Давай встретимся вновь

      По какой-то причине Шинобу чувствует, что должна сказать об этом. Что должна объясниться. Она думает, что это самое малое из того, что она может сделать, пока находится на этой бренной земле. Было бы грустно вот так оставить его, ничего не сказав.              Да, так она и сделает.              

***

             Гию отправляется в Поместье Бабочки, чтобы забрать лекарства. Зная, что их ожидает неизбежная битва, каждый Столп должен был взять из поместья необходимые медикаменты. Шинобу подготовила необходимые аптечки для всей группы, и Гию пришёл за своей последним.              Когда он приходит, уже темно, но она всё равно приглашает его в свой кабинет для осмотра, так как не уверена, когда сможет сделать следующий. Она полагает, что этот день будет последним, хоть и все они жили так, будто каждый следующий день — последний.              Проверка, точно такая же, как и любая другая, ничего нового не даёт, и она счастлива увидеть, что он здоров и, как и другие, по-прежнему достоин звания Столпа.              Он спрашивает, всё ли у неё в порядке, и на мгновение это застаёт её врасплох, так как именно этот человек не был известен чуткостью в распознавании основных социальных сигналов и уж тем более тонких изменений настроения. Она не может удержаться от лёгкого поддразнивания, но теперь он не клюнул. Он давно уже перестал, но теперь от такого вот сурового взгляда Шинобу чувствует себя слегка растерянно. Изумлённый вздох вырывается из её груди, и она отворачивается, сделав вид, что занята поиском пузырька среди выстроившихся на столе ампул, хотя сама пытается отыскать нужные слова. Впрочем, она знает, что не существует нужных слов, способных объяснить товарищу, что его план с самопожертвованием совершенно безумен.              Гию ждёт. Терпение — это то, чем он особенно отличается от других.              Но ей вся ситуация кажется просто смешной. Подумать только, она оказалась в такой ситуации с человеком, которого вечно подкалывала и который, самое главное, позволял ей это делать. Но стоит признаться — всё то время, что они провели вместе, все те ссоры, что они пережили, а также все те нежные моменты, что они испытали, по-своему поддерживая друг друга… всё это заставило её полюбить его. Хотя прямо она никогда в этом не призналась бы. У них нет времени на подобные чувства. Особенно сейчас.              Тишина становится оглушительной, но Гию не колеблется. Шинобу считает, что лучше покончить с этим, и тяжело сглатывает, прежде чем начать говорить. Её голос, низковатый и мрачный, имеет в себе лишь намёк на обычный тон, словно бы она из всех сил старается сохранить голос беззаботным, но, в конечном счёте, терпит неудачу.              Шинобу рассказывает ему о каждом аспекте своего плана, о том, как провела исследование, как пришла к выводам и как начала вводить себе яд. Она замирает прежде, чем продолжить, и объясняет, что она должна сделать и что пытаться переубедить её будет бесполезной тратой времени. Она повторяет ему, что это необходимая жертва, что из всех людей именно он должен это понимать. Должен понимать, почему она обязана это сделать. В её голосе отчётливо слышится решимость.              И, словно бы срывая пластырь с застаревшей раны, она с облегчением вздыхает от того, что, наконец, выговорилась.              Снова повисло молчание, но Шинобу не уверена, хочет ли обернуться назад. Одна её часть хочет, чтобы он бросил всё как есть, ушёл из кабинета и оставил её в покое — она просто не уверена, случится ли что-то, если он что-нибудь скажет? Слыша лёгкие шаркающие движения, она слегка подпрыгивает, а обернувшись, уже утыкается лицом в его широкую грудь. Сильные руки тут же обвивают её изящную талию. На мгновение её руки неловко обвисают, но затем она решается и обнимает его в ответ за плечи.              Тепло окутывает её, и Шинобу отстранённо думает, что никогда себя в большей безопасности не чувствовала.              В этом объятии они стоят чуть ли не целую вечность, и когда он начинает отступать, она едва ли не протестует. Вот только вместо ожидаемого холода она встречает губами его губы. Поначалу у неё даже кружится голова, но она позволяет себе отвлечься лишь на мгновение, открываясь настолько, чтобы он мог углубить поцелуй. Она чувствует вкус отчаяния на его губах, и по тому, как он обнимает её, знает, что это первый и единственный шанс, когда они на самом деле могут быть вместе.              Её сердце рвётся на части. Никто из них не осмеливался даже подумать о чём-то таком. Никто… до этого мгновения. Но Шинобу отталкивает горькие чувства, решая сосредоточиться на возможности, которую они сами себе предоставили.              Шинобу предлагает перебраться в её комнату, чтобы их случайно кто-то не обнаружил, и, к счастью, помещение очень близко, буквально через коридор.              Уже за закрытой дверью она сползает вниз, и Гию зовёт её по имени. Его голос мягок, но серьёзен. Он вопрошает об её согласии. Согласна ли она быть с ним?              В качестве ответа она предлагает поцелуй… и он принимает такой ответ.              В этой комнате для них останавливается само время, весь мир меркнет в дымке, поскольку переломный момент, наконец, достигнут. Оба они с благоговением приветствуют падение.              Просыпаясь на следующее утро, Шинобу утопает в тёмно-синих озёрах. Гию не приветствует её пожеланием доброго утра, он просто гладит её по щеке шершавой подушечкой пальца. Его разум помутнён мыслями о будущем, существованию которого не будет дозволено. Он думает о том, что может произойти. И она его понимает, потому что также об этом думает, и этого достаточно, чтобы на её глазах появились слёзы. Она сражается с ними. Сражается так же, как и с демонами, к борьбе с которыми так усердно готовилась.              И остаток утра они проводят в объятиях друг друга.              Он стоит подле ворот поместья, а солнце уже достигло своей высшей точки. Аой ведёт себя вдумчиво и выгоняет всех в сад, чтобы оставить их наедине.              И снова они становятся Столпами, оставляя прошедшую ночь в памяти, где она сможет жить и дальше, незапятнанная тьмой их реальности. Шинобу желает ему счастливого пути. А Гию просто улыбается и кивает. Горько-сладкое чувство, смешанное с сильной тоской по иному дню, который мог бы наступить завтра, заполняет обоих. Она улыбается в ответ и прежде, чем он успевает отвернуться, просит его об обещании…              — Давай снова встретимся в следующей жизни, Томиока-сан.