Холодный Хогвартс.

Драко беспрерывно стучал в панель двери комнаты девочек из Гриффиндора. На нем были только черные, как обычно, поглаженные брюки. Сам парень был босой, торс был полностью открыт.  — Гермиона, послушай меня, пожалуйста, — голос Малфоя уже садился, а сам блондин медленно спускался вниз, облокачиваясь спиной к двери.

***

Панси бежала с Астрономическую башню, надеясь всеми клетками своего тела, что Уизли уже там и ей не придется его искать. И наконец, поднявшись по ступенькам, девушка радостно кинулась в его объятия.  — У нас получилось, Рон! — крикнула брюнетка, целуя парня в губы.  — Каков теперь наш план? — Рыжий притянул Паркинсон за талию, полностью углубляясь в красоту ее глаз.  — Думаю, теперь он нам и не понадобится, главное терпеливо ждать. Пэнс отошла к балкону, чтобы вдохнуть свежего воздуха. На улице был небольшой ветерок, что быстро растрепал волосы девушки. Она облокотилась на перила и закрыла глаза. Уизли недолго думая подошел к ней, обнимая за талию сзади.  — Я тут подумал, — он наклонился к уху Паркинсон, — а вообще нужны ли нам эти двое? Брюнетка на секунду улыбнулась, а позже повернулась к парню. Проводя холодной ладонью по его щеке, девушка не знала что ответить.  — Зачем мы этого добивались? — шепотом спросила Панси.  — Чтобы им было больно? Слизеринка улыбнулась, показывая передние зубы. Все верно: чтобы они почувствовали боль.  — Я хочу быть с тобой, Рони, но ты сам знаешь…  — Это запрещено правилами, да-да, знаю, — промычал Уизли. — Почему мы не можем как те двое? Просто встречаться поздно ночью и любить друг друга? Девушка закрыла глаза и помотала головой, словно эта идея казалась ей чем-то очень сложным, за что она не готова бороться.  — Пэнс, я люблю тебя больше всего этого мира. Паркинсон улыбнулась, притягивая Рыжего за шиворот рубашки, чтобы снова поцеловать.

***

Малфой протирал руками свое бледное лицо. Слезы катились по щекам, напоминая ему о том дне, когда были похороны отца. Даже на них парень не проронил ни слезинки.  — Гермиона, послушай меня, прошу, — голос блондина превратился в жалобное пищание, — Гермиона, я люблю тебя, я не могу тебя потерять! — слизеринец перешел на крик.  — Малфой? — Лаванда стояла с бумажным пакетом в руках. — У тебя все хорошо? Девушка подошла ближе, доставая палочку из сумки, чтобы открыть дверь. Драко встал, дабы не мешать и осмотрел Браун.  — Ты ее соседка по комнате? Она лишь провела по блондину взглядом и дернула ручку.  — О, Мерлин! Грейнджер лежала на полу без сознания, локоны ее волос небрежно разбросались по полу, а в руке была только палочка. Драко бросился к ней.  — Беги к мисс Помфри и позови ее! Быстрее! — крикнул Драко, пытаясь нащупать пульс у темноволосой. Лаванда уже держала путь в медкабинет.

