The Departed

Дженни стояла босиком на влажной ночной траве. Холодные кончики стеблей приятно щекотали её ступни, словно природа пыталась отвлечь её от тревожных мыслей. Глаза были закрыты — она вдыхала чистый, терпкий воздух, в котором пахло грозой и соснами. Её сердце билось чуть быстрее, чем обычно, — не от страха, а от предчувствия чего-то великого. Она выбралась во двор тайком, когда весь дом спал. Ей так не хватало этой простой свободы — просто стоять одной под ночным небом, без взглядов, ожиданий, тяжёлых слов. Уже завтра всё изменится. Завтра Дженни станет Верховной ведьмой. Официально. При полном совете. Среди них будет и Тэён — та самая, которую Дженни помнила ещё маленькой девочкой, стоящей в стороне, с властным взглядом и неоспоримой силой. Но внутри неё не было чувства торжества. Только тяжесть. Неизбежность. «Что он хочет? Меня? Мою силу? Или мою смерть?» — пронеслось у неё в голове. Мысли о Ли Донуке вытесняли всё остальное. Она не боялась за себя. Она боялась за других. — Пришло время делать всё самой… У меня есть сила, — прошептала она, опуская взгляд на свою ладонь, в которой тихо пробежала искра. — …которую я не умею контролировать. Она сжала пальцы, будто пыталась удержать эту силу внутри. Слёзы невольно навернулись на глаза. И больше всего сейчас ей не хватало Юнги. Неделя без его слов, без его прикосновений — и каждое утро начиналось с пустоты. Где он? Жив ли? Вдруг ночной воздух дрогнул. Дженни резко открыла глаза. Прямо перед ней, словно вышедшая из снов, стояла женщина. В красном платье, грациозная, с тёплым сиянием вокруг. Дженни замерла, в изумлении прищурившись — лицо женщины было до боли знакомо. — Поздравляю. Завтра ты станешь Верховной, — с нежной улыбкой произнесла гостья. Голос её был мягким, но полным силы. Это была Кара. Сердце Дженни бешено застучало — Кара была её отражением. Их лица были почти идентичны. Только в глазах Кары читалась зрелость, пережитая боль и несломленная решимость. Она элегантно присела на старинный плетёный стул, и Дженни, сама не замечая, как, опустилась рядом, словно подчиняясь невидимой воле. — Я знаю, ты давно хотела поговорить со мной, — сказала Кара. — И сейчас самое время. Дженни сжала край своей ночной рубашки, словно пытаясь сдержать поток эмоций. — Кара… У меня столько вопросов. Столько… — Я догадываюсь. Спрашивай. — Как ты… как ты связана с Ли Донуком? Кара отвела взгляд, её ресницы дрогнули. — На тот момент я уже родила дочь. Совет присматривал за ней как за будущей Верховной. А я… я была свободной. Любила путешествовать. Во Франции я встретила его. Донук. Он был тем мужчиной, о котором я мечтала: умный, благородный, обворожительный. Он знал, кто я. А я знала, кто он. Но тогда… нам было всё равно. Внутри Дженни всё сжалось. Она чувствовала, как сердце поднимается к горлу. — Мы любили друг друга, по-настоящему. Но за этой любовью скрывалась цель. — Кара грустно улыбнулась. — Он хотел меня. Моей силы. Моего разума. Он мечтал о мире без охотников, где правили бы древние. Я — Верховная — была ключом. — И он… убил тебя? — Нет. Несмотря на всё, он не смог. Меня убил охотник. В тот день я увидела видение, что Донук в беде. Я помчалась в лес. Там он держал охотника, а другой, напуганный, выстрелил, думая, что я усопшая. — Так… ты умерла… за него? — Такова была моя судьба, — мягко произнесла Кара. — Но он больше не тот. Сейчас он другой. Он хуже, и стремительней идет к своей цели. — Он монстр. Он разрушает всё. Как мне остановить его? Что мне делать? Кара посмотрела на неё с нежностью и болью. Подошла, села ближе и положила руку на дрожащую ногу Дженни. — Ты стоишь на перепутье, милая. Один путь — это путь Донука. Второй — убить его. Всей силой, которая в тебе есть. Только ты можешь решить, кто ты на самом деле. Громкий стук в дверь выдернул Дженни из тревожного сна. Сквозь мутное сознание она различила, как ручка повернулась — в комнату вошла Джису, с прямой осанкой и подносом в руках. Она поставила его на тумбочку рядом с кроватью и, не говоря ни слова, опустилась на край кресла напротив. — Твоё кофе уже остывает, — сказала она спокойно. — Девочки внизу продолжают тренироваться. Мы подготовили мантии. Всё идёт по плану. — Хорошо… — Дженни села ровно, с усилием отбрасывая с плеч одеяло, и взяла чашку в обе руки, словно ища в ней тепло и спокойствие. — Мама здесь? — Нет. Она вместе с советом готовится к твоей церемонии, — Джису взглянула пристальнее и нахмурилась. — У тебя глаза… ты плакала? Дженни отвела взгляд, сделав вид, что задумалась. Она не собиралась делиться своим ночным видением. Кара должна остаться в её памяти. — Нет… всё в порядке, — тихо ответила она. — скажи ты узнавала о положении охотников? Где они сейчас? — Их укрыли в засекреченном помещении. Помогла организация отца Чимина. Тренировки проходят там. Чонгук сказал, не так просторно, как в академии, но условия приемлемые. — А где они живут? — В доме Чимина. Все, кроме Юнги, — с лёгким нажимом произнесла Джису, зная, что Дженни именно его имеет в виду. Губы Дженни дрогнули. Она опустила взгляд в чашку. Почему он отказался от помощи? Почему снова выбрал одиночество? Было бы легче, если бы он был рядом, под одной крышей с остальными. — Я не буду тебя больше тревожить, — мягко сказала Джису, поднимаясь. — Платье для