focal point

Первый раз, когда Гарри встречает его, парень смеётся. Он разговаривает с шестью мужчинами – все они выглядят невероятно богатыми, им, как минимум, за тридцать, но каждый из них настолько очарован им, что не пропускает ни одного слова, превращаясь в пятнадцатилетних подростков с глупыми влюбленностями. Это было бы смешно, если бы Гарри не был бы поглощен им точно так же. Первая мысль, что возникает у Стайлса, когда он замечает его – интересно, его губы на самом деле такие мягкие, как выглядят. Затем, словно чувствуя на себе взгляд Гарри, парень смотрит на него, подмигивает и тут же отворачивается, пряча на лице дерзкую усмешку. Вторая мысль, прокравшаяся в его разум после этого момента – хочу заставить его умолять. Следующие несколько часов они проводят, дразня друг друга. Во всяком случае, в этом себя убеждает Гарри. На самом деле Стайлс просто преследует парня: куда бы он ни пошёл, Гарри остаётся в поле его зрения. Он просто не может ничего с этим поделать – он словно пал под невидимыми чарами. От незнакомца исходит то чувство уверенности, отличное от эгоизма и самолюбования, которыми всегда хвастались остальные мужчины, собиравшиеся на подобного рода мероприятиях. Ему не хочется владеть толпой или, если на то пошло, даже разговором. Парень просто передвигается от группы к группе, без проблем находя общий язык с каждым из компании, несмотря на то, кем являются те или иные люди. Нет, он не хочет владеть, не хочет контролировать. Казалось, всё, что ему хочется – это получить чистое, больше ни с кем не разделённое внимание. Гарри не может утверждать за всех присутствующих гостей, но его внимание этот парень точно захватил надолго. Стайлс следует за ним каждый раз, когда тот перемещается по комнате. Гарри обрывает один разговор, чтобы начать другой, лишь одним ухом слушая того, с кем в очередной раз разговаривает, слишком сконцентрированный на движениях великолепного маленького существа в узком костюме и с прекрасными глазами. И, если честно, он даже не чувствует себя плохо из-за своего преследования, потому что время от времени ловит обольстительные взгляды, брошенные в его сторону. Около полуночи Гарри осознает, что переговорил со всеми, с кем ему было бы интересно. Ну, кроме одного единственного человека. Около одиннадцати Гарри потерял из виду голубые глаза, за которыми следовал большую часть вечера, и, несмотря на собственные уговоры, чувствовал себя немного расстроенным. Конечно, из этого всё равно ничего бы не вышло, но на парня, по крайней мере, было приятно смотреть в этом море старых мужчин в почти идентичных костюмах. Вздыхая, Гарри допивает остатки Джим Бима* с колой и решает, что сейчас самое время предупредить водителя, что он готов ехать домой. Стайлс бросает последний взгляд на комнату, отчаянно надеясь последний раз взглянуть на парня, увлёкшего его, прежде чем поворачивается к дверям на другой стороне комнаты. Вместо того, чтобы направиться к выходу, Гарри замирает на месте. Потому что прямо перед ним, нет, скорее направляясь к нему, он замечает того красивого, потрясающего парня. Он подходит к Гарри с маленькой улыбкой на лице и останавливается в каких-то жалких сантиметрах от него. Стайлс должен чувствовать себя некомфортно, стоя так близко к незнакомцу, но всё, что он хочет – притянуть его ещё ближе. Все, что Гарри может сделать в этот момент – это улыбнуться, вытянуть вперед ладонь и тихо выдохнуть: — Привет. Улыбка парня становится шире, и когда он прикасается к ладони Гарри своей, тот почти падает в обморок, потому что его рука такая маленькая, такая изящная, и это просто несправедливо. — Привет. Ты собирался уходить? Гарри тупо моргает, затем неохотно прерывает их прикосновение и пожимает плечами. — Эм… Да, вечеринка подходит к концу, так что подумал, что сейчас самое время уйти. Парень хмыкает и быстро осматривается, прежде чем вновь посмотреть на Гарри. Он выглядит разочарованным, несмотря на то, что очень старается спрятать свои эмоции. — Как жаль, а я хотел спросить, не хочешь ли ты потанцевать со мной. — У тебя всё ещё есть возможность задать этот вопрос, малыш, — легко выдыхает Гарри. Незнакомец кидает на него пристальный взгляд. — Я думал, ты уходишь. Стайлс пожимает плечами и вновь протягивает ему свою ладонь. — Заставь меня остаться.

***

Через несколько минут, проведенных в танце, Гарри узнает, что этого симпатичного молодого человека зовут Луи. Когда Стайлс задает ему этот вопрос, Луи встает на носочки, наклоняется вперёд и шепчет своё имя прямо на ухо Гарри. Так, словно это такая информация, знать которую – большая честь; так, словно его имя является ключом к самым заветным, к самым могущественным секретам всего мира. И в тот момент Гарри чувствует себя самым счастливым мужчиной на свете. Чем темнее становится ночь, тем больше Стайлс узнает о Луи. Он узнает, что Луи не нравится вести, он куда больше предпочитает, когда Гарри направляет его – руки на талии и лица так близко, что им достаточно было тихого шепота, чтобы услышать друг друга. Он выясняет, что у Луи очень красивый смех. Как только он слышит его в первый раз, Стайлс делает всё возможное, чтобы заставить парня смеяться вновь и вновь. Гарри узнает, что глаза Луи еще более прекрасны вблизи. Что его любимый танец – вальс. Его костюм на ощупь достаточно мягкий, но ладони еще нежнее. У него проколоты уши, и ему нравится носить украшения, которые сверкают. Его губы самые сладкие. Словно конфеты, мед и белое полусладкое смешали вместе и презентовали на пробу Гарри, у которого от них тут же появилась зависимость. Первый раз они целуются в два утра, окруженные толпой гостей, на которых обоим абсолютно плевать. Разделяют второй поцелуй на заднем сиденье лимузина, мчащего их к отелю Гарри. Они целуются в третий раз всё в том же лимузине, прямо перед тем, как Луи опускается на колени перед мужчиной и позволяет использовать себя до тех пор, пока тот не кончает ему в рот – одной рукой сжимая шелковистые волосы Луи, а второй обхватывая его ладони. Как только Луи снова оказывается у Гарри на коленях, тот целует его в четвертый раз, а затем все поцелуи смешиваются в один до тех пор, пока они не вваливаются в роскошный номер отеля. К тому времени, когда они оказываются на кровати, Луи остается полностью голым из-за желания Гарри увидеть каждую частичку его прекрасной загорелой кожи. Стайлс откидывает пиджак и расстегивает рубашку с брюками, что всё ещё на нём. Первый раз, когда Гарри трахает его, он так и остается в одежде. Луи лежит на спине полностью голый, и его щёки краснеют, а глаза наполняются слезами, пока Гарри дважды доводит его до оргазма, прежде чем кончить самому. Во второй раз одежда Гарри отправляется на пол, а сам парень прижимается к изголовью кровати, пока Луи объезжает его. Третий раз Гарри трахает Луи около стены рядом с входом в ванную комнату. Им магическим образом удается помыться без чего-то большего, чем обмена поцелуями, но как только они выходят в коридор после душа, Стайлс толкает парня к стене и заставляет кричать своё имя так громко, что (как надеется сам Гарри) его могут слышать все соседи. После этого они засыпают – Стайлс остается голым, а Луи натягивает на себя рубашку Гарри. Прежде чем погрузиться в сон, Гарри опускает взгляд на Луи, который дремлет на его груди, восхищается его острыми скулами, оттенёнными светом луны и понимает, что не хочет, чтобы это оказался обычный секс на одну ночь.

