Озеро

- Ну что, вспомнила своё имя, Ясу-сан? - Никак нет... Они стоят на тихом снежном берегу, обдуваемом морозным ветром со всех сторон, толстый слой светло-голубого льда на озере еще ничуть не тронулся с места, но девушка прекрасно знает, что это явление лишь временное. Всё пребывающее в покое рано или поздно всколыхнется, сбрасывая тяжкие оковы затянувшегося забвения. Стоит ей только ударить по поверхности озера деревянным веслом, одолженным у хозяина небольшой переправы, как оно тут же застонет глухо, треснет и разобьется на бесчисленное множество мелких трещин, пробуждающих ото сна светящийся вдали музыкальный паром и всю прибрежную жизнь ближе к сумеркам, когда по всему периметру зажгутся красно-золотистые фонарики чочин. Так велел сделать хозяин берега, а потому она покорно ждёт назначенного времени, периодически поглядывая в небо, затянутое темными ватными тучами и устало морщит нос, когда отмечает в очередной раз - солнце еще полностью не село, а значит, рабочее время пока не началось. Что ж, придется подождать еще совсем немного... Не в первой приходить сюда слишком рано. Тем более, по собственному желанию. Вообще-то она должна была сейчас отсыпаться у себя в комнате, как все жители города, потому что переправа гостей на паром и обратно начинается только после сумерек, когда огромная, шумная столица развлечений и отдыха оживёт, погрузившись в долгожданную тьму, рассекаемую лишь бликами множества традиционных фонарей, освещающих площадь подобно мутно сияющим звездам на бездонном чернеющем небе. Когда различные гости, пугающие прохожих до жути или не очень, со всех концов страны прибудут сюда, чтобы побыстрее закончить свои личные дела, никак не связанные с миром людей, но сегодня тот редкий день, когда один из них снова становится причиной того, что она беспечно пропускает свой законный отдых... И ничуть об этом не жалеет. Если Юбаба что-то заподозрит, ей точно несдобровать. - А ты... Ты помнишь своё настоящее имя, Юно? - она выжидающе, даже слегка игриво щурит каштановые глаза, выглядывая из-под широкого капюшона короткого плаща-хаори, травянистого цвета, затянутого поясом, позволяя ветру поддевать длинные смолистые волосы, смотрит упрямо в черные глаза напротив (на самом деле достаточно выше), поблескивающие в свете тусклых остатков холодеющего диска солнца, что медленно, но окончательно тонет за далеким горизонтом. Где-то там, возможно, в самом конце этого странного невообразимого измерения... Там, где начинается уже огромный мир простых смертных, ничего о их существовании не подозревающих. Ну, разве что, кроме одной маленькой хитроумной девочки, обставившей саму колдунью, которая, наверняка, уже давным-давно выросла и всё когда-то пережитое позабыла. Тем же лучше для неё самой. Все равно ведь никто не поверит. Бессмысленная трата расшатанных нервов и сил на бесконечные убеждения тех, кто ничего странного в жизни не видел. Такие бессмертные мудрецы, как Ю-баба хорошенько постарались еще с давних времен, чтобы все сказания о мире демонов оставались лишь ничего не значащими древними байками, пугающе нашептываемыми в деревнях при свечах. Правду отныне и вовек будут знать лишь те, кто однажды свернут не туда, пройдут по ошибке через старую кирпичную арку заброшенного железнодорожного вокзала и попадут прямиком сюда... Чтобы никогда больше не выбраться назад. Идеальный план, всегда оправдывающий заявленные ожидания. - Я же не человек, в отличие от тебя. Мне незачем. - парень тихо усмехается, в уголках глаз образуются маленькие морщинки, и Ясу думает о том, смог бы он, в самом деле, кого-нибудь в них утопить при желании, как болтают местные суеверия? А в самих глазах? Или подобные фокусы у них больше не в моде? - Но ты когда-то тоже им был... Разве нет? - девушка крепче сжимает в руке весло, держит спину прямо, не боясь их слишком сильной разницы в росте, спрашивает серьезно, открыто глядя в глаза, безо всякого зазрения совести, несмотря на то, что эта щекотливая тема здесь с давних пор даже запрещена: могут воспринять за оскорбление и потребовать сурового наказания для любого провинившегося слуги, как в случае с одной из жаб из