Давай я...

      «Сегодня в 22:30. Мой кабинет».              Записка, которую получила Микаса, не на шутку взволновала девушку. Чтобы бы было, если бы это кто-нибудь прочитал? Даже подумать страшно.              Микаса чуть улыбнулась: она уже представляла, как майор Ханджи визжит от радости, Армин понимающе ухмыляется, а Эрен… нет, лучше не думать о нем. Тем более, она дала обещание капитану.              Вдохнув такой знакомый запах чернил и смяв бумажку, Микаса спрятала её под подушку, где хранились прошлые письма Леви.              Две короткие фразы, написанные красивым четким почерком, а Микасе уже хочется броситься на шею всегда равнодушному Аккерману. Только его кажущееся безразличие и сдерживало рвущиеся из тугой груди Микасы эмоции.              На часах было уже 22:00, и Микаса нервно ворочалась в кровати: капитан не любил, когда она опаздывала. Да и она, честно признаться, не любила задерживаться: после таких опозданий задница просто адски горела.              «И о чем я думаю?» — краснея, Микаса зарылась в подушку головой в нелепой попытке остановить череду смущающих её мыслей. Но записка капитана не давала уснуть, заставляя перебирать, перебирать волнительные строчки снова и снова.              Микаса всё же решила дождаться Сашу, которая еще не вернулась из своего рейда на кухню. Аккерман не сомневалась, что Блаус еще долго не придет: по крайней мере, пока не найдет вожделенное мясо.              Минут через двадцать дверь приоткрылась и в комнату на цыпочках прошла Саша, держа в зубах приличный кусок мяса. Микаса аж подскочила: счастливая Блаус впивалась в мясо аккуратными зубками, и на холодный пол падали сочные капли крови.              — Микас, ты не спишь, что ли? — удивилась Саша, усаживаясь на соседнюю кровать.              «А по-твоему, легко заснуть, когда ты уже должна стоять в кабинете Аккермана и дожидаться своей незавидной участи?» — хотелось ей ответить, но Микаса сдержалась: на разговоры с Сашей просто катастрофически не хватало времени. Поэтому Аккерман только покачала головой.              — Ты меня ждала? Как мило, Микаса-а-а! — радостно защебетала Блаус, пока Аккерман бормотала проклятия в свой адрес, — до пресловутой встречи с Леви оставалось всего три минуты.              — Тогда я сейчас лягу, только мяско доем, — заверила её Саша и тут же принялась уминать украденное (а, если говорить словами Блаус, «взятое на хранение»).              — Ага.              Саша быстро схомячила толстый кусок, облизнулась и довольно откинулась на спинку кровати.              — Фу-у-ух, — протянула она, на что Микаса недовольно фыркнула.              — Ты скоро? — не выдержала Аккерман, внутренне укорив себя за излишнее нетерпение.              — Хр-хр… — «ответила» Саша, плотнее закутываясь в одеяло.              «Мне бы так», — с горечью подумала Микаса. Девушка сомневалась, стоит ли идти к Риваю: назначенное время давно уже вышло.              После долгих колебаний Микаса все-таки выскользнула за дверь, прихватив с собой дорогой сердцу красный шарф. Леви не любил, когда она опаздывала, — но еще больше он не любил подарок Эрена. И Микаса это прекрасно знала и представляла, но уходить ночью из родной комнаты было немного боязно, а любимая вещь на шее еще хранила остатки храбрости, пережитой во время недавней вылазки.              «Неизвестно еще, что он сделает на этот раз». И Микаса решилась на отчаянный поступок: в случае плохого исхода она заварит Леви чай — был шанс, что капитана это обстоятельство успокоит и он не будет раздражаться по любому поводу.              Ох, если бы всё было так легко...              

***

      

      Леви Аккерман в эту ночь был как никогда занят. Горы ненаписанных отчетов возвышались на столе, но чернильница стояла аккуратно (собственно, как и всё в его комнате) на краю гладкой чистой поверхности. Записку он написал неосознанно: Леви и сам не знал, что сподвигло его на это. Микаса точно придет — и только это удерживало Аккермана от нервного срыва.              Образ темноволосой девушки надолго отпечатался в его памяти. Сколько Леви ни пытался избавиться от того чувства, делающего его слабым, ничего из глупых попыток отстраниться и держать дистанцию не вышло.              Конечно, такие странные отношения не нравились Леви, всегда отличавшемуся консервативными взглядами на жизнь, но он радовался хотя бы этому. Микаса не хочет раскрывать их «тайную» связь. Что ж, пусть будет так, хотя он и не рад такому развитию событий.              В списке людей, которым было запрещено что-либо говорить, крупным шрифтом значилась Ханджи Зое. Леви лично вписывал имя ученой, которая не преминет разболтать их секрет всему Разведкорпусу и населению за стеной Мария, если оно там осталось вообще.              В дверь легко постучали. Леви хмыкнул: Микаса всегда действует осторожно и уже после, когда понимает, что человеку можно доверять, раскрывает свой особенный характер. Втайне Леви радовался, что попал в «тройку лидеров» дорогих Микасе людей. Конечно, удручал тот факт, что среди этих людей значился Йегер, но Леви как-нибудь когда-нибудь от него избавится. По крайней мере, Леви Аккерман продолжал тешить себя слабой надеждой на успех.              Стук усилился. Аккерман знал: Микаса не откроет дверь, пока он, Леви, не даст на это свое разрешение. Пришлось выходить из-за стола и открывать дверь в нелепом порыве гостеприимства. Дергая ручку на себя, Леви не удержался от усталого вздоха. Он мог поспорить, что Микаса это слышала: иначе почему за дверью перестали стучать?              Дверь приоткрылась, и капитану выпал шанс лицезреть удивленное личико Микасы. Не то чтобы девушка не привыкла, что спит с капитаном, но… да, она не привыкла. И наверное, никогда не привыкнет к такому.              — Что топчешься? Заходи, — для любимой девушки Леви даже голос смягчил, но прозвучало всё равно грубовато, отчего Микаса заметно скуксилась.              — Я чаек заварю, ладно? — Микаса, всё еще обиженная, твердым шагом повернула в сторону кухни. Он не стал её останавливать: все-таки понимал, что дуется Микаса на законных основаниях, поэтому мешать ей и портить с ней отношения он не собирался.              Услышав, что Микаса достает чашки из шкафчиков с характерным звоном, Леви прошел к столу и погрузился в работу с головой. На минуту он даже позабыл об Аккерман, заваривающей ему чай.              Холодная рука опустилась на плечо внезапно, и Леви невольно дернулся: видимо сработал рефлекс. Микаса тут же прижалась к сильной, уставшей спине Ривая, положила чашку с горячим чаем прямо на отчеты и обвила свободными руками шею капитана.              — Я занят, — прошептал он чуть слышно, но к отчетам не притронулся, носом вдыхая древесный аромат её духов. Микаса только придвинула чашку поближе, выпустив Леви из нежных объятий.              — Тц, не делай так больше.              — Что именно? — удивилась мигом расхрабревшая Аккерман.              — Не ставь чашку на ценные бумаги, — процедил капитан.              Микаса заметно обиделась. Ей почему-то думалось, что Леви скажет что-то вроде: «Не прижимайся ко мне так. Я могу не сдержаться». Конечно, это были одни только её фантазии, но ведь мечтать ей никто не запрещает.              — И не прижимайся ко мне так, — недовольно буркнул Леви.              Сердце Микасы тут же забухало, а непристойные мысли смешались в одну кучу. Безумно хотелось спросить: «А иначе что?..» Но Леви и не думал продолжать: оставить Микасу в неведении было намного интереснее.              Чай давно остыл, а они всё так же продолжали сверлить друг друга злобными взглядами. Ну что еще можно сказать: Аккерманы и есть Аккерманы.              — Микаса, ты так и будешь пялиться на меня, пока я тебя не трахну? — наконец прямолинейно заявил Леви.              — Нет, сэр, — ответила Микаса, вытянувшись по струнке, словно стояла сейчас перед командиром на допросе. Леви не понравилось это её «сэр», но ничего поделать он не мог: если Аккерман вобьет что-то себе в голову, то уже никакие силы не заставят её поменять раз принятое решение.              Собственно, Леви всегда поддерживал её выбор, но не сегодня. Сегодня ему срочно нужна Микаса, и желательно голая.              — Ну так приступай к своим непосредственным обязанностям, — скорее приказал, чем попросил капитан.              Микаса, поняв, что, пока Леви зол (еще и неизвестно почему), избежать «наказания» не получится, послушно прильнула к напряженной спине Аккермана, забравшись цепкими пальчиками под всегда чистую рубашку.              — Так лучше? — дерзнула спросить она. Леви только согласно кивнул, чуть пригубив остывший напиток. Чай приятно охлаждал нутро, уничтожая разгоряченные мысли, но ненадолго. Леви развернулся вполоборота, касаясь мягких губ брюнетки своими. Все-таки чай спасает от многого, но не от внезапно нахлынувшего возбуждения.              

