исходящий от Шан Цинхуа. Он здраво решает приберечь это для следующего раза, когда обстановка будет больше к этому располагать. Когда его человек самостоятельно захочет поделиться с ним своим теплом. Буря постепенно начинает успокаиваться. *** Яркие лучи небесного светила огромной лавиной сваливаются в неприкрытые окна дворца, заливая собою все пространство, до которого они только могут дотянуться. Эфемерное, негреющее солнце в северных землях схоже со снегом на юге. Солнечные потоки играючи пробираются дальше, с безудержным интересом исследуя все самые темные, мрачные уголки. Шан Цинхуа зажмуривается, прячась от нестерпимо яркого света, беззаботно заваливаясь на другой бок, прячась. Тепло медленно расползается по всему телу, поглощая собой каждую клеточку: от макушки до пят. Он лежит, утопая в чем-то невероятно мягком, едва ощущая собственный вес под тяжестью придавливающей его ткани. Заклинатель вернулся на свой пик Аньдин, все беды позади, теперь можно отдохнуть. Последние воспоминания о побеге неспешно возвращаются мелким потоком, неприятно застревая на подкорке сознания. Шан Цинхуа внутренне приходит в ужас, начинает ворочаться, хмурится, поджимая ноги ближе к себе, но более не шевелится. После своих побегов он обычно просыпался не в самых приятных местах, не испытывая при этом ничего схожего с сегодняшним пробуждением. Где же обещанные кандалы и цепи? Где леденящий душу холод, проникающий до самых костей? Ничего из вышеперечисленного он не ощущает. Заклинатель просыпается в безопасности, не ощущая никакой угрозы. Ощущение легкости и тепла от чего-то действуют на него успокаивающе, он приходит к выводу, что каким-то образом все же смог вернуться к себе домой. С этой мыслью он плотнее закутывается в теплое одеяло и блаженно выдохнув, решает поспать еще немного подольше. Однако сон все возвращаться к нему не хочет. Из собственных раздумий его вырывает голос, раздавшийся совсем близко: — Ты ещё долго собираешься притворяться спящим? — немного сердито, с явным недовольством, тянет Мобэй Цзюнь. Остатки сна слетают с Шан Цинхуа так же быстро, словно испуганные бабочки, исчезая без следа. От чего-то мужчине тут же хочется открыть глаза и начать протестовать. Он вскакивает, с твердым намерением собираясь вымаливать прощение. Он слышит в своей голове звон разбивающейся на миллион острых осколков мечты — до пика Аньдин ему никогда не добраться, он заперт в царстве льда и снега навеки! Заклинатель ощутимо вздрагивает, когда его взгляд, скользящий все дальше, вдруг натыкается на чужие ноги, вальяжно скрещенные на поверхности постели. Он натыкается прямо на Мобэя, когда поднимает голову выше. Демон опирается спиной о множество подушек, скрещивая руки на груди, как будто готовясь слушать. Через секунду на него уже смотрят сердитые небесно-лазурные глаза, с пристрастием и чем-то более сложным, едва читаемым. У заклинателя резко заканчивается весь воздух в легких — он так и застывает, не в силах ни сказать что-нибудь, ни отвернуться. Ледяной океан поражающе красивых глаз обращен сейчас прямо на него, выливая все свои чувства и эмоции одним сплошным потоком. Он цепенеет, замечая, сколько в них плещется нежности и чего-то теплого, когда демон смотрит на него. — Мой король, я… — невнятно начинает он, опуская свой взгляд, все еще не теряя надежды придумать что-нибудь достаточно убедительное. Заклинатель снова смотрит на напряженное лицо напротив, только сейчас замечая, что на плечах Мобэя нет его привычной накидки — он случайно замечает ее край где-то в стороне, подле себя. Он находит ее укрывающей собственное тело. Теперь понятно, почему ему было так тепло, даже если не брать во внимание, что за пределами этого дворца царствует вечная мерзлота и холод. Ему вновь хочется забиться в угол и начать несвязно отбиваться отговорками, но заклинатель запросто подавляет в себе этот порыв. С этого самого момента он замечает, что настоящей злобы и гнева в этих глазах нет — так, напускное, для большей убедительности. Шан Цинхуа кажется, что он словно похож на ослепшего, который только что прозрел. Он немного отодвигает