гостевых купален на прошлой неделе. Бедняга в итоге летал вокруг особняка жестокой старухи почти целую неделю без еды и воды. Одно из правил всех работников столицы - ни в коем случае не дерзить гостям, какими бы они ни были, и Ясу его добровольно нарушает уже... в который раз? О Небеса, она даже не помнит. Ровно, как и своё смертное имя. Грани слабой человеческой памяти слишком тонкие для этого мира, они становятся всё более хрупкими с течением тягучего, бесконечного в здешних краях времени, а потом трещат по швам и вовсе рвутся, словно старое, осыпающееся на зыбкие чешуйки полотно. Совершенно никому не нужное. Никому, кроме тебя самого, потерянного и заплутавшего в мирах, вот только ты об этом, возможно, завтра утром уже не вспомнишь... Печально, но такова непомерная цена за хоть какую-то работу в столице и возможность не быть в прямом подчинении эгоистичной ведьмы-старухи, которая уже давным-давно сходит с ума из-за своего собственного бессмертия. "Назад пути уже давно нет." "Его здесь никогда и не было..." "Что будешь делать, если он вдруг рассердится, да возьмет и однажды сдаст тебя ей? Ю-баба превратит тебя в свинью, в одну из тысячи других, и ты до конца своих дней проживёшь в сарае, заполненном лишь грязью, да таким же верещащим со всех сторон скотом, пока не съедят. Ты этого хочешь?" "Нет... Этого... Этого не будет." Мысленная словесная перепалка с самой собой прерывается, когда застывший было с нечитаемым выражением лица Юно в ответ на дерзкий вопрос слегка хмурится, становясь более серьезным, и укоризненно, но беззлобно, качает головой. Холодный зимний ветер играет с его белоснежными, слегка вьющимися волосами и, засмотревшись на то, как каждая прядка магически переливается в сумеречном полумраке подобно рыбьей чешуе, Ясу упускает тот момент, когда оживляющая город тьма опускается на весь берег подобно гигантскому невесомому покрывалу, а вместе с её приходом меняют цвет и его глаза. Разбавляются жидким, граненым по сколотым краям целестином с маленькими извилистыми трещинками, подобно всем оттенкам замерзшего поблизости бесконечного озера, тут же скрывающего в своих мрачных холодных просторах едва видневшуюся вдалеке круглую арку старого заброшенного вокзала - единственного, что соединяло их мир с миром людей. И так каждую новую ночь. Грани скрытых измерений стираются, растворяясь во времени так, словно их никогда не существовало. Всё по одному и тому же неизменному кругу. Бесконечно. - Я не хочу, чтобы она тебе навредила... Поэтому прошу, следи за словами. - Юно говорит тихо, едва заметно бросает цепкий взгляд ей за спину, где спешно пробегает в сторону привязанных лодок один из жаб-мужчин с какой-то большой плетеной корзинкой, заполненной доверху сладостями для гостей - Ясу замечает юркого слугу краем зрения и не дергается с места, пока незваный свидетель не убежит обратно к заполняющемуся рабочим шумом рынку. Блестящие белые снежинки, кружась в замысловатых танцах, опускаются парню на взлохмаченную ветром макушку, да на широкие плечи длинной темно-синей накидки, одна за другой, Юно стряхивает их с себя слегка небрежно, словно вовсе не относится ни к какому древнейшему роду, и девушка коротко смеется над этим забавным действием, мгновенно разряжая образовавшееся напряжение. О чем они там опять спорили? Ах да, запрещенные разговоры, табу, правила, всякие официальные глупости. - Ладно-ладно, - она устало вздыхает, сдается, не желая больше заводить эту дурацкую, неприятную тему, потому что на самом деле всю неделю скучала и безумно рада его здесь видеть. Всё остальное сейчас не имеет никакого значения. - Надолго ты сегодня? "Ты сильно ошибаешься... Все вы здесь ошибаетесь. Он не из тех, кто так просто выйдет из себя и предаст." - До самого рассвета, как обычно. - парень загадочно ей улыбается, словно задумал какую-то, известную только ему шалость, после чего они оба смотрят в сторону аллеи, ведущей к переправе, на которой зажигаются все оставшиеся подвесные фонарики, качающиеся на ветру. Последние два включаются сами по себе прямо над их головами, освещая обоих мягким золотистым сиянием, придающим всему зимнему простору