церемонии в шкафу. Собирайся. Она вышла, а Дженни осталась сидеть, вглядываясь в дрожащую поверхность кофе, будто в отражение судьбы. На нижнем этаже особняка царил контролируемый хаос. Грохот. Громкий стон. И чей-то смех. Розэ с морщащимся от боли лицом, с трудом поднималась с пола, отряхивая колени. Её волосы взъерошены, а мантия сбилась набок. Она снова врезалась в тот же проклятый книжный шкаф, неудачно телепортировавшись. — Ты уже третий день подряд влетаешь в этот шкаф, — рассмеялась Лиса, вытирая слёзы от смеха. Она держалась за живот, едва стоя на ногах. — Потому что у тебя руки из задницы, а не учительский талант! — сквозь раздражение процедила Розэ и метнула взглядом в сторону сестры. В ту же секунду Лиса вскрикнула и дёрнулась вниз — будто кто-то резко потянул её за волосы. — Стерва неблагодарная! — фыркнула Лиса и подняла руку, чтобы дать ответный удар. Но обе замерли, как по команде, услышав глухой, но властный стук по лестнице. На верхней ступени стояла Джису, с холодной строгостью во взгляде. Её руки были скрещены, и даже воздух казался тише, когда она заговорила: — Прекратили. Вы забыли, какой сегодня день? Сёстры опустили головы, виновато молча кивая. — Лиса… — Джису остановила взгляд на подруге. — Ты не отдыхаешь ни минуты. Может, пора дать себе передышку? — Я не могу, — Лиса вытерла покрасневшие глаза и опустилась на диван, уткнувшись в подлокотник. — Я была на грани смерти. Я не позволю себе снова быть слабой. — Ты так только хуже делаешь себе, — раздражённо бросила Розэ, и на ходу надевая наушники. Она проскользнула мимо, устало отмахнувшись от ссоры, и исчезла на кухне. В доме нарастало напряжение. Сегодня — день, который изменит всё. И каждая из них знала, что дальше будет только труднее. Джису достала свой смартфон, и быстро напечатала сообщение: " У нас сегодня тяжёлый день, Дженни станет верховной официально. Как ты? Ей очень плохо, если ты знаешь, где Юнги, то напиши.» В просторном подвале особняка Чимина гремело железо и звучал глухой ритм ударов по мешкам. Чонгук с усилием поднимал гантели, сосредоточенный, с прищуренными глазами. Его мускулы напряглись до предела, пот капал с подбородка. Он делал последний, самый тяжёлый подход — тот, который должен был превзойти его собственный рекорд. — Давай, ещё немного! — выкрикнул Тэхён, весь в мокрой насквозь белой майке, обтягивающей его торс. — Осталось ровно… один повтор! Но в этот момент смартфон Чонгука завибрировал на скамье. Он мгновенно бросил гантели прямо под ноги с глухим грохотом, заставив Тэхёна фыркнуть. — Вот же… — Тэхён с досадой шлёпнул друга полотенцем по плечу. — И зачем я вообще тебя подбадривал? — раздосадованный, он направился к Чимину, который сосредоточенно отжимался на брусьях в дальнем углу зала. — Джису написала, — выдохнул Чонгук, усаживаясь на скамью и разминая запястья. Его слова заставили всех замереть и насторожиться. — Пишет, что сегодня Дженни станет Верховной. И спрашивает, где Юнги. Парни переглянулись, и в зале повисла короткая пауза. Все пожали плечами — мол, никто не знает. — Напиши ей, что я сам предлагал помочь Юнги, но он отказался, — сказал Чимин, не сбавляя темпа. Его руки двигались плавно и точно, словно машина. — Кто-нибудь ещё что-то спрашивал? — Нет, — Чонгук ответил коротко, уже печатая ответ. Но в следующую секунду уголки его губ чуть приподнялись, и он добавил строчку: «Соскучилась по мне?» — Похоже, нашей Диве интереснее другая ведьма, чем миссии, — пропел Тэхён, смеясь и увернувшись от пробегающего мимо взгляда Чимина. — Понабрался словечек от Лалисы, — буркнул Чимин, но усмешка выдала, что ему не всё равно. — Ты вообще с ней общаешься? У вас же… любовь? — Конечно, пишу ей утром, днём и вечером. Но она иногда игнорирует. Вчера, например, я попросил фото, она прислала снимок паука, которого нашла у Дженни в доме, — Тэхён развёл руками, но при этом явно умилялся. Всё-таки характер у Лалисы так и остался тяжёлым, несмотря на их отношения, но это ему в ней нравится Чимин хмыкнул. Образ Лалисы с пауком был настолько типично «ведьминским», что вызвал у него невольную улыбку. Впрочем, его мысли были где-то рядом с Чеён. Он не мог не признать — эта ведьма топила его ледяное сердце так, как не удавалось никому прежде. — Что насчёт миссии? — спросил Чонгук, подходя ближе и вытирая полотенцем пот с шеи. — Твой брат уже дал инструкции? — Да, — кивнул Чимин, плавно опускаясь с брусьев и растягивая шею. — Мы отправимся в компанию Zero. — Zero?.. А что мы там делаем? Учим бизнесменов не воровать? — усмехнулся Чонгук, и в зале прозвучал общий смешок. — Джун сказал, что директор компании давно под подозрением. Есть версия, что он древний, — голос Чимина стал серьёзнее. — Пока угрозы не было, но если это правда — мы можем перехватить инициативу и уничтожить одного из сильнейших до того, как они начнут охоту на нас. Тишина. Только гул вентиляции и скрип кожи на гантельных лавках. Тэхён слегка вздрогнул — в воспоминаниях снова всплыл тот момент, когда он впервые встретился с древним. Тогда он выжил чудом. С тех пор он стал сильнее, быстрее. Но страх… остался. — Ладно, — пробормотал он, сжав кулаки. — Тогда надо тренироваться дальше. В этот раз мы должны быть готовы. И железо снова загремело. А в воздухе чувствовалось: грядёт нечто большее.

