Семья

Soundtrack: Sixx A.M. This is gonna hurt (acoustic)

- Винс, я прошу тебя... - Миа, не лезь! - он грубо перебивает горестно заламывающую руки девушку и обращается к сопернику в будущей гонке. - Тачка на тачку, ты не ослышался. Веснушчатый, худощавый хмырь в кепке, надетой козырьком назад, презрительно ухмыляется, сплевывает через открытое окно своего Астон Мартин на асфальт и бросает любопытный взгляд на машину Винса, прежде чем согласиться. Хромированный, черный, старый Шевроле с двумя вертикальными, широкими, светло-серыми полосами по бокам, срывающимися по направлению к заднему бамперу в неравномерный пунктир. Немного грубоватый дизайн снаружи, максимальный комфорт внутри и мощнейшее железо под капотом. Это вовсе не делало машину какой-то исключительной. Обычная доморощенная тачка, за невзрачным видом которой скрываются фантастические мощности. Она по-настоящему хороша и действительно имеет немалую ценность, тем не менее, всего лишь одна из многих. Интересующиеся этим Шевроле или его нынешним владельцем знали удивительный факт: он любит эту машину, как ни одну другую, и ни за что на свете не захочет с ней расстаться. Все просто. Винс, чуть ли не с пеленок считавший, что риск - это именно то, что делает жизнь захватывающей и чего-то стоящей, никогда, до сегодняшнего дня, не ставил свое черное Шевроле на кон. Любую другую машину, но не эту. При том, что не случалось ни единого раза, чтобы он усомнился в своих силах и способностях. Винс мог месяцами не ездить на Шевроле, но никогда о нем не забывал и стабильно поддерживал в превосходном состоянии. К этой машине прикасался только он один. Вывод, что Винс, по каким-то причинам, любит свой Шевроле почти фанатично, напрашивался сам собой. Это было совершенно очевидным... заблуждением. Правду знали только его близкие друзья. Правду о том, что Винс вовсе не был помешан на этой тачке. Он не то, что не боготворил ее - даже не любил, на самом деле. Все два года Винс ждал дня, когда вернет ее прежнему владельцу. Тот придирчиво осмотрит Шевроле со всех сторон и наверняка отпустит бессмысленный, скептический комментарий, вроде: "А это точно та развалюха, что я тебе оставлял?" Винс ворчливо огрызнется, они вместе громко рассмеются, выпьют пива и совершенно естественно и ненавязчиво между ними восстановится прерванная временем и расстоянием дружба. Маленький, незатейливый эпизод будущего, который сегодня стал призраком. - Не наделай глупостей, - с едва различимой тревогой просит Дом, прежде чем увести свою сестру от линии старта. Винс равнодушно кивает.

***

Два года назад

- От дружков Барни я слышал, что ты по уши в дерьме, - говорит Винс, сердито отпихивая в сторону маленькую деревянную табуретку, и заходит в глубь гаража. - Не поделишься? Темноволосый мужчина лет двадцати пяти с легкой щетиной на лице откладывает в сторону гаечный ключ, захлопывает капот и поворачивается к другу: - Это не то, о чем я хотел с тобой поговорить. - Тем не менее, я хочу знать. - Все банально: задолжал бабла. Ничего такого, что я не мог бы разрулить, - буднично отвечает Томас Хупер и срывает с одной из тачек брезент. - Как тебе? Винс смотрит на машину: черный, изрядно помятый Шевроле Импала семьдесят четвертого года выпуска. Справа отсутствует дверца, разбиты обе передние фары, часть краски на изуродованном вмятинами боку содрана. Винс заглядывает под капот, бегло изучает его содержимое и хмыкает: - Еле живой раритет. Где раздобыл? - Джимми удружил. Досталась за бесценок. Винс усмехается, замечая, с каким блеском в глазах друг смотрит на побитую тачку. Том был большим поклонником старых авто, и давно хотел пополнить свою коллекцию Импалой этого года выпуска. Его семья была многодетной, младшей сестре недавно исполнилось девять, поэтому дорогие, нерентабельные покупки он себе не позволял и покупал машины так, чтобы они могли быстро себя окупить. Том привык жить больше для других, чем для себя, но болезненная зависимость от азартных игр периодически одерживала верх над его принципами, в один миг толкая на самое дно. Так продолжалось годами: он падал, чтобы подниматься. Друзьям, семье, любимой девушке Иви не удавалось удерживать его от очередного падения. Это всегда происходило слишком внезапно. Похоже, сейчас снова наступил такой момент. - Она красавица, правда? - спросил Том, улыбаясь. - Да, но над марафетом и содержимым придется изрядно поработать, - Винс одобрительно похлопал друга по плечу. - Какой-то укуренный ушлепок сбил на ней двух пешеходов и попытался скрыться с места происшествия. Пострадавшие отделались тяжелыми травмами, но при задержании в его багажнике обнаружили двести грамм кокаина и теперь он сядет, а тачка должна была пойти под пресс. Джимми подсуетился за десять штук и на нее даже новые документы состряпали. Том вдруг отводит взгляд, и, достав из кармана своей спортивной, блекло-зеленой мастерки ключ от зажигания, протягивает его на открытой ладони: - Держи. Винс непонимающе сводит брови. - Это не подарок, скорее, обязательство, - Том вздыхает. - Мне нужно уехать на время, чувак. Сбереги ее для меня. Винс берет ключ и переводит взгляд с машины на друга: - Надолго? - Надеюсь, нет. - Все настолько серьезно? Только скажи, мы поможем всем, чем сможем. Ты же знаешь... По лицу Тома пробегает тень, прежде чем возвращается привычная безмятежность. - Все обойдется, обещаю. Я справлюсь, как всегда справлялся.