вокруг по-настоящему волшебный вид. - Твоя смена уже началась. - Спасибо, что напомнил, Кава но Ками-сама, Хранитель Рек. - она нарочно обращается по официальному имени, чтобы задеть и увидеть, как вспыхивают изменчивым водянистым свечением целестиновые глаза, обещающие в будущем маленькую месть, и довольно улыбается, получив ожидаемую реакцию в ответ. - Вам так нравится это забавное зрелище, что покорная слуга никогда не сможет отказать в его демонстрации. - Давай только без этих издевательств, пожалуйста... - А ты опять притащишься в Абура-я с таким же невозможным грузом мирской грязи, как твой дядя десять лет тому назад? Бедняжке Тихиро тогда пришлось тяжело поработать. Говорят, они даже по ошибке назвали его духом помоек, скоро и тебя так назовут. - Люди стали слишком беспечными по отношению к природе… Тихиро прекрасно справилась, как и все, кто работал в ту долгую смену. Получила признание хозяйки. А ты вот, бездельничаешь тут ночами напролет. - он подкалывает её нагло в ответ, скрывая рвущуюся наружу ухмылку, и Ясу возмущенно показывает ему язык, скорчив рожицу, пока ловко спрыгивает с берега прямиком в лодку, скользящую чуть вперед по льду из-за внезапного веса. - Только для вас, еженощное представление расколки льда объявляется открытым! - девушка вальяжно ему кланяется в лучших старых традициях, заставив закатить на это глаза, затем прыскает со смеху в ладонь, выдыхая клубы горячего пара в морозный воздух и смотрит исподлобья вверх, наблюдая снизу за тем, как медленно переступает с сапога на сапог, двигаясь к середине невысокого берега, ночной гость. Юно останавливается, смотрит в ответ всё с тем же ведающим все тайны мира легким прищуром (он знает её жалкую человеческую язвительность наизусть, но почему-то никогда не воспринимает за личное оскорбление), глаза его с интересом смотрят на прочный лед под лодкой, словно настоящее глубокое озеро на самом деле замерло в ожидании пробуждения не под ней, а прямо на дне этих чарующих стеклянных радужек, являющих свой истинный облик лишь по ночам, и тут же поднимает любопытный взгляд обратно на собеседницу, когда девушка, сосредоточившись, стучит три раза обратным концом деревянного весла по толстой дымчато-голубоватой поверхности перед острым носом лодки: - Я, призрачный посредник, начинающий свою вековую службу, прошу тебя, Мизуми-сама, пробудись для перевозки гостей... Тихий, твердый голос рождает невидимую, но ощутимую под ногами маленькую вибрацию, раздается громкий глухой треск, эхом разлетающийся по всей округе, и губы внимательного наблюдателя растягиваются в предвкушающей улыбке. Он с легкостью мог бы сделать это всё за неё с помощью всего лишь одного щелчка пальцев, но наблюдать за тем, как маленькая смертная справляется с древним заклятьем дневного забвения самостоятельно почему-то всегда намного приятнее. Слишком захватывающе, чтобы позволить себе хоть немного вмешаться и испортить всю хрупкую красоту мгновения. Вот только ей об этом знать сейчас совсем не обязательно. Лёд с поверхности озера мгновенно тает, растворяясь в темной бездонной червоточине, зеркально отражающей небеса и линию света прибрежных фонарей, на другом конце водоема тут же начинает играть музыка и в воздухе из зябкого, белесого тумана, стелющегося над водой, постепенно вырисовываются очертания призрачного парома, украшенного с борта до самой крыши множеством фонариков чочин. - Я думал у тебя ничего не выйдет. - Юно возвращает её внимание к себе, когда девушка, задумчиво наблюдающая за дрейфующим пустым паромом, начинает погружаться в свои мысли о прошлом слишком сильно, и она ему за это даже благодарна. Сейчас не время предаваться воспоминаниям о том, как она здесь впервые оказалась. Потом. Это всё потом, когда она вновь останется наедине с собой. - А ты только этого и ждешь, верно? Меня хорошо обучили. - Ясу нагло улыбается и, перевернув назад весло, окунает его правильной стороной в воду, водя им из стороны в сторону на пробу. Холодная вода ласкает слух своим мерным журчанием, и девушка облегченно выдыхает облако горячего пара: всё, действительно, получилось. Как и в прошлый раз. Есть ли в этом его заслуга