***

В дверь комнаты Дженни раздался мягкий, но уверенный стук. — Уходи, я занята! — раздражённо выкрикнула она. Ответа не последовало — лишь долгий тяжёлый вздох. Затем дверь медленно отворилась. Айша вошла, несмотря на сопротивление дочери. Дженни стояла посреди комнаты, спиной к двери, перед высоким зеркалом. Её руки, вытянутые назад, тщетно пытались дотянуться до молнии на спине — лёгкое, почти прозрачное платье мягко облегало её тело, но оставалось не застёгнутым. — Ты правда выбрала это платье? — проворчала Дженни, заметив мать в отражении. Айша ничего не сказала. С легкой улыбкой она подошла ближе, и уверенным движением застегнула молнию. Платье мягко село по фигуре, будто созданное специально под Дженни. — Это платье принадлежало всем женщинам нашей крови, — произнесла она почти шепотом. — Каждая из них в нём становилась Верховной. Это наша линия, наша кровь. Дженни замерла. Она взглянула в зеркало и впервые по-настоящему увидела себя: не девочку, а женщину. Сильную. Уязвимую. Избранную. Айша подошла ближе и мягко коснулась её щеки. — Посмотри на меня. — Дженни подняла глаза. Во взгляде матери была любовь, но за ней — тревога. Та самая, которую она всегда умело скрывала. — Ты у меня такая красивая… — прошептала Айша, сдерживая дрожь в голосе. — Прости, что не смогла уберечь тебя от всего. Я так старалась… — Мама… — губы Дженни дрогнули. В её сердце впервые пронеслось острое, тёплое понимание: страх матери. За всё, что может случиться. За то, что, возможно, уже не предотвратить. — В конце концов, это должно было случиться, — тихо сказала Дженни, обнимая мать. — Я постараюсь быть в безопасности… столько, сколько смогу. Обещаю. Айша прижала дочь крепко. На секунду они стали не ведьмами, не участницами великой судьбы — просто матерью и дочерью. — Пойдём, тебя уже все ждут. Они вышли из комнаты вместе. Айша держала Дженни за руку, словно боялась отпустить. Но, подойдя к последней ступени, она остановилась. — Дальше ты должна идти одна. Таков путь. Дженни кивнула. Её пальцы дрогнули, когда она отпустила руку матери. Перед ней открылась дверь — она сделала шаг вперёд. Холодный воздух коснулся её кожи, и в груди болезненно сжалось. Слёзы подступили к глазам — не от страха, а от осознания: всё теперь будет по-другому. Но её ноги не дрожали. Она шла по земле предков — той самой тропой, по которой шли поколения ведьм до неё. И с каждым шагом Дженни становилась тише. Сильнее. Ближе к своей судьбе. Туман медленно полз по земле, как живой, скользя меж камней и трав, подбираясь к величественному кругу ведьм. В центре леса, среди древних деревьев, где не ступала нога обычного человека, располагался Круг Стихий — место, где на протяжении столетий проходили самые важные обряды ведьмы. Дженни стояла в центре круга, её белое платье едва колыхалась на ветру, а босые ноги чувствовали влагу прохладной травы. Она была единственной без мантии — тело открытое для силы, открытое для судьбы. Вокруг неё — три фигуры в тёмных мантиях, лица прикрыты капюшонами. Но Дженни знала их без слов. Лиса стояла справа — непоколебимая, с затянутыми в перчатками. Розэ — слева, её глаза, как всегда, были полны света и внимательности, она контролировала потоки энергии. Позади, на шаг ближе к лесу, находилась Джису — спокойная, сосредоточенная, держащая заклинание защиты на кончиках пальцев. Сестринство, скреплённое клятвой крови и магии. В этот момент лес разошёлся, будто подчинившись воле. По каменной дорожке, плавно ступая в ритме священного ветра, появилась Айша. Её осанка — прямая, гордая. Тёмно-фиолетовая мантия струилась по земле, а в изящной руке она держала серебряный веер. Он не был просто аксессуаром — это был артефакт, передававшийся по материнской линии, наполненный мудростью предков. Айша подошла ближе, взгляд её был строг, но в глубине глаз — тревожная материнская любовь. — Дженни, — её голос раздался мягко, но глубоко, наполняя пространство. — Сегодня ты войдёшь в круг как дитя, но выйдешь из него как Верховная. Но прежде ты должна быть готова не только телом, но и сердцем. И тогда появилась Тэён. Она словно возникла из воздуха. Тяжёлая мантия, украшенная символами стихий, развевалась за её спиной. На груди — медальон Совета Ведьм. Её лицо было спокойно, но строго — как у той, кто несёт судьбы на своих плечах. — Мы собрались здесь, в присутствии силы, света, тьмы и крови, — начала Тэён, поднимая руки к небу. — Чтобы принять новую Верховную, рождённую от линии Айши, избранную самой магией. Дженни почувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее. Земля под её ногами затрепетала, ветер закружил в вихрь, заставив платье развеваться, как крылья. — Прими этот дар, Дженни, — произнесла Тэён. — Прими свою силу. Назови своё истинное имя! Дженни закрыла глаза. Она почувствовала, как её подруги встали ближе, образовав защитный треугольник. Айша расправила веер, посылая поток энергии прямо к дочери. Лес стих. Даже птицы замолчали. — Моё имя… — голос Дженни сорвался, но она собралась. — Дженни Ким, дочь Айши, чистокровная ведьма, защитница сестёр, правительница ведьм. Я принимаю судьбу. Я — Верховная. В этот миг с неба сорвался луч света, озарив круг. Магия вспыхнула вокруг, поднимая клубы золотистого тумана. Символы древних вспыхнули на земле, а Дженни — словно вспыхнула изнутри. Тэён продолжала произносить древние, неразборчивые формулы на забытом языке ведьм — каждое слово отдавалось вибрацией в груди, словно стучало в ритме сердца самой Земли. Подойдя к Дженни, Тэён медленно взяла её за руку. Движения