***

      

      Микаса лежала в кровати, боясь шевельнуться. Леви спал слева, и девушка не хотела его тревожить: наверняка он ужасно устал после всего. Под «всем» Микаса имела ввиду работу над отчетами и недавнюю вылазку, а вовсе не секс.              «Может, всё же вернуться к себе?» — крутилась в голове отчаянная мысль.              — Спишь? — спросила Микаса у спящего Леви, не надеясь услышать ответ.              — Как я могу заснуть, когда ты дышишь мне в затылок и постоянно вздыхаешь, причем через одинаковые промежутки? — возмутился Ривай, повернувшись к Микасе лицом, на котором буквально было написано: «Как же я тебя люблю ненавижу».              — Ну, я думала, ты спишь после всего произошедшего, — призналась она. Брови Леви в ответ на такое откровение взлетели вверх, выдавая крайнюю степень удивления.              — Да, ты меня достаточно вымотала, — усмехнувшись, произнес Аккерман. Видимо, откровенный разговор начал набирать обороты.              — Я не о сексе, — разъяснила Микаса, заметно покраснев при этом.              — Да ну? А о чем же? — ухмылка Леви медленно превращалась в оскал.              — О твоей работе, — сухо ответила Микаса, не желая больше продолжать поднятую тему. Леви тут же отвернулся, почувствовав, что разговаривать девушка не намерена. Но следующий вопрос поставил его даже не в тупик, а в глухой угол:              — Давай я удалю себе грудь?              Честно признаться, мужчина не совсем понял, был ли это вопрос или же Микаса просто поставила его перед фактом. Тем не менее, Аккерман развернулся и встретился с уверенным взглядом серых глаз.              — Тебя, случаем, титан не покалечил? — грубо отозвался Ривай, схватив Микасу за руку, которая до этого неподвижно лежала поверх одеяла. — Даже не думай об этом! — добавил он, сильнее сжав тонкие запястья девушки.              — Ай, больно же! — непроизвольно вырвалось у нее. — И чего ты так странно реагируешь? Грудь моя, так что мне и решать, что с ней делать.              — Зачем тогда спрашивала? — огрызнулся Ривай.              — Просто хотела услышать твое независимое мнение, — надула губки Микаса.              — Всё, выслушала? А теперь спи, — и Леви, отвернувшись, заодно сгреб её в охапку.              — А все-таки… без груди мне было бы комфортнее. Во-первых, ничего мешать во время вылазок не будет, удобнее пользоваться ремнями и всё такое. Во-вторых, не надо закупаться дорогим бельем, чтобы потом ты его порвал. В-третьих… — Микаса хотела уже продолжить, но не успела: Леви перехватил инициативу, продолжив начатую ранее мысль.              — А в-третьих, Микаса, я люблю твою грудь. Так что кончай думать о всяких глупостях и марш на кухню заваривать мне чай!              Спорить с Леви бесполезно, так что Микаса вылезает из-под одеяла, бурча по пути что-то неразборчивое — но, безусловно, милое, — и наконец улыбается, как только покидает пределы импровизированной спальни.              «Все-таки Леви бывает иногда забавным, особенно когда злится», — думает она, пока ищет в верхнем шкафчике коробку с черным чаем.