или она правда постепенно научилась справляться с озером сама, прямо как хозяин переправы? Теперь и не поймешь толком. Да и нужно ли? Но она все же очень надеется на второе. - Провезешь своего первого гостя? - Юно медленно и бесшумно спускается ближе к воде, сверля её с лодкой пристальным взглядом. Интересно, о чем он вообще думает? Неужто снова издевается? - Разве тебе не нужно вернуться в купальни? - непонимающе спрашивает девушка. - Нужно, но у меня есть еще уйма времени до рассвета. - парень улыбается краем губ, шагает вперед и внезапно исчезает с лица земли, словно по легкому хлопку. Ясу успевает лишь удивленно раскрыть рот и обернуться, потому что теперь он находится уже в лодке, прямо за её спиной. Опять эти внезапные перемещения. - Провезешь? - стоит почти впритык к ней и всё также пристально, почти не моргая, смотрит в глаза, терпеливо ожидая ответа. - Ты ведь можешь сделать это сам. Лодка и озеро подчинятся, потому что... - Потому что я Кава но Ками, знаю. Тогда позволь мне прокатить тебя? Сделаем сегодня маленькое исключение. - он не ждет согласия, лишь подходит чуть ближе, опаляя горячим дыханием висок, пока с легкостью забирает у нее из рук весло. До парома они плывут молча, и Ясу, нет-нет, да задерживает взгляд на черной воде, отмечая, что та почему-то стала заметно чище и синее прежнего (она даже подозревает, в чем причина). Блестящее полотно с миллионами звезд на ясном небе отражается в воде, и кажется, будто их остроносая деревянная лодка рассекает посередине не озеро, а сами ночные небеса. Завораживающе красиво, будто всё происходит в прекрасном сне, а не наяву. Ясу не знает, хотела бы она, чтобы это всё было сном или все же нет. - Если кто-то нас увидит, скажут, что я бесстыдно заставила важного гостя себе помогать. - с тревогой произносит девушка, поднимая взгляд с воды. Юно улыбается заговорщицки краем губ, протягивает ей обратно магический инструмент и предлагает: - Тогда вот, забирай весло. Я могу управлять лодкой и без него. Не волнуйся, они меня не увидят. - Как в прошлый раз? - Ага, как в прошлый раз. Густой клубящийся туман, через который едва ли просвечивают огоньки бумажных фонариков, ползёт по поверхности воды, словно живой, скрывая их в своих светлых дымчатых объятиях: Ясу знает, что когда он проглотит лодку полностью, Юно станет практически невидимым, как оно подобает духу, и всё будет выглядеть так, словно в лодке плывёт она одна, проверяя её работоспособность (он уже делал так однажды), ловкий фокус, чтобы отвести взгляды всех любопытных или зловредных, готовых в любой момент нажаловаться друг на друга Юбабе, дабы вызвать её гнев. И за это она тоже бесконечно ему благодарна. Он вовсе не обязан (даже не должен, как она считает) заботиться о её благополучии на службе, но почему-то каждый раз обязывает себя этим сам. Кем бы он ни был в далеком прошлом, Юно слишком совестлив и человечен для безразличного к людским жизням Хозяина Рек и Озер, усталого духа из таинственных старых баек, рассказываемых о водоемах суеверными жителями. - Тяжело справляться с переправой в свою смену? - Не особо... Главное, не дерзить гостям, всё остальное намного легче. Хозяин объяснил, в чем суть, да и Юбаба в своё время хорошенько натренировала, сама того не ведая, теперь страх перед её гневом перекрывает все возможные трудности. Иногда, бывает, озеро вредничает, а старое весло сдаёт позиции, тогда приходится повозиться на берегу гораздо дольше, чем сегодня или неделю назад. - Ясу устало вздыхает, облокотившись на весло и с нескрываемым интересом наблюдает за тем, как мутно светятся его сумеречные глаза в сизом тумане, окутавшим их полностью вместе со всей скрипящей лодкой. Девушка каждый раз поражается ими, как в первый. Зрелище, к которому никогда невозможно привыкнуть, если ты всего лишь жалкий, впечатлительный человек, но эмоции из-за подобных моментов только ярче. Ясу их хорошо запоминает. Порой она совсем забывает о том, что странноватый Юно уже несколько сотен лет как больше не смертный, словно никогда и не был им вовсе, но такие моменты всегда напоминают о постоянной опасности перед непредсказуемыми древними. Парень, стоящий