были торжественными, почти священными. В другой руке она держала ритуальный кинжал с рунами, покрытый налётом времени, который когда-то принадлежал первой Верховной. Лезвие едва блеснуло в луче света, когда она провела его по ладони Дженни — тонкий, точный разрез. Кровь капнула на землю. Она стекала с пальцев Дженни прямо на древние символы, вырезанные в центре каменного круга. В тот же миг символы вспыхнули алым светом — магия пробудилась, будто узнала свою хозяйку. Вся поляна замерла. Мгновение — тишина. И затем — как единый голос, как волна, поднимающаяся к небу — все ведьмы подняли руки вверх, их ладони раскрылись к небу, и громко, уверенно, со всей силой они начали скандировать: — ВЕ-РХОВ-НАЯ! ВЕ-РХОВ-НАЯ! ВЕ-РХОВ-НАЯ! Голоса сливались в гул, воздух дрожал от силы звучания. Птицы разлетелись с веток, огонь факелов затрепетал и вспыхнул ярче, магия заполнила всё пространство. Дженни стояла в центре круга, рана на ладони светилась, но боли не было. Только жар, исходящий из самой земли, наполняющий её изнутри. Волосы её развевались, платье словно колыхалось без ветра, и глаза — теперь ясные, сильные — сияли отражением силы, которую она только что приняла. Она больше не просто ведьма. Она — Верховная. Обряд завершился. Тишина опустилась на лесную поляну, только ветер колыхал мантии, играл с волосами, шептал в кронах, словно стараясь сохранить эту магическую тайну. Все трое подруг — Розэ, Лалиса и Джису — сняли капюшоны, и в этот момент напряжение, сдерживаемое в их телах, рухнуло. Розэ, не скрывая эмоций, уткнулась в плечо Лалисы, дрожащими пальцами вытирая слёзы. Та тоже была глубоко тронута, сжав руку сестры, будто не желая отпускать. Их дыхание сбивалось, голос застревал в горле. Джису стояла чуть в стороне, её губы дрожали от улыбки, полные глаза от гордости. Тэён подошла к Дженни, ласково она взяла её за ладонь. Тёплое, золотистое свечение мягко охватило её руку — и глубокий порез на коже медленно исчез, словно его никогда не было. Боль ушла вместе с тревогой. — Теперь ты на своём месте, Дженни, — тихо сказала Тэён. — Заслуженно. — она сделала шаг назад, не сводя с неё взгляда. — Ты знаешь, что делать дальше. Война началась. И ты — её центр. Её голос был спокоен, но за этими словами чувствовалась мощь всей вековой магии, всей истории ведьм. Она кивнула, подала знак. И в следующее мгновение все ведьмы Совета, что стояли в круге, исчезли. Воздух дрогнул, и они испарились — не оставив ни шороха, ни запаха, ни пепла. Будто никогда и не стояли здесь. Дженни все также пристально смотрела на свою ладонь, линии на коже, тонкие и знакомые, теперь будто светились отголоски силы, что пронеслась через её тело во время обряда. Всё произошло так стремительно, так мощно, что она до сих пор чувствовала пустоту, оставшуюся после прилива магии. — Завтра собрание, — напомнила Айша, входя в гостиную с ровной, но серьёзной интонацией. Она обвела взглядом всех девушек. — Там будут и охотники, и ведьмы. Это встреча исторической важности. Постарайтесь выспаться. Когда Айша удалилась, в доме повисла тишина, которую нарушал только тихий звон ложки в чашке Дженни. Остальные ведьмы остались внизу. Кто-то уютно устроился на диване, кто-то уже начинал теребить подол мантии от напряжённого любопытства. — Ты почувствовала что-то? — первой нарушила молчание Розэ, задумчиво покусывая подушечку пальца. — Эти вспышки дали тебе больше силы? — нависла через спинку дивана Лиса, её глаза буквально впивались в Дженни. — Хмм… ну, я не чувствую резонанса в энергетике. — Дайте ей договорить, — устало вздохнула Джису, глядя на Дженни, будто чувствуя её внутреннюю ломкость. Дженни медленно подняла глаза. В её взгляде было нечто большее, чем просто эмоция — глубинное чувство сопричастности к чему-то древнему и великому. — Это было… невероятно, — прошептала она. — Я почувствовала, как будто все ведьмы, от самой первой до последней, прошли сквозь меня. Их страхи, их сила, их решимость. Это был миг, но я запомню его навсегда. — Вот теперь у меня мурашки, — Лиса резко встала. — Всё, я побежала на тренировку. Дженни меня вдохновила. — она выбежала из комнаты, оставив за собой только лёгкий сквозняк и синхронный вздох Розэ и Джису. — Она точно не в себе, — прошептала Розэ, качая головой. — Ты думала, что скажешь завтра? Очевидно, речь пойдёт о том, что случилось. И о нём… — аккуратно говорила Джису. Дженни не успела ответить. Тело напряглось, глаза расширились — видение. Оно пришло внезапно, как вспышка молнии. Она вздрогнула, чашка выпала из её рук и разбилась, звонко ударившись об пол. — Дженни?! — вскрикнули Джису и Розэ, вскочив с мест и подбежав к ней. Но та уже улыбалась. Странно, мягко, будто внутри неё что-то окончательно прояснилось. — Извините… я просто устала, — тихо сказала она. — Мне нужно в комнату. Пожалуйста, не беспокойте меня. — она вышла, оставив подруг с массой вопросов и тревог. Розэ провела рукой по лицу. — Я скоро с ума сойду от этих её перепадов. То молчит, то смеётся, то… как будто уходит в себя. Джису молча смотрела на лестницу, по которой исчезла Дженни. — Как там наши парни? — пробормотала Розэ, надеясь сменить тему. — Наши? — с приподнятой бровью обернулась Джису, ухмыляясь. — Н-ну, да! А что такого? — вспыхнула Розэ. — Лиса меня дразнит, теперь ты? Джису рассмеялась, но мягко. — Всё хорошо. Просто… Чимин действительно помог принял парней в дом, чтобы они были вместе. С этими словами она развернулась и вышла, оставив Розэ наедине с её мыслями, где за вспышками раздражения скрывалась совсем иная эмоция.

