Звёзды в детских глазах

Вроде бы все. Чувства друг друга ясны и оба не видят смысла создавать из этого проблему. Закрыть глаза на общественное мнение? Сонхва 12 лет к этому шел, а Хонджун имеет двух отличных друзей, которым все равно, лишь бы друг был счастлив. Но, кто такой Джун, если не придумает эти проблемы на пустом месте? Шли дни, что плавно перетекали в месяца. Тесная однушка в общежитии заменяется новой двуспалкой в комнате старшего. Младший бы спросил себя, к чему такие траты, но тихий голосок в его голове шептал ему:"Окупится". Зато омега и не подумает просто так пропускать занятия, под наблюдением старшего. Впрочем, засыпать в любимых объятиях под размеренное дыхание приятнее, чем в переменном холоде под храп соседа по комнате. Но кто же знал, что для молодого не тронутого организма это окажется так сложно ㅡ невинные или любовные поцелуи и крепкие объятия, когда хочешь немного (много) больше. Все свои переживания он мог доверить только хорошему другу, с которым можно и более менее не стыдно об этом говорить ㅡ Чонхо. * * * ㅡ Что-то ты, какой-то нервный в последнее время, ㅡ подмечает Чхве, попивая свой кофе, пока Юнхо отошёл в уборную. ㅡ Хён тоже стал мне об этом чаще говорить, ㅡ сдуваясь, говорит Хонджун. ㅡ И в этом виноват твой хен? ㅡ предполагает омега. Он только тяжело выдыхает и решает рассказать другу о проблеме, понижая голос. ㅡ Я не могу смотреть на него равнодушно, ㅡ нервно стучит короткими ногтями по покрытию стола. Чонхо кивает реплике и продолжает слушать. ㅡ А он, кажись, может. ㅡ Возьми ко вниманию его возраст. Он уже далеко не подросток в пубертате. И при том, очень далеко, ㅡ омега спокойно рассуждает, понимая друга. ㅡ Мне все равно! ㅡ вскрикивает внезапно Джун и тут же затыкается, пристыженный косыми взглядами посетителей кафе. ㅡ Я его омега и мы в отношениях. Я имею на это право, ㅡ не теряя запала говорит он уже тише. ㅡ Так почему ты не пойдешь и не заявишь об этом Сонхва-хену, вместо то, чтобы кричать на меня? ㅡ спокойно спрашивает Чонхо. Хонджун впадает в ступор, понимая, что только что из-за недотраха накричал на друга, который просто констатировал факты. ㅡ О чем спорите? ㅡ спрашивает Юнхо, присаживаясь за стол. ㅡ Хонджун не может намотать сопли на кулак и объяснить своему мужчине то, что у него есть потребность в сексе, ㅡ невозмутимо объясняется Чхве. Он всегда был прямолинеен, особенно с собственным парнем, который, скорее всего и полюбил его за это. Хонджун знал, что этим все закончится, но его ничего не остановило открыться именно Чонхо. ㅡ Оу, ㅡ немного обескуражено реагирует Юнхо. Все же, прямолинейность Чонхо граничит с бестактностью. ㅡ Думаю, тебе стоит обсудить это с самим Сонхва-хеном, ㅡ альфа быстро выходит из положения ㅡ рядом со своим парнем привык. Юнхо доволен собой, Чонхо соглашается с ним, а Хонджун понимает, что сгорит от стыда только, как заведет предстоящий разговор. * * * Наверное, Хонджун молчал бы до скончания веков, если бы его нервозность однажды не вышла из берегов настолько, что подтопила дома пакового спокойствия. ㅡ Джун, нам нужно поговорить, ㅡ старший делает пару медленных вдохов и выдохов, как обычно делает, чтобы не сорваться на учеников. Омега плакать готов от того, насколько эти скачки настроения и черезмерная чувствительность надоели ему. ㅡ Что случилось? До того, как мы стали парой я не замечал за тобой этого, ㅡ по стене стекали капли чая, что были в чашке, осколки которой лежали на полу. Просто Сонхва сделал ему замечания насчёт перекусов в кровати, как делал это тысячу раз до, но на этот раз это переросло в ссору. ㅡ Я... Устаю в университете, ㅡ врёт омега. ㅡ Ты так думаешь? Может ты устал от меня? ㅡ старший легко разглядел в его словах ложь и спросил то, что уже так давно не даёт ему покоя. В этот раз вспыльчивость Джуна сыграла с ним плохую шутку. ㅡ Да, устал! Устал от тебя! Устал от твоей пассивности! У меня чувство, будто я встречаюсь с монахом. Или ты просто импотент? ㅡ без раздумий выпаливает Хонджун, не ведая, что будет дальше. Сонхва в недоумении хлопает глазами, медленно переваривая услышанное. ㅡ Вспомни, как ты отреагировал, когда я впервые тебя поцеловал? Чем это кончилось? Я боюсь сделать что-то не так снова. Знаю, между нами нет никакого Минги и недопонимания, но знал бы ты насколько тяжело мне дался твой уход... ㅡ объяснял бета, начиная понимать, в чем заключается проблема. У Хонджуна в груди щемит. Он сам завязал Паку руки. Хва чувствует, как на щеки ложатся холодные ладошки, глаза прикрывает. В груди такой ураган чувств бушует, обрывает его душу кусочек за кусочком. Так страшно вновь прикоснуться не так и все закончится, месяцы рядом с младшим окажутся лишь приятным сном, о котором думать днями и ночами, засыпать лишь в надежде, что рядом с ним проснешься, но все зря. Пак такого не хочет. ㅡ Прекрати, ㅡ выдавливает слова из себя, пытается держать себя в руках Хон. ㅡ Я не этого хотел, ㅡ дыхание учащается, любимое лицо разглядывает, просит. ㅡ А чего же ты хотел, ㅡ старший приоткрывает глаза и холодные ладошки своими согреть пытается. ㅡ Я... Боялся, как ты сейчас... Я был напуган диссонансом чувств. Меня воротило от того, что находясь рядом с Минги я не переставал думать о тебе, хотеть поскорее оказаться рядом с тобой, ㅡ глаза слезятся, но он не позволяет им сорваться с ресниц. ㅡ Прошу тебя, ㅡ Сонхва целует младшего в уголок губ. ㅡ Ты действительно хочешь этого? ㅡ вглядывается в родные глаза, звёздочки считает. Ураган внутри утихает постепенно, оставляя по себе только волнами накатывающую нежность. Джуни такой ребенок, смотреть на его слезы в глазах невозможно, ровно настолько насколько и слушать дрожащий голос. Ему и душу отдать легко, лишь бы не плакал. ㅡ Да, ㅡ звучит тихо в сантиметрах от любимых губ, омега чувствует себя неловко, будто выпрашивая близость. Легко и невозмутимо бета дарит тому мягкий поцелуй. В противовес этому крепкие руки обхватывают младшего за талию с такой силой, что тот чувствует, как лёгкие сжимаются. Хон и не сопротивляется, вжимается в тело старшего, наверняка, с желанием сломать ребра и поселиться под ними. Волшебными кажутся движения губ, в которых не то, что забыться. Ими жить хочется. Остановить время, чтобы Земля больше не вращалась, люди замерли и часы не тикали нигде на планете. Чтобы этим единственным моментом жить, пока в груди тепло разливается, несмотря на холодный декабрь за окном. Руки младшего перемещаются на плечи, пролазят холодными пальчиками под горловину свитера, щекотят кожу. Пак подмечает мертвецки холодные ладошки и позволяет их греть у себя под кофтой. Сладкий аромат клубники начал распространяться по комнате. Хва отстраняется от чужих губ, чтобы начать исследовать кожу под ушком. ㅡ Всегда любил этот запах... ㅡ шепчет между недолгими поцелуями Пак и чувствует, как его руки пытаются стащить с поясницы ниже. Если бы он не был занят кое чем вкусным и интересным, он бы обязательно посетовал насчёт развязности нового поколения, но увы и ах... Джун теряет контроль над дыханием окончательно, когда бета прикусывает кожицу шеи и одновременно сжимает в ладони его ягодицу. Внизу живота неумолимо быстро тяжелеет и омега смущается этому. Как