***

Следующим утром Гарри просыпается от солнца, что светит ему в глаза, и понимает, что остался один. С того места, где он лежит на кровати, Гарри видно, что ванная комната пуста, маленькая кухня номера погружена в темноту, и вся одежда Луи с прошлой ночи пропала. Стайлс садится, буквально чувствуя, как его сердце падает в пятки. В конце концов, когда его тело догоняет мысли, перерабатывает информацию, и он избавляется от туманной дымки только что прогнанных сновидений, Стайлс поднимает ноющее тело с постели и начинает собирать свои вещи. И только когда парень поднимает с пола джинсы, он осознает, что его кошелек валяется на полу – открытый и совершенно пустой. Гарри издает смешок, не веря в происходящее, и поднимает его, качая головой в то время, как проводит по пустым местам в отделениях, где должны располагаться наличные и его золотые пластиковые карточки. Вместо них в кошельке он находит записку. Видно, что кто-то очень торопился, пока оставлял сообщение на маленьком листочке, вырванном из ежедневника, предоставленного ему отелем, а затем так же быстро засунул в одно из отделений дорого кошелька. Гарри читает записку, и чем дальше он двигается от строчки к строчке, тем шире становится его улыбка, и к концу послания Стайлс начинает смеяться. Он сообщает личному водителю, что готов ехать в аэропорт, и перечитывает записку ещё раз.

К тому времени, как ты это прочитаешь, я буду далеко, так что можешь меня не искать. Прошлая ночь была потрясающей, Гарри, и я уверен, что ты согласишься. Прости, что убегаю, но такова жизнь – думаю, ты поймешь. Не забывай меня хх P.s. Спасибо за деньги

Когда Гарри покидает гостиничный номер, всё ещё ухмыляясь, он начинает продумывать план. Не забывай меня, было написано в записке. Словно Гарри мог просто взять и забыть о Луи. Словно он сможет думать о чём-то ещё, кроме его глаз, его смеха и нежной кожи всю оставшуюся жизнь. Ох, Луи, думает Стайлс, глупый, глупый мальчишка. Как я могу забыть тебя? И в этот момент Гарри решает, что он обязательно встретится с Луи ещё раз. Не важно как, но он снова окажется в его объятиях, Гарри знает это. И, может быть, в следующий раз наутро Луи не сбежит от него. *** В следующий раз они встречаются в казино Токио. Проходит целый месяц, за который Гарри ни на секунду не теряет надежды снова увидеть Луи. И как в первую их встречу, они замечают друг друга одновременно, встречаясь взглядами с разных концов комнаты. Но в отличии от дня их знакомства, глаза Луи в ужасе расширяются, и он тут же отворачивается, чуть ли не дрожа от страха. Но он не сбегает из помещения, что Гарри уже считает огромным плюсом. Стайлс проводит целый час, наблюдая за парнем. Разговаривает с несколькими бизнес-партнерами, перекидывается парой слов с владельцем казино и, в конце концов, решает выпить. В то время как он стоит у бара, ожидая свой напиток, Гарри чувствует прикосновение к плечу, а затем чужое тело, прижимающееся к его собственному. Стайлс поворачивается и натыкается на пронизывающий ненавистью взгляд голубых глаз, понимая, что снова чувствует себя живым. — Гарри, дорогой, не ожидал тебя здесь увидеть. — Совсем нет? — улыбается Гарри, разворачиваясь телом к Луи. — Владелец – мой давний друг, было бы довольно грубо пропустить открытие его нового заведения. Луи кидает на него злобный взгляд и открывает рот, чтобы ответить, но их прерывает бармен, отдавая Гарри его напиток. Стайлс подмигивает Луи и поворачивается к бару. — Спасибо, милая. Можешь приготовить напиток моему другу? Всё, что он захочет. Бармен с ожиданием смотрит на Луи, который снова кидает на Гарри фирменный взгляд, прежде чем заказывает выпивку – на японском. Когда он вновь поворачивается к Стайлсу, то тяжело вздыхает. — Почему ты здесь? — Я же уже сказал тебе, что мы с владельцем дружим, — фыркает Гарри. — Да, и это полная херня, — закатывает глаза Луи. — Тебя не было в списке приглашенных. Гарри смеется и наклоняется поближе к парню. — Ты ведешь себя очень грубо, куколка. И снова, прежде чем Луи удается ответить, их прерывает бармен. Гарри опережает его, забирая напиток у неё из рук, благодарит ее, а затем оплачивает счёт, уверяя, что всю сдачу она может оставить себе – всё это, конечно, на чистом японском. Когда он поворачивается к Луи, чтобы отдать тому напиток, Томлинсон лишь качает головой. — Ты такая выскочка. Гарри пожимает плечами, даже не пытаясь скрыть глупую улыбку. — Что могу сказать, я лишь пытаюсь впечатлить тебя, — когда Луи вновь качает головой, Гарри вытягивает руку и прикасается к его локтю. — У меня получается? Томлинсон вздыхает, но в ответ льнет к чужому прикосновению. Парень ставит бокал на барную стойку и пододвигается ближе к Гарри. — Не знаю, на данный момент ты лишь раздражаешь. Гарри чувствуют, как краснеют от возбуждения его щёки, так что оставляет бокал рядом с бокалом Луи и легко обнимает Томлинсона за плечи. — Хм. А ведь это ты украл мою рубашку. — Мне не жаль, это была классная рубашка, — смеется Луи, смотря на Гарри из-под ресниц. — Мог просто попросить прощения. Они оба замолкают на несколько минут, прежде чем Луи облизывает губы, привлекая к ним внимание Гарри, отчего тот почти пропускает следующую фразу Томлинсона мимо ушей. — Что если я… отплачу тебе? Гарри поднимает взгляд, заглядывая в глаза парня. — У меня забронирована комната. Луи гулко сглатывает и кивает.

***

Они поднимаются наверх, и на протяжении всего пути Гарри прижимает Луи к себе. Когда они наконец доходят до нужной комнаты, то тут же избавляются от одежды, и Томлинсон толкает Гарри на кровать, медленно опускается поцелуями вниз, отсасывает Стайлсу и наконец позволяет ему оказаться внутри себя. Это так же прекрасно, как было в первый раз, если не лучше. Когда Гарри просыпается следующим утром, Луи рядом с ним снова нет. Но в этот раз он ничего не забирает, как и не оставляет ничего в ответ.