***

Дженни сидела на краю своей кровати, босые ноги касались прохладного пола, а ночной ветер лениво трепал шторы у распахнутого балкона. Луна отбрасывала серебристый свет на её лицо, и в груди не утихала тревога. Видение, что она сегодня увидела, было предельно ясным — он рядом. И это должно было случиться… прямо сейчас. Внезапно она уловила — не звук, а ощущение. Тихие шаги под окном. Сердце замерло. Дженни вскочила, бросилась к балкону и, не колеблясь ни секунды, прыгнула вниз с парапета, сквозь холодный воздух. Её поймали. Юнги. Они упали на мягкую, прохладную траву, его руки крепко обняли её, не дав удариться. Тела встретились, переплелись, и Дженни впервые за много ночей вдохнула до боли знакомый запах — терпкий, родной, такой… его. — Дженни… ты… откуда ты взялась?.. — прошептал он, ещё не веря. Она, едва отдышавшись, села на него сверху, склонилась, обвила его за шею, прижавшись так, как будто боялась снова потерять. — А ты думаешь, почему ты так легко прошёл защиту территории Верховной? — прошептала она сквозь улыбку, трепещущую от волнения. — Я сама ослабила барьеры. Я знала, что ты придёшь… Юнги не смог удержаться — дрогнув, он прижался лбом к её шее, вдохнул аромат кожи, волос, силы и нежности, которую так долго не чувствовал. Он был спокоен только здесь — рядом с ней. — Пойдём, — тихо сказала Дженни, обвивая его ладонь своей. — Пока нас никто не увидел. Она была в лёгкой ночной рубашке, её шаги по траве были бесшумны. Луна освещала их путь сквозь лес, озаряя каждое дерево, каждый куст. Наконец, они вышли на поляну, залитую светом. Трава была тёплая, шелковистая. Юнги снял куртку и бережно разложил её на земле. Дженни села на неё, подтянув колени, прижалась плечом к нему. Её волосы касались его руки, грудь поднималась в медленном, но взволнованном дыхании. — Ты заставил меня волноваться, Юнги, — прошептала она, словно мурлыча, и теснее прижалась к нему. — Где ты был? Он опустил взгляд, не сразу ответил. В его глазах отражался лунный свет. — Я был с Хосоком… — сказал он наконец. — Мы оба все-таки усопшие, должны держаться вместе. Остальные пока не знают, кто я на самом деле. И, если честно, я предпочёл остаться в тени. Но я рядом. Я наблюдаю. И буду там, когда понадоблюсь. Он слегка усмехнулся, но в голосе чувствовалась усталость. — Мы пересекаемся с ними в организации Пака. Без Хосока, конечно. Там сейчас очень суровые тренировки. Новое оружие. Всё жёстко. — он перевёл взгляд на неё. — Но я не забыл о тебе ни на секунду. Дженни прикрыла глаза, прислонилась щекой к его плечу. Этот момент был слишком хрупким, чтобы его торопить. Но в нём было всё, чего она ждала. — Я думаю, ты правильно поступил, — Дженни опустила ладонь поверх его руки, медленно сцепляя их пальцы. Тепло его кожи мгновенно прошло сквозь неё, будто напомнив, как давно она не чувствовала себя в безопасности. — Тебе нужно быть осторожным. Я… к сожалению, не смогу быть рядом. Пока. Это убивает меня. Юнги поднял взгляд, его глаза были наполнены той самой глубиной, которую она так часто ловила во снах. Он наклонился и бережно убрал с её щеки выбившуюся прядь. — Дженни… я всё равно рядом. Ты почувствовала меня — сразу. Это уже значит многое. Пока есть хотя бы такая возможность. — он сделал паузу, потом спросил с серьёзностью: — Ты уже стала Верховной? Она кивнула, и по телу пробежала дрожь. — Да… это произошло сегодня. Это было… нечто. Всё вспыхнуло. Символы, голоса, кровь. Я всё ещё чувствую эту энергию в себе. Завтра будет собрание. Он внимательно посмотрел на неё, в голосе не было сомнений: — Ты справишься. Я в тебя верю. Хотя… — он хмыкнул, вспоминая, — Да, конечно изначально, ты мало давала надежды…только как заноза, следом ходила. — Эй! — она приподняла руку, но вместо удара положила её на его щеку, проведя подушечками пальцев по скуле. — Я просто знала, что ты мой. Это было… предчувствие. Слишком особенное, чтобы игнорировать. — Не скажу, что я был против, — с привычной нежностью он щёлкнул её по носу. — Ты сильная, Дженни. Ты не просто Верховная. Эти слова дрогнули в её груди. Груз ответственности всё ещё висел, но рядом с ним — лёгкость от присутствия Юнги, как будто он вытягивал из неё страх и оставлял только пульсирующее, живое ощущение любви. — На самом деле, — прошептала она, — я бы всё отдала, чтобы просто быть с тобой. Где-то далеко. Где нет ведьм, советов, охотников, усопших. Где есть только ты и я. Она посмотрела на его губы — и в следующий миг его пальцы мягко зарылись в её волосы, потянули ближе. Он целовал её сдержанно, будто боялся обжечься, и в то же время — жадно. Дженни дрожала от каждого прикосновения, от того, как он гладил её спину, плечи, бёдра. Она села сверху, не разрывая поцелуя, её колени обхватили его бёдра, ночнушка задралась выше, обнажая гладкую кожу, переливающуюся в свете луны. Юнги провёл ладонью вверх по её бедру. — Я хочу... — она оторвалась от его губ, их лбы соприкасались, дыхание тяжёлое, дыхание общее. — Давай… просто будем вместе. Сейчас. Пока можем. Он обвил её руками, прижал к себе плотнее, так, чтобы она чувствовала, как сильно он её хочет. Его взгляд был полон пыла и нежности. — Я постараюсь быть осторожным… — прошептал он. — Я хочу быть с тобой. Полностью. Юнги смотрел на неё так, будто в этот момент ничего больше не существовало. Его пальцы нежно зарывались в её волосы, притягивая ближе. Он целовал её так, будто боялся спугнуть — медленно, вдумчиво. Их дыхание смешивалось, сердце билось в одном ритме. Она ощущала, как тело сгорает от прикосновений — всё внутри пульсировало ожиданием, напряжением, сладким предвкушением. — Юнги… — её голос сорвался на выдохе, когда он прижал губы к её шее, мягко касаясь чувствительной кожи. — Я никогда… не была с кем-то так близко. Он замер, поднял взгляд. В его глазах пламя и нежность. — Ты можешь доверять мне…— прошептал он. — Я хочу, чтобы ты запомнила это не как страсть… а как соединение. Он осторожно уложил её на куртку, сам опускаясь рядом, следя за каждым движением. Его руки были горячими и внимательными, скользили по её телу с ласковой неспешностью. Он медленно притянул её ближе, их дыхание становилось всё более частым, всё горячее. Он изучал её губы, шептал ласковые, обволакивающие слова, и она отвечала прикосновениями, жадными и нежными одновременно. Её тело было тонким, тёплым, дрожащим — но не от страха, а от желания. Она скользнула ладонями по его спине, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, как он сам сдерживает себя, чтобы не быть слишком резким. Он гладил её обнажённые бёдра, приподнимая ткань ночнушки всё выше, пока она не оказалась почти полностью под ним. Юнги остановился, смотрел на неё, как будто видел впервые. В её лице, в изгибе плеч, в каждой линии тела было нечто завораживающее — что-то большее, чем просто красота. Дженни лежала перед ним, приподнявшись на локтях. В её взгляде была жажда, но и ожидание, лёгкое волнение — она доверяла ему полностью. Он медленно склонился к ней, целуя живот, спускаясь всё ниже. Каждый его поцелуй был нежным. Дженни резко втянула воздух, когда его губы коснулись её чуть ниже самого чувствительного места — мягко, внимательно, с полной отдачей. Она не ожидала такой глубины, такой тонкой, чуткой ласки. Он не торопился. Он не просто касался её — он восхищался ею. Она дрожала, выгибаясь навстречу его губам, чувствуя, как с каждым его движением волна тепла захлёстывает её всё сильнее. Юнги держал её за бёдра, крепко, но бережно, она была самой драгоценной частью его мира. Её дыхание стало прерывистым, её губы шептали его имя, почти бессознательно. Когда она приподнялась, прижавшись к нему, её взгляд скользнул вниз. На его теле уже не было рубашки, и он тоже не скрывал своего возбуждения. И тогда она увидела его полностью. Её глаза расширились от удивления, дыхание на мгновение перехватило. — Теперь я волнуюсь… — сорвалось у неё с дрожью, больше восхищения, чем смущения. Юнги лишь мягко улыбнулся, глядя ей в глаза. — Всё в порядке, — прошептал он, приблизившись, целуя её губы с особой нежностью. — Мы сделаем это так, как ты захочешь. Он снова прижал её к себе, и Дженни, уже без страха, позволила себе раствориться в ощущениях. — Я хочу быть с тобой… полностью, — прошептала она, обвивая его ногами. — Я готова. Он скользнул губами вниз по её шее, медленно, оставляя невидимые следы тепла, задержался на ключице, а затем опустился ниже. Пальцы скользили по внутренней стороне бедра, медленно, вызывая у неё тихий стон, который он поймал губами. Когда он вошёл в неё, всё произошло мягко, но ощутимо. Дженни резко вдохнула, её тело выгнулось навстречу ему, сердце билось в ушах. Он замер, давая ей привыкнуть, целуя её губы, пока боль не растворилась в жарком приливе удовольствия. Он держал её за руку, будто клялся никогда не отпускать, и шептал её имя с такой страстью, что она почувствовала — в этом моменте нет ни магии, ни силы — только они.

***

Чимин сосредоточенно раскладывал оружие на металлическом столе в гараже — каждую деталь он проверял вручную, будто собирался в последний бой. Он передавал оружие Тэхёну, тот ловко складывал всё в багажник черного микроавтобуса, почти не поднимая глаз. Наблюдая за ними, Джун, старший брат Чимина, стоял в полутьме. Внешне он был его отражением — такие же черты лица, только волосы тёмные, взгляд жёстче, а походка выдавала охотника с многолетней практикой. — Ваша машина будет идти за нашей. Хочу, чтобы вы понимали — это первое полномасштабное нападение на предполагаемого древнего, — его голос был чётким и ровным, — и ошибки могут стоить дорого. — Не беспокойся, у нас есть опыт, — отозвался Тэхён, кивая, с едва заметной ухмылкой на лице. — Откуда у вас уверенность, что директор действительно древний? Джун сделал шаг ближе, его ботинки гулко отозвались по бетону. — На протяжении сорока лет он появлялся в крупных компаниях — разные имена, но одно и то же лицо. Это первый, кто попался на столь откровенном повторении. Подозрение стало слишком весомым, чтобы его игнорировать. — он хлопнул Чимина по плечу — ободряюще, по-братски. — Не разочаруй. — Как скажешь, непогрешимый первенец семьи Пак, — холодно ответил Чимин, скинув руку брата с плеча и продолжив загрузку сумок, не оборачиваясь. Взгляд его стал колючим, дыхание ровным и жестким, будто он уже готов был войти в бой. Чонгук, наблюдая за обменом, не сдержался: — Всё ещё не ладишь с братом? — Я не враждую, — резко, почти отстранённо бросил Чимин, защёлкивая обойму. — Просто отец сделал из нас конкурентов с детства. — он щёлкнул предохранителем автомата и резко скомандовал: — По местам. Я за рулём. Здание, к которому они прибыли, возвышалось в центре города как исполин — стеклянный монолит с сорока этажами, отражающий небо и солнце. Его размеры и абсолютная пустота внутри казались зловеще спокойными. Охотники начали проникновение: кто-то через крышу, кто-то — через главный вход. Трио Чимин, Тэхён и Чонгук — выбрали чёрный вход, скрытый от глаз прохожих. — Чёрт, в этой маске нечем дышать, — проворчал Чонгук, спустив её под подбородок и