на другом конце лодки, да ведущий её по незатейливой траектории просто так, безо всякого скрытого замысла, чтобы немного покататься, управляет невидимым путём всего одной рукой, чуть протянутой в сторону, и давит зарождающуюся шаловливую улыбку, о чем-то задумавшись, но необычные блестящие глаза его выдают. Они всегда его бесстыдно подставляли. - Можешь попросить меня, когда станет слишком тяжко… Если будешь на воде, я помогу, даже будучи за несколько земель отсюда. - Ещё чего! Я прекрасно справляюсь со всем сама. - притворно возмущается девушка и, весело усмехаясь, поправляет капюшон, сползающий с головы. Бросает мимолетный взгляд в сторону берега и вдруг спохватывается, выпрямляясь. - Гости прибыли. Мне нужно будет переправить с парома и обратно тех, кто опаздывает. Юно кивает, мгновенно меняется в лице, останавливая лодку на месте, и медленно разворачивает её в обратном направлении. Приятное журчание холодной воды сопровождает их весь путь, миллиарды снежинок по-прежнему сыплются с неба крупными хлопьями, тонут в озере, соприкасаясь с его звездной поверхностью, оседают на серебристых, слегка вьющихся прядях, которые парень по привычке отряхивает, словно пес, в отличие от Ясу, у которой в них уже вся одежда, да длинные темные волосы, и она не спускает с собеседника напряженного взгляда, пока они не оказываются плывущими в обратном направлении. Туман на озере начинает постепенно рассеиваться. - Где будет твоя следующая смена? - Юно спрашивает небрежно, но в глазах его едва проступающая надежда, и Ясу тепло улыбается тому, что все-таки успела её вовремя заметить: - В пекарне, на рынке, завтра ночью. Я поменяюсь с хозяином Оцу, он будет на переправе. - Тогда я приду за сырными булочками. Останусь ещё на одну ночь. - Юно с теплотой смотрит в глаза в ответ, с удовольствием наблюдая за тем, как меняется выражение её лица с непонимающего на искренне удивленное, а потом её нетерпеливо окликает с берега один из недовольных жаб. - Ясу-сан! Где тебя черти носят?! Все уже заждались! Холодает же! - и девушка быстро оборачивается за громкий звук, в миг разрушивший всю умиротворяющую тишину. Вот всегда они так, никакого спокойствия. - Сейчас! Уже возвращаюсь, одну минуту! - она поворачивается назад, но на лодке с ней уже никого нет. И след простыл. Девушка тихо выдыхает клубы пара, понимая, что сейчас, действительно, стало намного холоднее (тогда почему она этого раньше не чувствовала?) и берется грести веслом, подплывая поближе к берегу, на котором уже столпились жабы с некоторыми гостями. Паром плывёт чуть поодаль светящейся, призрачной водяной каретой, Ясу каждый раз невольно задерживает на нем восхищенный взгляд, пока не замечает вдалеке за ним высокий силуэт в туманно-синем плаще, чуть выше, двигающийся в сторону рынка по мосту и быстро исчезающий в шумной разномастной толпе. Ушел. "Тогда я приду за сырными булочками... Останусь ещё на одну ночь." Она радостно улыбается в высокий воротник, пряча свое приподнятое настроение, пока жабы и гости загружаются в лодку, и понимает, что действительно будет ждать весь день, опять не выспится. Осталось только потерпеть до завтрашней ночи, совсем малость, а потом они снова увидятся, и будет уже не так тяжело коротать в одиночестве всю следующую неделю, сопровождаемую лишь возмущениями хозяина, сплетнями местных жителей, да клеветой вездесущих слуг. Быть может, она даже пообедает днем в уютной котельной у добродушного дедушки Камадзи, подальше от всяких злорадных сплетников, ибо тот, если что-то и прознает, то уж точно никому ничего не расскажет - единственный, кому в этом хаотичном, суетливом месте можно хоть капельку доверять. А ещё у него проживают маленькие шаловливые чернушки... Всё непременно будет хорошо, верно? Когда-нибудь, когда она, наконец, получит долгожданный билет на призрачный поезд, чтобы уехать отсюда в другие края. Она обязательно со всем справится. Поблескивающие в волшебном свете красно-желтых фонариков чочин, покачиваемых холодным ветром, снежинки нарезают круги вокруг своей оси, забавно прыгают да танцуют, приземляясь на ткань одежды и теплую кожу лица. Тают, едва успев