***

Следующие шесть месяц Гарри продолжает находить Луи в разных точках Земли. После Токио он встречает его на курорте в Майями. Они проводят несколько часов на пляже, плавая и выпивая одну «Маргариту» за другой, прежде чем наконец уединяются в номере, который до этого забронировал Гарри. После этого они видятся в Лондоне, Нью-Йорке, а затем и в Лас-Вегасе. Они пересекаются на Ямайке, Гавайях, в Перу. Через три месяца друзья Гарри начинают задавать вопросы. Они говорят, что его зависимость от Луи нездоровая. И на самом деле, они были бы правы, если бы между ними была только дружба с привилегиями. Но дело в том, что это не так. Ладно, первые несколько раз – возможно, но с того момента, когда они находят друг друга в Нью-Йорке, они становятся чем-то большим. Они разговаривают. Много. И за эти шесть месяцев Гарри узнает о Луи много нового. Его любимый цвет – зеленый. Его любимая еда – картошка (в любом виде, форме или консистенции), а самая противная для него – суши. Луи обожает детей, собак и разнообразную музыку. Когда Гарри встречает Луи на Ямайке, это происходит рано утром, и у них появляется возможность провести вместе весь день. Он находит его за завтраком в маленьком кафе местной кухни, и когда Стайлс садится напротив него, Луи даже не удивляется. — Должен был догадаться, что ты найдешь меня и здесь. Гарри просто смеётся и тянется через стол, чтобы взять кусочек тоста Луи, и улыбается еще сильней, когда парень злобно ворчит эй! и шлепает его по руке. Когда Гарри откусывает кусочек поджаренного хлеба, то решает, что это самый лучший тост, который он когда-либо пробовал. — Это был мой завтрак, варвар, — дует губы Луи. Гарри просто пожимает плечами и продолжает жевать еду. — Я куплю тебе ещё один. — Это не то, что я имел в виду, Гарольд. Стайлс перестает жевать и в замешательстве смотрит на него. — Меня зовут не Гарольд. — А от какого имени тогда сокращено «Гарри»? Гарриет? — вскидывает брови Томлинсон. Гарри закатывает глаза и возобновляет поедание украденного тоста. — Нет, это не сокращенное имя, меня так и зовут – Гарри. — Ну, это довольно глупо. — Ты глупый. Луи пытается сдержать смех, когда начинает качать головой. — Вообще-то это ты украл мой тост! — Какие у тебя на сегодня планы? — Стайлс игнорирует заявление парня и уютно устраивается на стуле. — Не знаю, видимо умереть с голоду. — Лууууу, давай же, ты уже запланировал что-то? В конце концов, Луи сдается и поднимает на Гарри дразнящий сверкающий взгляд. — Нет, ничего важного. А что? Стайлс пожимает плечами и не отводит взгляд от орнамента на середине стола, чувствая, как краснеют его щёки. — Я… Я арендовал лодку на весь день, и подумал... Подумал, м-может быть ты, эм… захочешь её увидеть? Когда Луи отвечает, то в его голосе слышна насмешка над вопросом Гарри, что самому Стайлсу весьма не нравится. — Ты хочешь, чтобы я просто…пришёл посмотреть на лодку, которую ты арендовал? Гарри откашливается и смотрит на Луи. Его щеки просто горят. Господи, какой стыд. — Я хотел сказать, ну, да, а ещё может быть прокатиться со мной? Стайлс ожидает, что Томлинсон продолжит издеваться. Пошутит над ним или засмеётся в лицо. Вместо этого выражение лица Луи становится невыносимо мягким, и парень кивает. — Хорошо, Гарольд, пойдем прокатимся на твоей лодке.

*** (3)

Когда Гарри говорил, что арендовал лодку, на самом деле он имел в виду яхту. И когда он спросил, хотел ли Луи прокатиться с ним, вопрос, который он хотел спросить на самом деле, был: «хочешь ты провести со мной весь день?». К счастью, Томлинсон довольно хорошо умеет переводить сказанное Гарри в то, что он на самом деле имеет в виду, и поэтому парень даже не удивляется, когда замечает огромную яхту. Всё, что он делает, это безразлично вздыхает и говорит: — У меня с собой даже плавок нет. Но Гарри хорошо подготовился. Он передает Луи дополнительные плавки, которые захватил специально для него, а также несколько полотенец на случай, если они понадобятся. Они проводят несколько часов, плавая вокруг яхты, и в конце концов возвращаются на палубу, ложатся на шезлонги с напитками в руках и наслаждаются теплыми лучами солнца. Томлинсон выпускает счастливый вздох, и Гарри поворачивается к нему, улыбаясь, когда замечает, что Луи практически светится от счастья. Он выглядит удовлетворенным, и огромная часть Гарри хочет продолжать делать всё, что в его силах, чтобы сохранить это выражение на лице Луи. — Ты точно знаешь, как нужно ухаживать за парнями, Стайлс. Гарри смеётся и делает глоток пива. — Просто обращаюсь с тобой, как настоящий джентльмен. — Осторожно, а то я быстро привыкну, — фыркает Луи, качая головой. — А что если я хочу, чтобы ты привык? — Гарри не отводит взгляда от парня, когда произносит эти слова, и не удивляется тому, что Луи не смотрит на него в ответ. Проходит несколько минут, прежде чем Томлинсон наконец вздыхает, а затем принимает сидячее положение. — У тебя есть какая-нибудь сухая одежда на этом судне? Не хочу сидеть в плавках весь оставшийся день. Гарри ухмыляется, осматривая Луи с головы до ног, уделяя особое внимание его заднице. — Ну не знаю, лично я не жалуюсь. Томлинсон кидает ему смущенный взгляд и, покачивая бедрами, подходит к Гарри, нависая над ним. — Мистер Стайлс, Вы что, пялитесь на меня? — А что, если я отвечу «да»? Луи лишь хмыкает и перекидывает ногу, забираясь на шезлонг и останавливаясь тогда, когда его ягодицы почти касаются промежности Стайлса. Томлинсон наклоняется вперед, прижимаясь к мужской груди, и опускает руки Гарри на плечи. Луи едва слышно мурлыкает и шепчет в самые губы Гарри: — Мне это нравится. Стайлс опускает руку на затылок Луи, а затем наконец-то (наконец-то) целует его. Они теряют счет времени, целуясь и покусывая губы друг друга, словно они последние люди во вселенной. Постепенно дыхание Луи сбивается, затем он начинает тихо скулить, и наконец, не стесняясь, издает громкие стоны. Томлинсон трется бедрами о Гарри, от чего Стайлс ещё крепче сжимает его в своих руках и покусывает шею Луи. — Солнышко, почему бы тебе не быть хорошим мальчиком и не снять плавки, хм? Гарри знает, что в любое другое время Луи бы запротестовал и устроил целую сцену назови его хорошим мальчиком. Сейчас же, пока ладони Гарри сжимают его талию, и он использует свой хриплый, низкий голос, не оставляя Луи возможности поспорить, Гарри так же знает, что парень сделает всё, что скажет ему Стайлс. Знать, что это прекрасное создание готово сделать всё для твоего удовольствия – это обезоруживающее чувство, которое сразу оказывает влияние на член Гарри. Луи объезжает Гарри прямо на палубе дорогостоящей яхты в неизвестных водах Ямайки. Стайлс не прекращает говорить во время секса – он хвалит Луи, говорит о том, какой он хороший, как хорошо из-за него себя чувствует Гарри. Говорит, какой Луи красивый, как он хочет видеть его таким двадцать четыре на семь, и что Стайлс готов подарить ему весь мир, если тот только попросит. Луи кончает, пачкая грудь обоих парней, и его оргазм настолько сильный, что Томлинсон начинает плакать. Он продолжает трахать себя на члене Гарри, не смотря на свою чувствительность, пока не доводит мужчину до пика. Затем Луи падает ему на грудь, всё ещё дрожа и плача. Стайлс успокаивает его, шепча разные милые вещи на ушко, потирая спину и играя с волосами. В конце концов, Луи засыпает у него на коленях. Гарри относит его в комнату, укладывает на кровать и позволяет проспать до самого ужина. Когда Луи просыпается, то выглядит недовольным и ворчливым, и Гарри приходится закусить язык, чтобы не сравнить его со злящимся котенком. — Как долго я спал? Стайлс пожимает плечами, всё ещё смотря на Луи так, словно он самое прекрасное создание на Земле (спойлер – так и есть). — Всего лишь около часа. Ты голоден? Томлинсон зевает, пытаясь кивнуть, а затем потирает глаза кулачками, прогоняя остатки сна. Гарри хочет привязать его к кровати и никогда-никогда не отпускать. — Да, умираю от голода. Где мы будем ужинать? — Прямо на пляже есть маленький ресторанчик, и я подумал, что мы можем поесть там, а затем вернуться на яхту? Луи одобрительно кивает, а затем пододвигается поближе, прижимаясь к теплому боку Гарри. — Но у нас есть одна проблема. — Какая? — в замешательстве спрашивает Гарри, обнимая Луи за плечи и притягивая к себе ещё ближе. — У меня нет приличной одежды, с тех пор как ты похитил меня. — Если ты самостоятельно приходишь в какое бы то ни было место, это нельзя назвать похищением, — смеётся Гарри. — И у меня пара вещей в гардеробе, можешь надеть то, что тебе понравится. — Мм, хорошо, дай мне секунду, — легко выдыхает Луи, опуская голову на грудь Гарри. Стайлс начинает поглаживать пряди его волос и пытается не обращать внимания на то, как быстро начинает биться его сердце, когда парень в его руках расслабляется. — Я тебя изнурил, милый? — Ага, — кивает Луи. — Быть с тобой — невыносимый труд, — Томлинсон протягивает руку и хлопает по промежности Гарри, и Стайлс почти задыхается от смеха. Луи пытается сдержаться, но через пару секунд тоже начинает смеяться. И если они снова целуются, а затем ещё полчаса не выходят из комнаты, то кто их может в этом обвинить?