держа оружие наготове. Он постоянно оглядывался, пальцы были на спусковом крючке. — Мы правда будем проверять каждый кабинет? — раздражённо спросил Тэхён, его зрачки расширены от концентрации, лазерные прицелы плясали по стенам. Пули в их автоматах были заряжены особым составом — усиленным ядом вербены. Предполагалось, что он мог ослабить древнего за считаные минуты. Но это — только теория. — Только если он сам не пожелает встретить нас первым, — отозвался Чимин, подключая микрофон на руке. — Первый этаж чист. — Принято. Мы на третьем, поднимайтесь на десятый. Остальные будут спускаться сверху, — голос Джуна прозвучал в наушниках. Чимин закатил глаза, но жестом указал парням на лифт. В лифте играла абсурдно весёлая мелодия, не сочетающаяся с тройкой молчаливых, сосредоточенных парней в чёрной униформе и с оружием в руках. — С такой музыкой проще выброситься в окно, чем работать здесь каждый день, — сдавленно хихикнул Тэхён, нарушая напряжение. — Да, рисковать жизнями как мы, намного веселее, — добавил Чонгук, перехватывая автомат. Лифт мягко остановился. Двери открылись — перед ними был длинный, пустой коридор. Они двинулись вперёд, резкими движениями проверяя каждую дверь. — Пусто, — Тэхён выбил ногой одну из них. — Опять никого… — Чёрт возьми, — Чимин опустил оружие. — Уверен, утечка. Он знал, что мы придём. Но внезапно в тишине раздались мелодичные, уверенные шаги. Трое охотников резко обернулись, прицелившись. Из-за поворота появился мужчина в элегантном костюме, с осанкой уверенного в себе человека. — Знаете, сколько стоит заменить эти двери? — спокойно спросил он, не обращая внимания на лазерные точки на груди. — Вы не из налоговой? — задал вопрос с долей иронией. — Почти, — усмехнулся Тэхён, держа оружие наготове. Но его тревожило спокойствие мужчины. Он не проявлял страха. Ни малейшего. — Опустите оружие, — безмятежно сказал он, указывая на свой кабинет. — Я предпочёл бы начать с разговора. — он вошёл, оставив дверь приоткрытой. Комната была просторной, стены — стеклянные, стол — массивный, заваленный бумагами и электронными досье. — Нашли что-нибудь? — в рации прозвучал голос Джуна. Чимин нажал кнопку: — Пока нет, — солгал, и жестом приказал идти за ним. — Будьте настороже, — прошептал он, поднимая палец вверх. — Это может быть ловушка. Внутри Пак Богом уже сидел за столом, перебирая бумаги с видом занятых размышлений. Он выглядел… удивительно живым для предполагаемого древнего. — Я знал, что рано или поздно на меня обратят внимание, — сказал он, не поднимая головы. — В этом мире успех — подозрение. Особенно, когда тебе больше ста лет. Парни смотрели на него серьезно, но не стали перебивать. — Я прожил дольше, чем вы можете себе представить, — Пак Богом говорил спокойно, сложив руки перед собой и опустив на них подбородок. Его голос был хрипловат, но удивительно уверенный. — Моя юность была беспощадной. Я родился нищим, не знал, что такое крошка хлеба. Время было жестокое — вы о нём наверняка лишь читали. Он сделал паузу, и в тишине было слышно, как на улице завывает ветер. — Когда мне было тридцать пять, мою жену… мою любимую… убили. А меня обратили. Был ли я в гневе? — он поднял глаза, холодные, как лёд. — Определённо. Я носил в себе ярость, пока не нашёл того, кто меня превратил. И не уничтожил его собственными руками. Тэхён сглотнул, ощущая, как с каждым словом Пака Богома его слова проникают в самое нутро. Он не лгал. Ни голос, ни тело, ни глаза — ничто не выдавало фальши. Это был рассказ выжившего. История, в которой чувствовалась тяжесть сотен лет. — А люди? — резко спросил Чимин, прищурившись. — Скольких ты убил, прежде чем стать древним? Богом кивнул. Он не стал отрицать. — Да. Убивал. — Его голос оставался спокойным, почти исповедальным. — У усопших есть пределы. Без контроля и дозировки крови они сходят с ума. Но последние двадцать лет… — он выдохнул, — я не убил ни одного человека. Я покупаю кровь. Есть рынки, есть система. Живой бизнес, как бы это ни звучало. Чонгук чуть плотнее сжал рукоять автомата, его палец был на спусковом крючке, но взгляд дрогнул. Эти признания звучали слишком честно. Слишком по-человечески. — И к чему тогда этот разговор? — спросил он хрипло. Богом слегка улыбнулся уголком губ. — К тому, что я не хочу вступать в этот бой, — он откинулся на спинку кресла, положив ногу на ногу. — Я добился того, чего хотел. Я живу так, как мечтал. Даже с бессмертием. Я не хочу умирать. И уж точно — не хочу помогать Ли Донуку. — Ты и правда думаешь, что мы примем это? — Чимин с недоверием стиснул зубы, пристально глядя на него. — Придётся, — Богом неспешно достал пачку сигарет, не обращая внимания на наведённые на него лазеры. — Я был на Совете древних. И могу сказать вам — война будет быстрой. Безжалостной. — он закурил, задержал дым и выдохнул медленно, как будто в этом был ритуал. — Среди них есть женщина с холодным сердцем, которая подчиняет молодых мужчин и любит их кровь. Есть монах, одержимый кровью девушек, особенно девственниц.