одеяло в сторону, понемногу вылезая из него, словно черепаха из панциря. Шан Цинхуа, зябко посматривая на легкую одежду его короля, собирается вернуть мантию его королю, напрочь забывая, что благодаря своей природе Мобэй не может чувствовать холода. Тяжелая ткань в одно легкое движение соскальзывает с хрупких плеч, однако мужчину останавливают одним простым движением руки прежде, чем он успевает еще что-то предпринять. Его король сдвигает брови к переносице, хмурясь. Он выглядит серьезно озадаченным, словно сражаясь с чем-то внутри себя. Наконец их взгляды снова встречаются и от увиденной серьезности, промелькнувшей в глазах напротив, Шан Цинхуа хочется умереть. Заклинателю кажется, что в этот раз ни одна отмазка не поможет и от того приходит в настоящий ужас, когда Мобэй Цзюнь начинает двигаться. Широкая ладонь заносится в воздух, Шан Цинхуа внутренне сжимается, ожидая очередной оплеухи. Он смотрит на своего короля как в замедленной съемке, не смея пошевелить даже пальцем. Возможность увернуться окончательно утрачена, демон подается вперед, лишая путей отступления. Заклинатель зажмуривается, переставая вообще чувствовать что-либо. Сердце в грудной клетке отчаянно отбивает последние удары. Сильные руки смыкаются на талии, сдавливая тело Шан Цинхуа, прижимая ближе к себе. Заклинатель ошарашенно замирает, не в силах преодолеть удивление и постепенно накатывающее смущение. Под ладонями отчетливо чувствуется чужое бешено бьющееся сердце. От демона немного веет холодом, он пахнет как зима: морозом и свежестью. Прикосновение, несмотря на приложенную силу, выходит до крайности трепетным. Он держит его так, словно если отпустит — умрет. Демон намертво вцепляется в заклинателя, приковывая к себе не хуже цепей, по-собственнически сгребая в объятиях. Тихое, едва различимое дыхание нарушает тишину в перемешку с исчезающими звуками шороха ткани. Возможно, его стремление запереть Шан Цинхуа в своем дворце изначально носило совсем иной характер. Не имея подобающего опыта, не умея правильно, Мобэй просто не мог сказать об этом на том языке, чтобы заклинатель тогда его понял. Но он понимает это сейчас. Резкие вспышки гнева, ревнивые взгляды, бешеное, не поддающееся контролю желание обладать — все это просто было следствием чувств и эмоций, которым не склонны поддаваться создания царства демонов. Жестоким, грубым, неправильным способом, но все же делая, Мобэй просто пытался донести до мужчины веления своего сердца. Это заставляет весь ныне существующий мир Шан Цинхуа перевернуться с ног на голову. От нескончаемого страха холода и приближающейся смерти не остаётся и следа. Он прикрывает глаза, плотнее прижимается к широкой груди напротив. Собственные руки неуверенно заползают выше, двигаясь по ткани королевских одежд. Он расслабленно устраивает свою голову на плече, облаченным в синие одежды. Шан Цинхуа все ещё не веря в реальность происходящего, искренне шепчет: — Мой король, я больше никогда не убегу. А затем накрывает холодные губы напротив своими. Отвечая на чувства, о которых мечтал всю свою сознательную жизнь. *** Шан Цинхуа жарко. Он податливо подставляется под нежные прикосновения ладоней, чувствуя сладкую истому внизу живота и возникающее желание чего-то большего. Он не заметил, когда теплые объятия и невинные поцелуи начали перерастать во что-то большее, когда руки Мобэя начали касаться его, забираясь под одежду, неспешно оглаживая Шан Цинхуа, когда тело так быстро сдалось, под осторожными ласками ледяного короля. Заклинатель пропустил этот момент и вовсе не собирается к нему возвращаться. Все недосказанное исчерпано, чувства нашли ответ, границы переходятся добровольно. Мужчина пытается свести ноги вместе, чтобы его возбуждение было не слишком заметно, но ледяной король не позволяет этого сделать. Он сходит с ума от осознания, насколько сильно его сводит с ума, когда воплощение своих же фантазий настойчиво начинает тебя ублажать. Неумело, неуверенно, но с особым рвением и пристрастием. Он осторожно прикрывает рот ладонью, стараясь не слишком выдать свое состояние. Но от внимания Мобэя ничего