***

Луи выбирает одну из цветастых рубашек Гарри, заправляет её в шорты с высокой талией и решает пойти босиком. Он выглядит таким чертовски аппетитным, что Гарри хочет наплевать на ужин и вместо этого съесть Луи. Но, несмотря ни на что, он остается джентльменом и ведёт Луи на ужин. Они хорошо проводят время, наслаждаясь атмосферой и тишиной ресторанчика, а после этого возвращаются на яхту под ночным небом. Луи убеждает Гарри полежать с ним на палубе (не то что ему требуется на это так много времени) и понаблюдать за звездами. Они расстилают плед, Гарри укладывается на подушку, что выносит из спальной комнаты, а Луи ложится между его ног, прижимаясь к животу. Они переплетают пальцы и погружаются в тишину, иногда сменяющуюся перешептыванием. Гарри думает, что это просто прекрасно. — Ты когда-нибудь видел что-то настолько красивое? Стайлс вздыхает, в серьез задумавшись об этом. — Думаю, только несколько раз. Томлинсон хмыкает, и Гарри проводит по его ладони, которую сжимает в своей, большим пальцем. — Это очень здорово, Гарри. Спасибо, — глаза Стайлса расширяются, и он чувствует, как его лицо захватывает улыбка. — Спасибо тебе за то, что поехал со мной. Без тебя было бы не так весело. — Думаю, да, — хихикает Луи и сжимает ладонь мужчины. — Но всё равно спасибо за приглашение. Ты всегда так добр ко мне. Гарри не отвечает, потому что боится, что его слова отпугнут Луи. Он откашливается, прежде чем сменить тему. — Хэй, Лу? — Да, Эйч. — Какая у тебя фамилия? Гарри чувствует, как Луи замирает в его объятиях, и задерживает дыхание, надеясь, что он ничего не испортил. Спустя мгновение Луи снова расслабляется, правда оставляет вопрос Гарри без внимания, и тот думает, что парень не собирается отвечать. Когда Стайлс собирается извиниться, Луи опережает его и вздыхает. — Томлинсон. Моя фамилия. — Мне нравится, — улыбается Гарри. — Тебе подходит. — Ну, хотелось бы надеется, это часть моего имени, как-никак, — смеётся Луи. Через несколько секунд он продолжает. — Хотя почему ты думаешь, что она мне подходит? — Она словно несколько старомодная, да? — Стайлс продолжает играться с чужими пальцами. — Луи Томлинсон. Немного официально и… пугающе, понимаешь? — Луи кивает, и Гарри продолжает. — Но когда ты произносишь её несколько раз, то привыкаешь к звучанию, и тебе кажется, что она становится мягче. Чем больше ты узнаешь, чем чаще встречаешь, тем комфортнее тебе становится произносить её. Луи остаётся тихим долгое время, и Гарри почти забывает, о чем именно сейчас говорил, но когда Томлинсон наконец отвечает, его голос кажется слабым и неуверенным. — Правда? Тебе со мной комфортно? Гарри счастливо улыбается и рукой, не сжимающей талию Луи, обхватывает его лицо. — Я держу тебя за руку под звездами после целого дня, проведенного на яхте. Давай ты сам сделаешь выводы. Луи смеется и поворачивает голову, чтобы оставить поцелуй на ладони Гарри. После этого они не говорят ни слова, но их не заботит. Через несколько часов они возвращаются в отель, падают на кровать, переплетая конечности, и мгновенно засыпают.

***

Следующим утром Гарри просыпается один в пустом гостиничном номере, и хотя к этому времени он уже привык, в горле все равно появляется ком, а сердце начинает неистово болеть, и как сильно он не пытается, ничто из этого не хочет проходить.