Древний-шут с безумием в глазах и смехом, от которого кровь стынет. И хладнокровный с зелёными волосами, сильный, а рядом с ним подчиненная — ведьма с необычной силой. — Он бросил взгляд на Чонгука, который напрягся. — И конечно… Ли Донук. Первый. Самый древний. Самый опасный. Тэхён медленно опустил оружие, словно потерял контроль над дыханием. Слова Богома звучали не как угроза — как правда, от которой нет спасения. Чонгук всмотрелся в сигаретный дым, что поднимался вверх, и на миг вспомнил ту ведьму, что видел однажды в библиотеке. Совпадение? — Ты красиво говоришь, — Чимин снял маску, бросив её на стол и глядя прямо на него. — Тогда скажи главное. Как убить Ли Донука? Богом встретился с ним взглядом, его лицо впервые стало серьёзным до предела. — Спросите у Верховной, — ответил он, туша сигарету. — Она знает больше, чем вы думаете. Где-то сверху раздался топот. Голоса. Приближались охотники с других этажей. Богом встал из кресла. Его тень скользнула по стене, когда он медленно направился к окну. — Мы хорошо поговорили, — сказал он, бросая последний взгляд через плечо. — Желаю вам остаться в живых. И прежде чем кто-либо успел поднять оружие, его тело словно рассыпалось в дым. Тонкая завеса прошла через окно, которое оказалось распахнутым настежь. Остался только ветер. В следующий миг в кабинет ворвались охотники — с оружием, в броне. Но внутри был лишь дым и пустота. — Он здесь был? — голос Джуна прорезал воздух, как удар плетью. Он быстро подошёл к брату, не скрывая ярости. В следующий миг резко развернул Чимина за плечо, заставляя того остановиться и встретиться взглядом. Их лица оказались в опасной близости, и в глазах Джуна пылал огонь — смесь злости, недоверия и ощущения проигрыша. — Чимин, он был здесь?! Вы его упустили?! — почти прорычал он, стиснув пальцы на руке брата. Чимин не отстранился. Его лицо оставалось каменным, только в глазах сверкнуло раздражение. — Мы были с ним в одном помещении, — произнёс он чётко. — Он говорил с нами, Джун. Он не нападал. Он дал информацию, важную информацию. — Ты дал древнему уйти?! — Джун шагнул ближе, его голос задрожал. — Какого чёрта ты не дал сигнал?! — Потому что он не атаковал. Потому что он говорил. — Чимин отбросил руку брата с плеча. — А ты меня поставил во главе этой группы. Так вот, я и принял решение. Как лидер. — Это была ошибка, — процедил Джун. — Возможно, — с ледяной сдержанностью ответил Чимин. — Но теперь мы знаем больше, чем до того, как вошли сюда. Он знал про Донука. Про Совет. Про войну. Тэхён и Чонгук молча наблюдали за словесной дуэлью, переглянувшись — напряжение между братьями было густым. — Он должен был быть мёртв, — выдохнул Джун, отходя на шаг, как будто сдерживая себя. — И мы были готовы, — резко сказал Чимин. — Но он исчез, Джун. Ты бы даже не успел моргнуть. Повисла напряжённая тишина. Затем Джун резко развернулся, махнув рукой: — Мы обсудим это позже. На собрании.

***

Она чувствовала его нахождение рядом. Он следил, подкрадывался, и наконец выдал себя, когда она завела его в лес, где не было ни души, ни города рядом. Земля была усеяна телами — охранники Айши лежали без признаков жизни, лица их застыли в ужасе. Ни крика, ни шанса — всё произошло в одно мгновение. На фоне искорёженного защитного круга, стояла Айша. Не сломленная. Её веер покоился в изящной руке, раскрытый, готовый к бою. Её платье развевалось от ветра, но в глазах — камень. — Ты убил их, — произнесла она, почти шепотом, но в каждой ноте её голоса дрожала сила. — Разумеется, — отозвался Ли Донук, выходя из тени. Его походка была спокойной, даже грациозной. На лице не маска, не злоба, а почти благородная вежливость, будто он пришёл на приём, а не на бой. — Зачем ты здесь? Тебе мало было Кары? — Айша держала веер наготове, её пальцы слегка дрожали не от страха, а от ярости, сдерживаемой волей. — Чтобы забрать то, что принадлежит мне, — Донук остановился всего в нескольких метрах от неё. Его голос был спокоен, как лёд. — Твою дочь. Мгновение тишины. Только ветер пронёсся между ними, закружив опавшие листья. — Ты никогда не прикоснёшься к ней. Никогда, ведь она убьёт тебя. — Айша медленно раскрыла веер полностью. С каждым его раскрытием в воздухе возникало напряжение. — Айша, — Донук произнёс её имя мягко, даже почти ласково, но его глаза оставались чёрными и пустыми. — Дженни Верховная. А я её судьба. Мы с ней рождены из одного пламени. Ты не остановишь то, что уже решено. И она придет ко мне, когда я сделаю то, зачем пришел сюда. — Тогда я сгорю, но заберу тебя с собой, — прошипела она. И воздух разорвался. Айша взмахнула веером — порыв ветра со звоном прорезал пространство, ударив в Донука магической волной. Земля содрогнулась, деревья закачались. Донук отступил на полшага, но лишь усмехнулся. Он поднял руку — и тени за его спиной ожили, превращаясь в острые, как лезвие, щупальца тьмы, бросившиеся на ведьму. Айша закрутила веер, вызывая вихрь, который с треском отбрасывал их в стороны. — Ты сильна, Айша… с тебя бы получилась неплохая Верховная, — произнёс Донук, остановившись. — Но ты — прошлое. Дженни — будущее. Он взмахнул рукой, и всё пространство сжалось. Вокруг Айши тени сомкнулись в кольцо. Она бросила последний щит, призвала силу всех ведьм своего рода. Символы вспыхнули на её коже, на веере, в небе. Всё в ней пылало. Но Донук уже был рядом. — Извини, — прошептал он. Чёрное копьё тьмы пронзило её грудь — быстро, точно, без пощады. Всё замерло. Айша не издала ни звука. Только глаза её остались открытыми — и в них был вызов. Она умирала гордо. Её тело медленно опустилось на колени, затем на землю. Веер выпал из рук и упал рядом, разломившись пополам. Донук стоял над ней, мрачно и молча. Он не чувствовал победы. Только шаг, сделанный к неизбежному. — Дженни почувствует, — сказал он сам себе. — И придёт. Он исчез, оставив лес в жуткой, выжженной тишине. Там, где стояла Айша, земля пульсировала остатками магии — прах великой ведьмы. — Прости меня, Дженни… — прошептала она, и одна слеза скатилась по её щеке, испаряясь на земле.