***

- Лживый сукин сын! - сквозь стиснутые зубы рычит Винс, пуская машину в управляемый занос. Шевроле идеально входит в поворот, скользя всеми четырьмя колесами по гладкой, асфальтированной дороге. Винс ожесточенно дергает ручник и как только авто выходит из заноса, тут же совершает скоростной скачок, разгоняясь по прямой. За окном все быстрее мелькает и размывается красивый пейзаж: умиротворенный вечерний город, купающийся в золотых лучах заката. Чудесный день осени, один из последних перед сезоном нагоняющих тоску дождей. Винсу хотелось развить такую скорость, чтобы не видеть этого всего: праздничных флажков на домах, витрин и прилавков, людей и машин. Послать все к дьяволу, свернуть с намеченной трассы и, бездумно вдавив педаль газа, соревноваться в скорости со своими мыслями и воспоминаниями пока не иссякнет топливо в бензобаке. Только это бесполезно - они не будут догонять, потому что не захотят его отпускать даже на миг. И это последняя гонка для него на этой проклятой тачке. - Он не вернется. Его больше нет... Говорят, самоубийство, но он не мог, только не Том. Ему было ради кого и для чего жить. Его убили. Вот только мексиканской полиции нет никакого до этого дела, - в память отравленными шипами впилась сбитая речь сестры Тома, Элли, чтобы проматываться снова и снова как на пленке. Винс вкладывает всю свою ярость в безумную скорость, с которой мчится тачка по дороге. В какой-то миг мелькает мысль, что Миа права - не следовало садиться за руль, не остыв. Что сейчас он не сдержится и на всей скорости вмажется в бетонную стену, разбившись вдребезги. Потому что только так исчезла бы съедающая изнутри пустота в груди. Но нога уверенно жмет тормоз и Шевроле снова входит в поворот. Винс смотрит в зеркало заднего вида - соперника на зеленом Астон Мартин не видно, он не стал пытаться вторить безумию его езды. Оглушительно ревя, Шевроле мчится по участку дороги, изгибающейся плавной дугой, и за гладким, неопасным поворотом пересекает намеченный краской финиш. Винсу меньше всего хочется останавливаться, слышать свист, поздравления, споры по поводу сделанных ставок, и он проезжает мимо набежавшей толпы. Не сегодня. Не сейчас.

***

- Заходи, не стой на пороге. В волосах миссис Хупер появилось слишком много седины. Иногда несколько минут, часов, дней накладывают больший отпечаток, чем десятки лет. Винс хмурится, чувствуя нарастающий внутренний озноб, и заходит в дом. Прошла неделя. Он протягивает конверт: - Возьмите. Женщина дрожащими руками открывает конверт и достает оттуда чек на солидную сумму денег. Растерянно смотрит на Винса. - Два года назад Том попросил меня приберечь машину для него. Теперь это не имеет смысла и я ее продал по очень хорошей цене. Знаю, что это никак не поможет Вашему горю, но, пожалуйста, возьмите. - Спасибо, - сдавленно отвечает миссис Хупер, стараясь сдержать набежавшие слезы. Она, в отличие от мужа и покойного сына, практически ничего не понимала в машинах. Но никаких глубоких знаний в этой сфере и не требовалось, чтобы понимать, что ни одна из машин Тома когда бы то ни было не стоила и половины той суммы, что указана в чеке. Ребята доложили сюда свои деньги. И вовсе не это пожертвование, а осознание того, что ее сына искренне любили и не забыли, вызвало хоть какое-то подобие теплых чувства в израненном сердце.