***

Глубокая ночь. Грейнджер открыла глаза, несколько секунд привыкая к темноте. Ее руку сжимал Малфой, уснувший прямо сидя на стуле рядом. Шатенка погладила его по светлым волосам, улыбаясь уголками губ. Сейчас не хочется что-то слушать насчет Паркинсон, насчет школьного запрета. Хочется просто сидеть и смотреть, как этот парнишка устало дремлет, не издавая ни звука. Драко слабо дернулся и поднял веки, позже протирая глаза рукой.  — Ты очнулась, — слизеринец тут же пришел в себя.  — Недавно, — Гермиона отвела взгляд в сторону, прикусив нижнюю губу.  — Как ты себя чувствуешь? — он вновь погладил девушку по руке, но она тут же отдернулась.  — Я в порядке. На лице блондина появилось недоумение. Вздохнув, Малфой опустил голову.  — Мне жаль, Герм, правда, — шепотом сказал парень, — я не хотел расстроить тебя, я не хотел иметь с этой… — на пару секунд он замолчал, — шлюхой ничего общего. Я не хотел. Грейнджер не ответила. Он смотрела, как на серых глазах появились отблески слезинок. Тяжело слушала, как билось ее сердце, как слова ее возлюбленного пытались залечить раны, но это явно не помогало.  — Я люблю тебя, Гермиона. Я не хочу тебя потерять, — губы Малфоя содрогнулись, когда он облизал их кончиком своего языка. Гриффиндорка протерла лицо ладонью, выпуская воздух из легких почти до конца.  — Знаешь, Драко, я слышу это уже сотый раз. Парень кивнул, ковыряя от нервозности свои заусенцы.  — Дамблдор запретил нам быть вместе, Рональд всегда будет против наших отношений, пытаясь помешать, та же Паркинсон всегда будет рядом с тобой, — она посмотрела на слизеринца. — Я не удивлюсь, если твоя мать захочет, чтобы ты женился на чистокровной волшебнице. Неужели ты забыл какая у меня кровь? Было заметно, как блондин сжимает свою челюсть. Он понимал, что неправ. Прекрасно понимал это. Чувствовал всеми клеточками своего тела. Потому что боль, словно иглы, протыкала кожу.  — Ты слушаешь ме…  — Да плевать, Гермиона! Плевать вообще на них всех. Я хочу быть с тобой! Мне так все равно на этого рыжего ублюдка, на шалаву-Паркинсон. Мать мне не указ! Да, может и мне и нужно жениться и продолжать род с чистокровной, но мой отец мертв, ты же сама это знаешь! Лишь он мог мною попрекать! Дамблдор… А что, Альбусу есть какое-то дело, что будет с нами после школы? Парня переполняла злость вместе с грустью. Он даже встал на ноги от пришедшего к нему адреналина.  — Гермиона, ты будешь моей…  — Ты чего так кричишь, Малфой? Ты видел время на часах? Все уже спят, иди и ты тоже, — мадам Помфри была явно недовольна громким голосом ученика.  — Дайте сказать…  — Нет, Драко, иди в постель, тебе вообще здесь находиться запрещено, особенно с девушкой с другого факультета, давай, — она взяла его под руку и повела к двери. Грейнджер ничего не сказала, лишь провела его взглядом, будто желая в жизни больше не видеть беловолосого принца.

***

Раннее утро. Оно было самым холодным из всех. На улице шел сильный дождь, дул холодный ветер, наклоняя деревья в разные стороны. Лаванда проснулась одна в комнате, даже немного удивляясь тишине. Всегда Грейнджер встала первая, заставляя пробуждаться и Браун, позже шла в душ, оставляя блондинку досыпать. А сейчас другое. Убивающая тишина. В ушах был раздражающий звон, вызывая головную боль. Девушка тяжело вздохнула: сегодня будет тяжелый день. В столовой все как обычно. Большое столпотворение учеников в разноцветных галстуках, учителя, наблюдающие за порядком, запах вкусной еды на столах, шум от многочисленных голосов. Рональд заметил отсутствие Гермионы и нахмурился. Позже встретившись с Панси, он схватил ее за руку, затянув в первый попавшийся туалет.  — Грейнджер не было на завтраке. Думаешь, переборщили?  — Какое мне дело до этой дешевки, Рон. Проспала, может быть. Поссорилась с Драко и не хочет выходить из своей комнатки, бедненькая, — усмехнулась брюнетка. Вены на лбу Уизли вспухли от злости. Он сжал ладони в кулаки, не желая устраивать конфликт со слизеринкой. Девушка поцеловала его в щеку, пальчиками касаясь члена, словно случайно.  — Удивимся вечером, солнышко, — сказала она, оставляя его в одиночестве со своими мыслями.