говорится, за что боролся на то и напоролся. Хонджун мелкими шагами пятится к кровати и ойкает, когда его приподнимают под ягодицами и кладут на постель. Через голову Пак быстро снимает свитер и продолжает исследование чужой шеи, неспеша расстёгивает рубашку на младшем и улыбается, когда чувствует, как холодные ладошки неуверенно притягивают старшего к себе. Джуни сгорает от противоречивых чувств. С одной стороны хена хочется, и организм, и разум, и сердце требует, хочет ближе, а с другой стеснение бьёт по медленно уплывающему сознанию детским молоточком и сковывает движения вместе с голосовыми связками. Теплые руки гладят бока, пересчитывают ребра, а омегу трясет от волшебного чувства кожа к коже. Пак целует бархатную кожу паралельно расстёгивает пуговку на брюках, тянет язычок молнии в низ и пытается стянуть их, только сейчас понимая, насколько они узкие. Хон помогает стянуть из себя стесняющий действия предмет одежды и выдыхает. Ткань трусов будет посвободнее. Старший продолжает играться с чувствительностью младшего, усмехается, когда омега вздрагивает от первого поцелуя, что прилетел на внутреннюю сторону бедра. Запах любимой клубники вытесняет весь воздух из лёгких и Сонхва замечает, что из белья можно выжимать. Пара поцелуев на тазобедренных косточках и Хон перестал чувствовать на себе неприятно липнущюю ткань. Возбуждённый член тут же накрыла широкая ладонь, а приглушённый стон вырвался из чужих губ. Щеки раскраснелись донельзя, пока их обладатель настойчиво сдерживал любые звуки, ладонью прикрыв рот. Трепещущие ресницы и заломанные брови выдавали Джуна. Если бы Пак мог смеяться в такой ситуации, он бы непременно сделал это. ㅡ Джуни, ㅡ тихо зовёт старший. К сожалению, омега услышал того сквозь шум в ушах и открыл глаза ㅡ стал сведетелем довольно развратной картины. Сонхва разводит худые колени в сторону и нависает на младшим. ㅡ Ты хотел этого, ㅡ аккуратно убирает чужую ладонь с губ. ㅡ Наслаждайся теперь сполна, ㅡ целует несколько секунд томно и резко отстраняется. Мягкие ягодицы разводят в сторону и старший на пробу вводит один палец, хлюпает природной смазкой, которой щедро собралось. Горячие стеночки от непривычки сжимаются вокруг и Пак порывается сразу ввести второй, но слышит неровный выдох омеги, что заставляет притормозить. Непривычно глубоко Хон чувствует чужой палец, за все эти несколько месяцев рядом со старшим он и не доставал собственными пальцами настолько глубоко. Через несколько минут бета под негромкий скулёж вводит второй и сразу третий пальцы. Тугое колечко мышц плохо поддается такой растяжке, а Джун чувствует слабость в руках и коленях от внезапно ударившей по голове боли. Он хнычет, показывая свое недовольство, но затихает, когда Сонхва продолжает надрачивать ему другой рукой. Омега прогибается в спине и грязно выругивается, когда головку его члена целуют одновременно с точным попаданием по простате внутри. Хонджун почти готов спросить, за что? То боль, то удовольствие. А Пак усмехается мыслям о том, что омега ㅡ сын учителя ㅡ настолько грубо выражается. Младший находит в себе волю, зарывшись пятерней в волосы, оторвать Хва от посасывания его члена. ㅡ Не так быстро, ㅡ шепчет он в губы старшего, притягивает к себе для поцелуя, чтобы хоть чем-то себя занять, пока пальцы в нем творят волшебство. Через время Хон осмелел до слабых подмахиваний бедрами и бета понял, что, черт возьми, хватит. Сонхва, живя с этим соблазнительным чудом под боком, задавался вопросом, а не сделали ли годы воздержания и природа беты его импотентом так быстро, о чем и говорил младший, но