соприкоснуться с ней, и это в очередной раз напоминает Юно о том, что он всё еще живой, что не превратился в бесплотного призрака за долгие годы, проведенные в этом сумеречном мире. Он бывает и за завесой, на стороне смертных, вот только не имеет права с ними прямо контактировать, да оставаться там слишком надолго - Юно по-прежнему не помнит своего настоящего имени, зато имя одной человеческой девочки он запомнил слишком хорошо и хранит его в самых дальних, сокрытых закоулках разума, там, куда не доберется ни один коварный колдун, как самое драгоценное в своей жизни. Он задумчиво рассматривает свернутый в трубочку бумажный свиток с контрактом в руке, обвязанный алой ленточкой и выкупленный у Юбабы вчерашней ночью за неплохую цену, улыбается своим мыслям о маленькой победе, вырванной у старухи почти что зубами. Честно говоря, Юно думал, что она не продаст ему свиток ни за какие материальные ценности, но старуха сначала удивлялась его упрямству, возмущалась недовольно некоторое время, потом привычно лукавила, пытаясь вытащить из него всю правду с потрохами, даже чарами воспользовалась пару-тройку раз безрезультатно, а после всё-таки подумала и согласилась с горящими от предвкушения огромными глазами, когда он предложил ей самое ценное из всего, что мог. Она просто не могла не согласиться. На самом деле, за подобную цену он был вправе требовать у неё всё, что угодно, на территории купален, но парню нужен был всего лишь один рабочий контракт, подписанный одной незначительной для неё (но не для него) смертной девушкой. А Юбаба оказалась не такой уж и злобной колдуньей от природы, как о ней говорилось, просто жадной, алчной до сумасшествия и безумно падкой на всё, что приносит ей выгоду. С такими, как она, он договариваться со временем все же научился. Пришлось. Хватило как-то раз и разрушительной встречи с её сестрой-близнецом Дзэнибой, на таинственной Шестой станции. - Ох, просите, господин! Я вас совсем не заметил! - кланяется ему один из высоких духов в соломенной шляпе, случайно задевший его плечом на круглом мосту и вырвавший тем самым из задумчивости. - Ничего. Всё в порядке. - Юно кланяется головой в ответ, дух в широкой традиционной шляпе уходит дальше, теряясь в толпе разномастных гостей, блуждающих по территории рынка туда и обратно, пока парень стоит среди всех этих ярких, разноцветных существ в масках и без, не обращающих на него никакого внимания. Разве что приветливо кланяющихся, если вдруг узнают, тогда он вежливо здоровается с ними в ответ, выражая такое же уважение. Почему бы и нет? До рассвета еще несколько часов, после которых нужно будет отбыть по делам, он побывал в купальнях и теперь собирается заглянуть в булочную, как обещал вчерашней ночью, дабы сообщить Ясу о том, что ей можно отправиться вместе с ним прочь отсюда или же вовсе стать полностью свободной, когда ей только вздумается, пускай выбирает самое близкое сердцу. Он не знает, что девушка решит, но щекотливое волнение в груди, такое человеческое, непривычное и неправильное все же даёт о себе знать. Юно отгоняет беспокойные мысли прочь, словно назойливые мушки, проводит пальцами по аккуратным буквам в имени "Ёнам", чуть выглядывающим в развернутом уголке свитка, затем незаметно прячет магический контракт подальше от любопытных взглядов прохожих во внутреннем кармане плаща-хаори, невольно прижимая ладонью прямо к гулко бьющемуся сердцу, бросает короткий взгляд в сторону переправы внизу, на берегу бескрайнего озера, где на месте девушки стоит возле лодок, прилично засыпанных белым снегом, уже призрачный хозяин Оцу, после чего слегка улыбается напоследок, мысленно желая себе удачи, и двигается в сторону шумного музыкального рынка, неосознанно коснувшись зудящей повязки на лице кончиками пальцев. Заметная ерунда, что постоянно привлекает к себе здесь лишнее внимание - уж лучше не находиться среди скопления гостей слишком долго, во избежание всяких ненужных вопросов. Хотя бы сегодняшней ночью, пока не передаст ничего не подозревающей Ясу документ, принадлежащий ей по праву. О том, как он оставил Юбабе в уплату свой левый глаз, Юно, конечно же, ей тоже ничего не расскажет.