***

После Ямайки Гарри не видит Луи целый месяц, и в следующий раз они встречаются на Гавайях. Стайлс находит его в полночь, и они беспорядочно трахаются в туалете клуба, а затем возвращаются в отель. Они не говорят о Ямайке, и на утро Луи снова сбегает. Три недели спустя Гарри находит его в Перу, и они возвращаются к той динамике, что была у них с самого начала. Луи дразнит Гарри, Гарри дразнит его в ответ, и всё кажется легким и непринуждённым. По крайней мере, секс остается непринуждённым. Луи продолжает уходить, и это? Это Гарри никогда не сможет воспринимать спокойно. Но Стайлс продолжает его находить. И к этому моменту он уже не уверен, что сможет остановиться, если когда-нибудь захочет.

***

В ноябре Гарри осознает, что знает Луи – преследует Луи по всему миру – чуть больше года. Целый, мать его, год. Гарри двадцать четыре, и у него никогда не было отношений, которые продлились бы больше восьми месяцев, но вот он уже год преследует недосягаемого парня из города в город, только ради нескольких часов невероятного секса. Ну, или так это описывают друзья Гарри, когда Стайлс напивается и в подробностях описывает им свою последнюю поездку в Италию, где он встретил Луи. И что его друзья не знают, чего они не понимают, так это то, что это все не только ради секса. Это ради разговоров, и смеха, и полуночных прогулок, когда они оба не могут уснуть. Это ради ленивых дней, проведенных в номерах отелей, когда они смотрят дешевые фильмы и комментируют плохую игру актеров между поцелуями и ещё большим количеством смеха. Это просто ради… ради веселья. Когда Гарри фокусируется на времени, проведенном с Луи, а не на том, что просыпаться утром одному становится всё сложнее и сложнее, то он становится действительно счастливым.

***

Во второй половине декабря, когда Гарри покидает самолет из Индии, он внезапно вспоминает, что совсем скоро день рождения Луи. Он радуется, что знает эту информацию. И то, что Томлинсон поделился ей совершенно случайно, в то время пока жаловался, что все время получает один подарок на день рождения и Рождество, не имеет значения. Гарри хочет купить ему подарок. Ему, вероятно, этого делать не следует, учитывая… учитывая их отношения. Но если подумать, сами их отношения – это то, что Гарри делать не следует, но он все равно нырнул в них с головой. К этому моменту глупые поступки стали нормой, если совершаются они ради голубых глаз и смехом, словно пропитанным золотом. Но кажется, Вселенная подает ему знак, потому что двадцать третьего числа он находит Луи в Германии. Стайлс весьма удивляется, потому что Томлинсон часто дуется на то, что мерзнет, и Гарри не думал, что парень захочет провести свой день рождения в холодном, заснеженном месте. Но Гарри абсолютно точно не собирается жаловаться, потому что когда он стучит в дверь домика, в котором остановился Луи, парень открывает дверь в леггинсах и настолько огромном свитере, что тот прикрывает его колени, и он выглядит таким мягким и уютным, что Гарри благодарит Господа за существование холода. Луи легко улыбается, когда замечает Стайлса на пороге. — Не думал, что увижу тебя здесь. — Что, думал, что немного снега остановит меня? — Гарри пожимает плечами и улыбается в ответ – широко и счастливо. Луи лишь смеётся и качает головой. — Конечно нет, ты слишком упертый для этого. — Естественно, — кивает Гарри. — Так ты пустишь меня? Мои яйца сейчас отвалятся. Луи отходит в сторону, очаровательно хихикая, а затем закрывает за Гарри входную дверь. — И нам нельзя этого допускать, так ведь? Я влюблен в эту часть твоего тела. — Только в эту часть? — хмыкает Стайлс, пока опускает сумку на пол, и, когда он снова смотрит на Луи, тот выглядит достаточно серьёзно. — Нет. Мне нравятся и другие. — Оу? Луи кивает, а затем подходит ближе к Гарри, чтобы расстегнуть его пальто. — Мххм, например твои руки, и губы тоже. — Да? — Конечно. И твои глаза мне нравятся, и твоя маленькая ямочка, — Томлинсон справляется с молнией на пальто и опускает ладони на грудь Гарри. Стайлс хихикает и наклоняется, чтобы поцеловать Луи в висок. — Пожалуйста, не останавливайся. Обожаю, когда ты меня хвалишь. — Теперь я и остановлюсь, — фыркает Томлинсон, легко ударяя мужчину, а затем Гарри замечает румянец на его щеках и хочет растаять вместе со снежинками на его пальто. — Хочешь какао? — Да, конечно, милый. Куда я могу убрать сумку? — Спальня на верхнем этаже справа, — Луи кивает по направлению к сказанной комнате, пока сам направляется на кухню. Когда Гарри возвращается обратно, переодевшись в джоггеры и теплый свитер, Луи заканчивает приготовление какао, телевизор на кухне включен на канале с рождественскими фильмами, и это все так чертовски по-домашнему, что сердце Гарри неутолимо ноет в грудной клетке. — Очень милый домик, — говорит Стайлс, забирая свою кружку. Луи добавил взбитых сливок и палочку корицы, сделав напиток абсолютно очаровательным. — Согласен, — кивает Томлинсон. — Думаю, что вернусь сюда в следующий раз. Гарри несколько секунд изучает парня, сидя напротив него, а затем с любопытством наклоняет голову. — Насколько ты арендовал его? Луи закусывает губу, поднимает кружку, а затем делает долгий глоток перед тем, как наконец ответить. — До Нового года. — О… Ты останешься так надолго? — Не знаю, — пожимает плечами Луи, облизывая губы. Гарри пристально смотрит на него, прежде чем кивнуть. — Понял. Думаешь, мы сможем найти какой-нибудь хороший фильм для просмотра? Луи улыбается, с благодарностью смотря на Гарри за то, что тот сменил тему, и качает головой. — Думаю, всё, что сейчас показывают, просто ужасно. — Тогда пойдем смотреть ужасные фильмы? — Стайлс расплывается в улыбке и указывает в сторону гостиной. Луи кивает и обхватывает кружку двумя руками. — С удовольствием.

