sincere, unscripted

— Вы только взгляните, кто по мне соскучился. Бэм Бэм на это лишь слабо прижимает плюшевую игрушку Муми-тролля к своей груди. — Что? Югём правда пытается сдержать улыбку, но это невероятно сложно сделать, смотря на то, как в данный момент одет его лучший друг. Спортивные штаны слегка велики для его бёдер, а футболка широковата ему в плечах. Чёрно-красная клетчатая фланелевая рубашка обвязана вокруг талии, а рукава второй, чёрной с жёлтым, достаточно длинные, чтобы выглядывающие из-под ткани кончики пальцев старшего напоминали кошачьи лапки. Югём чертовски измотан, устал как проклятый, но Конпимук сидит перед ним без грамма макияжа на лице, нацепив на нос круглые очки и, сам того не замечая, по-детски дует губы. — С чего ты вообще взял? — Хмм, дай-ка подумать... Наверное, потому что, когда я зашёл в комнату, ты лежал на моей кровати, обнимал мою любимую игрушку и, вообще, надел чуть ли не половину моего гардероба? Бэм Бэм усмехается. — Может, твои вещи просто более удобные, м? Младший сбрасывает свои сумки с одеждой, наушники и телефон в одну огромную кучу около кровати и подползает ближе к другу, перелезая через скомканное покрывало и падая около старшего лицом вниз. — Возможно. — Возможно,- бормочет Конпимук в ответ и Югём чувствует, как чужая рука прочёсывает его волосы, спускаясь ниже и останавливаясь на затылке, оглаживая нежную кожу большим пальцем с одной стороны. Этот жест — один из способов их невербального общения, и сейчас он буквально означает «да, я скучал по тебе, да, я люблю тебя, здоровенный ты придурок, не заставляй меня говорить это вслух». Из-за истощения после перелёта, шоу, вынудившего его так долго находиться вдали от цивилизации, разлуки с мамой, хёнами и друзьями, столь обыденное прикосновение заставляет глаза Югёма гореть.

Это так глупо.

Он чувствует себя ужасно глупым, и всё только усугубляется, когда первая слеза, скопившаяся в уголке глаза, стекает по его щеке и падает на подушку. Югём обнимает старшего за талию и крепко прижимает к себе, на что тот понимающе хмыкает и осторожно проводит по чужой руке своей, успокаивая и пытаясь в его стальной хватке развернуться на другой бок. Кожа Бэм Бэма как всегда тёплая, а когда он снова решает заговорить, то в его голосе слышится нежность с едва заметными нотками дразнения. — Ладно, пожалуй, я всё таки скучал за тобой. Но только чуть-чуть. — Всего лишь чуть-чуть? Конпимук подвигается ближе, нежно проводя одной рукой по спине младшего, а другую осторожно переместив на его рёбра, и позволяет тому уткнуться носом в изгиб его шеи. Переполняющее ранее чувство тоски покидает Югёма, как только их ноги переплетаются, звук шуршания ткани затихает, а блеклый, едва ощутимый, но такой знакомый аромат одеколона Бэм Бэма заполняет его лёгкие. Он медленно моргает и улыбается, погружаясь в сон, когда слышит тихое «всего лишь чуть-чуть».