не может укрыться. Он, смотря на своего человека сверху вниз, от чего-то испытывает едва контролируемый восторг, видя Шан Цинхуа в таком состоянии. Раскрасневшийся, смущенный, открытый. Податливый и сладкий, так и просящий, чтобы от него откусили кусочек. Демон услужливо надавливает коленом между ног, не слишком сильно, но ощутимо, вынуждая заклинателя сдавленно простонать. — Мой король… — всхлипывает Шан Цинхуа, двигая бедрами навстречу, повторяя чужое движение. Словно цветок, распускающий свои бутоны, заклинателя медленно избавляют от одежды. Юноша, краснея и смущаясь, все же позволяет своему королю раздеть его. Не сразу, постепенно, но мужчина сдается, начиная с ткани пояса ханьфу и заканчивая нижними одеяниями. Он весь плавится, поддаваясь, едва успевая вдохнуть хотя бы немного воздуха между поцелуями, которыми его бесчисленно осыпает Мобэй. В своей жизни он множество раз сталкивался с подобным. Да что уж там говорить, если он является автором романа-гаремника, где численность жен главного героя превосходит все допустимые значения. Однако Сян Тянь Да Фэйцзи, будучи невинным, описывая все непотребства, опираясь на собственные предположения, даже близко не мог предположить, что на самом деле все будет совсем по другому. Гораздо ярче, приятнее, желаннее… Шан Цинхуа с покорностью и желанием принимает все, чем его одаривает ледяной демон. Холод, удерживаемый под контролем Мобэя, не смеет проявить себя, касаясь человека. Желание севера не будет сегодня исполнено, ему ничего не достанется. Ладони быстро теряют свою прежнюю прохладу, становясь теплыми от беспорядочных касаний по разгоряченному телу. Тепло, охватывающее Мобэя, заползает куда дальше, чем это можно увидеть. Он прижимается к Мобэю всем телом, утыкаясь носом в изгиб шеи и тяжело дыша. Сенсорная перегрузка дает о себе знать во всем ее проявлении. Шан Цинхуа не предполагал, что его нынешнее тело может оказаться настолько чувствительным и отзывчивым, таким охочим до ласк. Или, может быть, дело вовсе не в оболочке, а в том, кто и как с ней обращается? Заклинатель решает остановиться на последней мысли. — Сними это, — тихо, но очень вкрадчиво просит мужчина. Он старательно подбирает наименее развратные слова, пытаясь рассказать демону о своих намерениях. В итоге, он выбирает что-то максимально простое: — Я хочу чувствовать тебя… Мобэй Цзюнь соглашается, позволяя развязать пояс на его штанах. Шан Цинхуа, едва справляясь с нетерпением, несколько раз теряется, путаясь в собственных руках. Заклинатель первым неловко касается демона, поражаясь его размерам. Не желая слишком торопить события, он решает пойти немного другим путем, ведь у них с Мобэем впереди ещё много времени, чтобы все хорошенько распробовать. Демон этому вторит, помогая обхватить себя вместе с Шан Цинхуа. Восхитительное ощущение от соприкосновения возбужденной плоти к плоти рождает настоящую бурю, адский пожар. Мужчина несдержанно стонет, отвечая на каждое движение. Его медленно и неотвратимо подводят всё ближе к краю, в определенный момент с громким вскриком скидывая куда-то вниз. Он вздрагивает всем телом, не прекращая двигать рукой по члену Мобэя, покорно поддаваясь нахлынувшему удовольствию. Его король изливается тому на живот, пачкая простыни, наслаждаясь пробегающей по всему телу судорогой. Демон выглядит особенно довольным. Вялый и немного уставший, ледяной король просто заваливается сверху, придавливая Шан Цинхуа своим телом. Руки, удобно обвившись вокруг талии, больше не собираются размыкаться. Наступающую тишину первым решается нарушить заклинатель: — Тебе понравилось, мой король? — смущенно улыбаясь, приводя дыхание в норму, осторожно спрашивает заклинатель. Он уже собирается встать, чтобы убрать с себя и постели все следы, но его останавливают, притягивая за руку. Ответом ему служит скрываемое тепло, мягкими волнами плескающееся в лазурных глазах напротив. Демон, хоть и не меняясь в лице, кажется заклинателю открывшимся и мягким. Мобэй едва заметно улыбается, пытаясь сопротивляться порыву нахлынувших чувств. Шан Цинхуа в этот раз всё прекрасно понимает без слов.