***

Они смотрят ужасные, просто отвратительные рождественские фильмы вплоть до двух утра, свернувшись калачиком на диване и завернувшись в огромный плед. Никто из них не догадывается, сколько времени, пока случайно не замечают на одной из программ, переключая каналы. Луи смеётся и прижимается к боку Гарри, просовываясь под его руку. — Как нам до сих пор удалось не заснуть? Эти фильмы чертовски плохи. — Если бы я знал, — качает головой Стайлс. — Может быть на нас наложили заклинание или типа того. — Да, конечно, магия, — фыркает Луи и щекочет Гарри. — Кстати. Счастливого Рождества. Гарри моргает, а затем опускает взгляд на Луи. Он немного встряхивает парня, понимая, что сейчас самое время выполнить свой план. — Давай пойдем в кровать, солнце? Там будет ещё комфортнее. — Но мне комфортно и здесь, — ворчит Луи, ещё сильнее прижимаясь к боку мужчины. — А если я понесу тебя? — …Ладно. Но только потому, что ты теплый. — И не потому, что я милый? — Абсолютно точно нет. Гарри смеётся и несёт Луи на руках до самой спальни. Он укладывает его на кровать, и вместо того, чтобы залезть туда рядом с ним, отходит к своей сумке. Луи садится, дуясь. — Гарольд, что ты там делаешь? Мне, вообще-то, холодно. — Всего секунду, Лу, — Гарри выпускает небольшой смешок. — Мне нужно кое-что взять. Стайлс практически чувствует нетерпение, что исходит от Луи, пока он пытается отыскать его подарок в сумке, и теперь мужчина начинает нервничать. У него нет пути назад, и что, если Луи не понравится подарок? Что, если Луи тут же сбежит, и Гарри никогда больше его не увидит? Ему нужно было тщательно всё продумать. Но Гарри этого не сделал, и теперь он здесь, в комнате Луи, сжимает подарки (множественное число) для Луи, и у него нет другого выбора, кроме как собрать всю волю в кулак и подарить их ему. Так что Гарри возвращается к кровати, крепко зажав две упакованные коробочки в ладонях, и опускает их перед Луи, прежде чем забраться на постель рядом с ним. Томлинсон несколько секунд пялится на оберточную бумагу, а затем переводит взгляд на Гарри. — Ты купил мне подарки на Рождество? — Неееет, — качает головой Стайлс. — Я купил тебе один подарок на Рождество. Тот, что поменьше, это… это тебе на день рождения. Луи не говорит ни слова, снова опуская взгляд на подарки, и он молчит так долго, что Гарри начинает волноваться, что… что расстроил его, или типа того. — Лу? Это… Я же не нарушил никаких границ, да? Я просто вспомнил, что ты упоминал о своем дне рождении, и что оно очень близко к Рождеству, и я не знаю, когда именно твой день рождения, но я подумал, что… — Га-гарри. Стайлс перестает бубнить, раскрыв рот, и смотрит на Луи, который наконец-то ловит его взгляд. Глаза парня блестят от слез, скопившихся в уголках, и Гарри чувствует, как ломается его сердце. — О, Боже, Луи, мне так… Малыш, я не хотел… Луи качает головой и вытягивает руку, прикасаясь к локтю мужчины. Гарри снова замолкает, когда Томлинсон слабо улыбается ему. — Все хорошо, Эйч, я просто… — Луи останавливается, вдыхает, а затем наконец поднимает две коробочки, что лежат перед ним. — Я давно не получал никаких подарков. Гарри чувствует укол в сердце, думая о Луи, красивом, прекрасном Луи, который год за годом праздновал день рождения в одиночестве. Стайлс наклоняется и оставляет поцелуй на оголенной коже его плеча, что немного выглядывает из-под свитера. — Почему бы тебе не открыть их, милый? Надеюсь, тебе понравится. Луи фыркает и поворачивает голову, чтобы поцеловать Гарри, прежде чем начинает разворачивать подарок. Томлинсон аккуратно срывает упаковку, едва дыша, и он всё ещё такой мягкий и сонный, намного тише, чем обычно, что Гарри приходится сдерживать себя, чтобы не закричать слово на букву «л» прямо ему на ухо. Стайлс отгоняет от себя эти мысли, когда замечает, как начинает светиться лицо Луи, когда он наконец открывает подарок и видит внутри ещё одну маленькую коробочку. Он открывает и её, а затем выдыхает, когда обнаруживает внутри ожерелье. Ничего слишком изысканного, лишь серебряная цепочка с маленькими бриллиантами по всей длине и одним большим зелёным камнем посередине. Луи аккуратно достает её из коробочки, а затем поворачивается к Гарри со смущённой улыбкой на губах. — Поможешь мне надеть его? Гарри не может сделать ничего, кроме как кивнуть и подчиниться. Когда ожерелье оказывается на шее Луи, Гарри проводит пальцем по всей длине, чувствуя мурашки от того, как Томлинсон наклоняет голову в сторону, открывая ему больше пространства. Стайлс принимает приглашение и оставляет несколько поцелуев на нежной коже, чуть выше украшения, которая выглядит так, словно обрамляла шею Луи уже несколько лет. Спустя несколько мгновений, Гарри сжимает бедро Луи и кивает на второй подарок. — Этот откроешь? — На самом деле, хочу сохранить его до завтра, — отвечает Луи, поднимая упакованную коробочку. — Я давно не открывал подарки на Рождество. — Что если я хочу видеть твоё лицо, когда ты откроешь его? — хмурится Гарри. Луи протягивает руку, чтобы дотронуться до его бедра, и опирается на него всем телом. — Я здесь до Нового года, — едва слышно шепчет Томлинсон. — Оставайся со мной. И всё, что может сделать Гарри, это так же тихо прошептать «хорошо» в ответ.

***

Следующим утром Гарри просыпается в объятиях всё ещё громко сопящего Луи. Ему кажется, что он наконец начинает дышать полной грудью.

***

Они проводят Рождество, полностью зачарованные друг другом. Включают телевизор, наслаждаясь классическими зимними фильмами, выпивают больше какао, чем, вероятно, полезно для здоровья, и разделяют пиццу и бутылку красного вина на ужин. К удивлению Гарри, Луи тоже купил ему подарок. Внутри него просыпаются бабочки, которых Стайлс решает игнорировать, вместо чего целует Луи в знак благодарности до тех пор, пока тот не начинает ерзать на месте, задыхаясь. Ночью они ложатся в кровать достаточно рано, всё ещё тепло одетые, и целуются до тех пор, пока Луи не зевает и не устраивается на груди Гарри, подсунув голову ему под подбородок. Стайлс оставляет поцелуй в мягких волосах и собирается отправиться в сон, когда Луи вздыхает. — Хаз? Ты спишь? — Нет, милый, — ворчит мужчина, легко кивая. — Всё хорошо? — Да, всё нормально. Больше Луи не говорит ни слова, и Гарри хмыкает, начиная поглаживать спину Томлинсона. — Уверен? Еще несколько секунд в комнате сохраняется полная тишина, а затем Луи пододвигается поближе к Гарри. — Спасибо за сегодняшний день. — Тебе не нужно благодарить меня, солнце, — нежно смеётся Гарри. — Мне тоже сегодня было очень хорошо. Луи снова вздыхает, а когда начинает говорить, его голос становится невероятно мягким. — Это первое Рождество с пятнадцати лет, которое я провожу не один. — Лу… — слова застревают в горле Гарри, и он тут же чувствует себя абсолютно бодрым. Томлинсон лишь крепко сжимает его ладонь. — Не надо. Я не… Я не хочу жалости, ладно? — он ждёт кивка Гарри, прежде чем продолжить. — Я просто хотел, чтобы ты знал. Ты так хорошо относишься ко мне, Гарри, всегда так хорошо, и я не мог… — голос Луи надрывается, и Гарри прижимает его к себе, игнорируя огромную боль в сердце. — Луи, сладкий, я не буду притворяться, что знаю, через что тебе пришлось пройти, но сейчас я здесь, ладно? Ты заслуживаешь всего самого лучшего, милый, думаешь ты так или нет. Томлинсон не отвечает, но снова сжимает ладонь Гарри и оставляет поцелуй на его ключицах. И в этот момент Гарри понимает, что влюблен. Неоспоримо, глубоко влюблен в самого красивого парня, что сейчас лежит в его объятиях, но который продолжает убегать от него, каждый раз крадя сердце Гарри по крупицам.