***

Грейнджер проснулась где-то после полудня. Все тело кололо после того, как она поднялась. На тумбочке стоял пустой пузырек. Когда ушел Драко, Помфри заставила выпить едкую горькую жидкость, чтобы прийти в себя к утру. Накинув на плечи мантию, что все это время висела на крючке, Гермиона решила сегодня никуда не идти, кроме комнаты. Медленным шагом она брела по коридору, думая вчерашних словах Малфоя. Что он имел ввиду? Он хотел, чтобы она стала его навсегда? С чего вообще все началось? С клятвы о том, что они никогда не будут влюбляться? Да. Именно с этого. Первые пару месяцев были просто идеальны. И намека не было на любовь. Потому что они оба не знали, что это такое. Драко — вечно эгоистичный, самовлюбленный и холодный парень, желающий лишь овладеть, чтобы все ему поклонялись. Весь мир ему поклонялся. Гермиона — сладкая, горячая девушка, борющаяся за ум и справедливость, настоящий лев: храбрая и ловкая в своем деле. В ней хранится лишь любовь к близким, к своему хобби, друзьям. Но в них обоих нет той любви, и никогда не было. И тут, два разных характера столкнулись друг с другом. Сначала ненависть. Вечные перепалки на общих уроках, в коридоре, в Большом зале. Потом интерес. Когда они оба не понимали, что с ними происходит. В мыслях было только желание увидеть хотя-бы на секунду фигуру того самого человека. Позже поцелуй, а еще дальше — секс. Мерлин, он был прекрасен. Лучше всего на свете. Каждый вечер, день, год они наслаждались друг другом, мечтая никогда это не заканчивать. Через какое-то время была клятва. Эта гребаная клятва. Как ее поддерживать, если ты уже не можешь скрывать своих чувств? Когда ты видишь того самого, хочется бросить все и всех и побежать в эти теплые любящие объятия. А сейчас? А сейчас признание. В сердце Гермионы не было ничего. «Порошок» заставил все забыть, отпустить, выбросить чувства на ветер. Вся эта магия стала родной для гриффиндорской волшебницы. Она помогала больше не чувствовать боль от любви. Появилась зависимость. Словно наркотик. Открыв дверь своей комнаты, она увидела огромный букет красных роз.  — Вот ведь белобрысый приду…  — Как тебе? — Рональд взял ее за плечи, улыбаясь. О, нет. Только не Уизли.  — Как только узнал, что ты лежала у мадам Помфри, сразу же пошел и купил тебе цветов, — он немного помолчал, а потом сказал: — Уже бы пошел тебя искать, только ты сама нашлась.  — Спасибо, Рон, только это не обязательно было, — скромно улыбнулась Гермиона. Он обнял ее. Хотелось думать, что по-дружески, но кажется парень имел ввиду что-то свое. Девушка постучала ему по спине, как-то не особо желая сейчас обниматься.  — Ты почему не на уроке? — спросила Герм, когда Рон ее окончательно отпустил.  — Хотелось проведать тебя. Грейнджер вздохнула, явно недовольная появлением своего старого друга. Хотелось как-то побыть одной, а не в компании человека, кто испортил ей жизнь.  — Знаешь, Рон, — начала шатенка, — я сейчас хочу побыть одна. Столько всего навалилось… Гриффиндорец тут же поменялся в лице. Он так мало разговаривал с ней на обычные темы, не касающиеся гребаного Малфоя, а тут выпала такая возможность, но кареглазая против.  — Что-то случилось?  — Может и случилось, но я не хочу это кому-то рассказывать, если можешь, оставь меня одну, пожалуйста. Уизли понимал в чем корень проблемы. Улыбнувшись, парень развернулся и открыл дверь.  — Выздоравливай, Гермиона. Наконец-то они добились своего. Хотелось кричать от восторга. Прыгать, плясать, да все что угодно. Рыжий был счастлив. Ему не терпелось встретиться с Панси, чтобы все передать.