сейчас, когда любимая задница крутится на его трёх пальцах, а ее обладатель награждает его не смелыми стонами, то какие к черту "очень далеко за двадцать". Пак чувствует себя так, как в самых ужасных его фантазиях не чувствовали себя обычные альфы в гон. Хонджун возбуждается сильнее наблюдая за тем, как старший сам расправляется с брюками и бельем вместе. Все течки проведенные на подавителях и обезболивающих ему нужен был лишь один член. И, да, пожалуйста, он это знал всегда. И тогда, когда сбегал от Минги на это время к Чонхо, когда тот же альфа устраивал разбор полетов на фоне недотраха, а омега просто не мог, понимал, что сам себе поставит сомнительный блок, но не мог. За то теперь, когда неприятную пустоту после пальцев заменяет горячий, желанный член он может все. И, не боясь ничего, стонать во весь голос, и в чужую шею вгрызаться, пока боль не заглушается наслаждением, и выгибаться искусно, чтобы у хена глубже получалось протолкнуться, не стесняясь громких шлепков потных тел. Все, чего ещё с семнадцати лет требовала природа ㅡ крепких рук на ягодицах и восхитительного, как уже успел наречь его сам Хонджун, члена, несмотря на пол. Бетам никто не запрещал получать и дарить удовольствие. Сколько лет воздержания сделали из него неумолимого любовника. Юность потраченная на получение образования, заиграла в жилах, готова дарить омеге лучший первый раз. Никакого "хен" в их спальне. Если младшему и удается не давиться воздухом, выпуская их себя конкретные звуки, то это только имя старшего, шею которого не стесняется любовно разрисовать уже совершенно не от боли. Стеснительность пропала и ничего не мешало юному телу подмахивать мягкими бедрами навстречу, а слабым от переизбытка чувств рукам стараться раскрасить плечи и спину старшего. Чувствуя нарастающий ком напряжения, Хонджун, забывая дышать, цепляется смазанным поцелуем в чужие губы и, выкрикивая в них любимое имя, изливается, пачкая животы обоих. Через шум в ушах старший чувствует, как дрожит тело под ним и выходит из Джуна, в пару движений руки пачкая простынь. Пак падает на спину совсем рядом и не обращает внимание на мокрые пряди волос, упавшие на глаза. Под боком тело до сих пор дрожит в послеоргазменных судорогах и шумно дышит. ㅡ Да, ㅡ когда младший вновь может говорить, выдает. ㅡ Что? ㅡ спрашивает Сонхва, подтягивая младшего к себе ближе. ㅡ Я знал, что ты моложе, чем притворяешься, ㅡ шутит Хон и клюет бету в щеку, но тут же морщится из-за резкости движения и тихо шипит. ㅡ Шшш, куда такой быстрый? ㅡ говорит Пак и вспоминает, что совсем позабыл позаботиться о комфорте омеги ещё во время прелюдий. Омега тихо хихикает и остаётся лежать. ㅡ Все равно, в следующий раз я сверху, ㅡ выпаливает младший и прячет лицо в шее беты от стеснения. ㅡ Прости, что? ㅡ Сонхва чуть не давится воздухом от услышанного. Ну да, это же ребенок. Не отстанет пока не надоест. А, если быть точным, то вряд ли Сонхва, когда-нибудь надоест Хонджуну. Конечно, им предстоит ещё вечность вместе в попытке построить семью, но все удастся только, как оба поймут, что стали семьёй ещё в тот далёкий момент, когда один малыш с миньоном в руках переступил порог одного детского дома, сумев подарить звёзды в собственных глазах лишь одному учителю. * * * ㅡ Хен, ㅡ привлекает к себе внимание Хонджун, не отрывая взгляда от окна и цепких ручек от игрушки. ㅡ Что? ㅡ старший заглядывает в зеркало заднего вида, чтобы лишний раз убедиться, что с ребенком все впорядке. ㅡ Теперь меня любите миньон и вы? ㅡ задорно спрашивает он, хитро улыбаясь. ㅡ Миньон и я, ㅡ улыбается ему Сонхва.