***

Остаток недели пролетает незаметно. Если бы Гарри мог выбрать отрезок времени, который мог бы проживать снова и снова до конца жизни, то он бы выбрал именно её. Если заниматься с Луи сексом и засыпать в его объятиях было раем, то просыпаться рядом с ним каждое утро целую неделю можно считать настоящей нирваной. Они идеально подходят друг другу, находят безошибочный ритм, к которому привыкают так быстро, что всё становится знакомым и домашним, и никто из них даже не замечает, как это происходит. Они просто попадают в их маленький идеальный собственный мир. Так что утро Нового года, когда Гарри просыпается в пустой кровати и в холодном доме, становится самым сложным утром в его жизни. Ему требуется около двух часов, чтобы собрать все свои вещи и проверить каждую комнату, чтоб ничего не забыть. И если Стайлс надеется найти что-то, что оставил здесь Луи, то он не думает, что кто-то может его за это винить. В конце концов Гарри покидает дом, покидает Германию со слезами на глазах и холодом в сердце, которые он не хочет признавать даже самому себе.

***

В последний раз Гарри находит Луи через два месяца после Германии. После того, как он прилетает обратно домой, Стайлс сразу направляется к Зейну, заставляет его приготовить им напитки и плачет на его плече, пока не засыпает. Когда Гарри просыпается, Зейн всё ещё сидит рядом, обнимает его и говорит ему, как сильно волнуется за него. Что за ерунда, думает Гарри. Он в порядке. Всё в полном порядке. Но Стайлс прислушивается к Зейну и концентрируется на других вещах впервые за несколько месяцев. Он встречается с друзьями, прилагая все усилия, чтобы спрятать от них тот факт, что он страдает по парню, которого, как он уверен, многие из них думают не существует. Он ходит на совещания, погружаясь в работу, путешествует в места, где точно не встретит Луи (перед этим, конечно же, проверяя, где именно будет Томлинсон – просто не может отказать себе в этом), и ему удается наладить свою жизнь почти на целых два месяца. А затем, в один день, посередине его встречи с клиентами, он получает сообщение от администратора отеля, в котором они с Луи увиделись в первый раз.

ваш мальчик здесь

Через час Гарри, собрав чемоданы, улетает в Париж.

***

Когда Гарри добирается до отеля, он сразу же направляется в свой люкс. Он не останавливается, чтобы поприветствовать персонал, не болтает с администратором, и в обычный день он бы сильно винил себя за это и, скорее всего, тут же развернулся и извинился, но… Луи здесь. Прошло два месяца, и Гарри почти трясется от желания увидеть Луи. Почти умирает от желания прикоснуться к нему, поцеловать, услышать. Он настолько пиздецки влюблен, что это уже смешно. Когда Гарри входит в комнату, то замечает открытую дверь на балкон и фигуру, прислонившуюся к ограде. Стайлс проходит внутрь, оставляет свой чемодан в комнате, снимает пальто и галстук. Подойдя к балкону, он растягивает запонки и, когда наконец четко видит Луи, забывает, как дышать. Он абсолютно прекрасен. На нем только рубашка, которую он украл у Гарри после их первой ночи, и больше ничего. В одной руке Луи держит бокал вина, и когда Стайлс подходит ближе, то замечает на шее ожерелье, что подарил ему на день рождения. Вид, который открывает перед ним, заставляет мурашки пробежать по всему телу Гарри, и как только он подходит достаточно близко, его ладони находят свое законное место на талии Луи, и Стайлс оставляет поцелуй на шее парня, совсем рядом с украшением. — Ты выглядишь потрясающе, дорогой. Луи выдыхает и откидывает голову в сторону, и Гарри чувствует, как его тело дрожит, когда он сжимает его еще крепче. — Ты пришёл. Гарри фыркает и запускает одну руку под рубашку Луи, прижимая ладонь к его груди. — Сколько ещё я должен преследовать тебя, чтобы ты понял, что я не собираюсь сдаваться? — Я не знаю, — отвечает Луи и прижимается спиной ближе к Гарри. Стайлс готов кричать от разочарования, потому что Луи должен знать. Но вместо того, чтобы что-то сказать, Гарри переходит к действию. Стайлс одной рукой сжимает талию Луи, а второй прикасается к бокалу вина. Аккуратно, он забирает его из руки парня и опускает на маленький столик, расположенный недалеко от них. Луи скулит, но Гарри тут же затыкает его поцелуем, превращая звук в нуждающийся шёпот. Когда Гарри, наконец, удовлетворяет число засосов, что он оставил на шее Томлинсона – на Луи его рубашка, его ожерелье, так что простите, если в нём просыпается собственник – Стайлс опускает руку на бедро Луи и целует его в плечо. — Хочешь расстегнуть это для меня, дорогой? Хочу посмотреть на тебя, — Луи кивает и послушно начинает расстегивать рубашку. Гарри мурлычет. — Хороший мальчик, всегда слушаешься меня, да, сладкий? Луи чуть ли не тает от поощряющих слов и кивает в ответ. Его щеки горят румянцем, глаза покрыты дымкой, и он отвечает сбившимся, низким голосом. Гарри абсолютно влюблен. — Всегда буду для тебя хорошим, Гарри. Стайлс удовлетворённо смеётся и тянет Луи на себя, двигая по направлению к спальне. — Да, я знаю, куколка, а теперь почему бы тебе не залезть на кровать, хм? И когда Томлинсон слушается, теряясь в простынях и подушках, уже выглядя таким разрушенным, хотя Стайлс едва коснулся его, Гарри теряет контроль. Он целовал Луи тысячу раз. Он прикасался к нему, трахал его, запомнил каждый миллиметр его кожи и все способы, которыми можно заставить его мальчика получить удовольствие. И несмотря на все это, он ни разу не занимался с Луи любовью. Гарри начинает медленно. Сколько он не хотел бы показать свою собственническую натуру, Стайлс не торопится. Он хочет сделать хорошо Луи, и будь он проклят, если у него это не получится. Когда Гарри наконец оказывается внутри Луи, тот успевает кончить дважды. На нём всё ещё надета рубашка, он весь раскраснелся, и его волосы в полном беспорядке. В глазах Томлинсона стоят слезы, и помада, которую он нанёс на губы до этого, теперь размазана по его щёкам, и коже, и белым простыням. Он выглядит потрясающе, и Гарри повторяет ему это снова, и снова, и снова. Когда Стайлс достигает своего оргазма, Луи ногтями царапает его спину и кричит его имя, и Гарри едва сдерживает заветные три слова, который, он уверен, могут к черту разрушить их отношения. Гарри падает на кровать рядом с Луи, запыхаясь, но чувствуя себя на вершине мира. Проходит несколько секунд, прежде чем он притягивает Томлинсона к себе, потому что знает, что его мальчику всегда нужны хорошие объятия после хорошего секса. Они только начинают отходить от эмоций, когда Луи проводит по контурам тату Гарри. Он напряженно молчит, прежде чем заглянуть Стайлсу в глаза. — Это… это была наша последняя встреча? Гарри в шоке раскрывает рот и инстинктивно притягивает Луи ближе к своей груди. — Что? С чего ты вообще это взял? Луи пожимает плечами и облизывает губы. Он больше не смотрит на Гарри, избегая его взгляда, но его палец всё ещё прикасается к руке мужчины. — Просто чувствовалась как… Не знаю. Всё было по-другому. Словно ты пытался сказать мне что-то. Ну, Луи не совсем неправ. Гарри поднимает руку, сжимает подбородок Луи, а затем наклоняет его голову назад, заставляя, наконец, посмотреть себе в глаза. — Луи Томлинсон, ты можешь сбегать от меня каждый день до конца наших жизней, и я всё равно найду способ тебя отыскать, — Гарри качает головой, а затем оставляет поцелуй на носу Луи, улыбаясь, когда видит свежий румянец на щеках парня. — Я остановлю свои поиски, только если ты скажешь мне сделать это, милый. Томлинсон ничего не отвечает, и Гарри перемещает ладонь на его оголенную талию. Он обдумывает свои слова ещё несколько секунд, прежде чем двигается ближе к Луи и шепчет: — Я никогда не перестану искать тебя, Лу, но тебе не обязательно продолжать сбегать от меня. Томлинсон резко смотрит на Гарри глазами, полными слез, но никто из них не произносит ни слова. Они молчат всю ночь, прижимаясь друг к другу, пока, в конце концов, оба не проваливаются в сон.

***

Наутро Гарри просыпается в одиночестве.

***

Проходит месяц, и Гарри… просто не справляется. Он работает двадцать четыре на семь, в большинстве своем ночуя в офисе, потому что не хочет возвращаться домой. Его квартира холодная, темная и пустая, и лишь напоминает ему о том, что Луи там нет, так что Гарри предпочитает неудобный диван офиса своей огромной кровати. За последний месяц Луи был на Ибице, в Испании и Чикаго. Каждый раз Гарри думал полететь вслед за ним (только Господь знает, как сильно ему хотелось), но он не мог себя заставить. Не может заставить себя, зная, что всё равно проснётся в полном одиночестве. Но Стайлс осознает, что рано или поздно он все равно полетит за ним, потому что просто не может оставаться вдалеке. Но сейчас ему просто достаточно знать, где находиться его мальчик, и что он в безопасности.

***

Недостаток того, что в твоей фирме работают профессионалы – они всегда уделяют внимание даже мелочам. Например, ассистент Гарри замечает, что тот уже несколько дней подряд не спит дома, и выгоняет его с работы, запрещая возвращаться до тех пор, пока он не перестанет выглядеть как зомби и не вернется к облику обычного, привлекательного директора крупной фирмы. Конечно, она абсолютно права, но это не останавливает ворчания Гарри. Стайлс вздыхает, открывая дверь квартиры, когда понимает, что она не заперта. И это пиздец. Как. Странно. Со стучащим сердцем Гарри вынимает телефон из кармана, готовый набрать 911 в случае опасности, и пробирается в квартиру. Свет выключен, и ничего из того, что может видеть Гарри, не было передвинуто, от чего он начинает волноваться ещё больше. Стайлс проверяет кухню, гостиную и… не находит ничего. Поэтому он двигается к спальне, ожидая самого худшего. На первый взгляд, всё выглядит как обычно. Затем Гарри смотрит на кровать, и решает, что он, должно быть, просто напросто спит. Потому что перед ним, сладко сопя под одеялом Гарри, лежит Луи. Как всегда, он выглядит, словно ангел. Ангел, который вломился в его квартиру, но всё ещё святое существо. Стайлс не знает, сколько стоит в дверях, тупо пялясь на Луи, но его мозг наконец начинает осознавать, что происходит, и именно в тот момент мужчина понимает, насколько сильно истощён. Может быть, его ассистентка была права. И если быть рациональным, он должен разбудить Луи. Они должны всё обсудить, Гарри должен задать ту кучу вопросов, что роится у него в голове. Вместо этого Стайлс избавляется от своего костюма и залезает на постель, ложась рядом с парнем, которого любит, надеясь, что Луи всё ещё будет в его объятиях, когда он проснётся.

***

Когда Гарри открывает глаза следующим утром, то замечает Луи, свернувшимся калачиком рядом с ним. Он самое красивое существо, которое Гарри когда-либо видел. Солнце обрамляет его лицо, согревая лучами, заставляя парня буквально светиться, и теперь, когда у Стайлса получается рассмотреть парня, он понимает, что на нем надета ещё одна из рубашек Гарри. Стайлс лежит так несколько долгих минут, рассматривая Луи, прежде чем Томлинсон, в конце концов, просыпается, открывает глаза, дарит Гарри маленькую улыбку и шепчет нежное «доброе утро». Гарри улыбается в ответ – не смог бы сдержать улыбку, даже если бы захотел, – и мягко убирает волосы с лица Луи, оглаживая его скулу. — Доброе утро, солнце. Спалось хорошо? — С тобой всегда хорошо, — кивает Луи. Они молчат несколько секунд, прежде чем Гарри берёт ладонь Луи в свою. — Итак… — Томлинсон поднимает брови, дразня мужчину, и тот закатывает глаза. – Почему ты здесь? Луи закусывает нижнюю губу, сжимая руку Гарри. — Если… Если ты не возражаешь, я, эм, хотел бы остаться? — Ты хочешь остаться? — Да, — кивает Луи, краснея. — Если ты примешь меня. Гарри гулко сглатывает, а затем кивает, пытаясь сказать хоть слово сквозь ком, внезапно образовавшийся в горле. — Боже, Лу, я ждал эти слова так долго. Луи хихикает, обхватывая лицо Гарри обеими руками, и наклоняется, чтобы поцеловать его, несмотря на то что оба они начинают плакать. — Прости, что заставил так долго ждать. — Я бы ждал вечность. — Я знаю, ты же пиздецки упрямый. Гарри смеётся и поднимает руку, чтобы накрыть ладонь Луи своей собственной. — Именно, именно потому я всегда тебя и находил. — Я больше не буду сбегать, — выдыхает Луи. Гарри долго смотрит на него, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Просто знай, что если вдруг захочешь и сбежишь, я снова найду тебя. — Не сбегу, — качает головой Томлинсон. — Мне надоело бегать, — парень закусывает губу, а затем пожимает плечами. — Думаю, настало время и мне найти тебя. Гарри просто улыбается и переплетает их пальцы. — Я прямо здесь, милый, и никуда не собираюсь. Луи улыбается в ответ, и в первый раз за несколько месяцев Гарри чувствует, как в его груди расцветает надежда. — Я тоже, Гарри. Я тоже.