Привычка подслушивать

      Искра порождает пламя. Простая физика, разве не так? В тот вечер я была потрясена до глубины своей души: школа сгорела. Снова Эйвонли страдает, не заслужено. Ужасное дежавю у каждого, кто старался стереть с памяти момент с домом Гиллис. К счастью, треть школы удалось спасти, но всё равно времени на восстановление уйдёт очень много. Вовремя это, конечно, ничего не скажешь. А ещё обидно, что сгорело такое священное место, как школа. Как выяснилось, Муди всего лишь забыл потушить свечу, когда мы уходили. Хоть нам и говорили, не засиживаться до вечера, но кто будет слушать старших, когда у нас была такая дискуссия по поводу расположения статей в газете.       Я видела лицо мисс Стейси в тот момент. Мне казалось, что пожар был у неё внутри, глаза не слезились, но руки дрожали. Она по-прежнему стояла ровно, но казалось, что ещё секунда, и она подорвётся с места и побежит тушить школу сама. Правда, она хотела, но Рейчел строго-настрого ей запретила. «Это дело мужчин». Мы обе закатили глаза от такого заявления. И снова права и желания женщин не имеют никакого значения. Но я уже молчала, понимая, что спорами ничем не помогу ни школе, ни мисс Стейси. Но несмотря на своё рвение помочь, в глазах её читалась тревога. «Где теперь будут учится дети?» Хороший вопрос, однако.       В ту ночь был и Гилберт с Башем. Никто также, как они не пытались потушить этот зловещий огонь. С таким гневом смотрели на «врага», все силы вкладывали в «победу». Я помню взгляд Гилберта, когда я закрывала двери в доме Гиллис во время их пожара. «Энн!» Так вот, в его глазах был тот же страх, с каждой секундой становился всё больше и больше. Так же, как и пламя.       Страшно было всем. Особенно тем, кто только собирался идти в школу. Например, Минни Мей. Нет, ей было скорее всё равно, а вот родителям… Самое обидное то, что я ничего не могла сделать. В этот раз, меня крепко удерживала Марилла от очередного необдуманного поступка, я и пошевельнуться не могла. Лишь жалко наблюдала, как языки пламени безжалостно съедают мою самую любимую школу. Там, где получала то, чего никогда бы в жизни не смогла бы: дружбу, верную и настоящую, глубокие знания во всевозможных предметах. Кроме этого, само здание стало мне вторым домом. Мы писали там наши статьи для газет, обговаривали заголовки, спорили по пустякам, но это было так чудесно. Этого я никогда не смогу забыть.       И теперь все эти воспоминания сгорели. Мне не удалось поспать, как бы сильно не просили Марилла и Меттью. Я всё думала и думала, как обычно. Ох, как болела моя душа, зная, как сильно пострадала моя школа. Я чувствовала её боль, и мне было больнее в два раза больше.

***

 — Я слышала, что Гилберт пойдёт помогать чинить школу, — Я невольно ткнула пальцем в плечо Руби и покосилась на подругу, — ты могла бы пойти «помочь». Мы уселись под высоким клёном в лесу, перелистывая страницы книги по истории Канады. Рядом, как будто совсем не понимая, в чём дело, прыгнули Диана, Тилли и Джози.  — Не зачем, — хмыкнула Тилли, иронично усмехаясь, — Руби уже не горит желанием, верно?  — Нет, ну почему же, — Руби очистила горло, — Гилберт… Он…  — Он не Муди, — засмеялась Джози, — Это ты хотела сказать?  — Муди? — я по-настоящему удивилась и даже привстала.  — Ну да, — вздохнула Руби и потёрла указательным пальцем нос, — Честно, я сама ещё толком не знаю. Но Муди он… Достаточно милый, что ли. Ладно, — она улыбнулась шире, — может Энн пойдёт и посмотрит, не нужно ли мальчикам корзина свежеиспечённого печенья?       Все перевели взгляд на меня. С какой-то особой игривостью они давили, пытаясь прочитать мои мысли. Я от такого напора, естественно, покрылась двухслойным румянцем, что ввело меня в ступор. Неловко — это ещё мягко сказано. Я хотела им сказать, что можно пойти всем вместе, но девушки уже толкали меня в спину, приговаривая:  — Ты единственная, кто может чётко изложить свои мысли.       Как бы глупо не звучало, это, почему-то, добавило во мне уверенности. Разве я должна бояться каких-то мальчиков? Ну уж нет.       Договорившись встретится возле того же клёна через час, мы разошлись кто куда. Я наивно верила, что они имели в виду спросить у кого угодно, а не конкретно у Гилберта. Но тут же в голове всплывала заговорщицкая улыбка Дианы, которая явно намекала на одного определённого человека. Чтоб тебя, Диана!       Я спряталась за деревом, из-за него наблюдая за работой мужчин. Они усердно и слажено делили между собой кто что должен сделать, это поистине коллективная работа. Так вдохновляет, если честно. Вдруг мой взгляд пал на Гилберта, который неаккуратно висел на лестнице, прибивая доски к крыше.  — Гилберт, ты бы поосторожнее был, — крикнул Баш, придерживая лестницу.       Но Гилберт, похоже, даже не заметил что сказал ему Баш. Так увлечён… Стоп. Как бы там не было, он выглядел прекрасно, даже когда был весь в работе. Сама того не замечая, я закусила губу, как-то странно вздыхая. Факт, что именно это могло значит, я решила упустить. Тут незнание наоборот спасает.  — Баш, принеси гвоздей, пожалуйста! — позвал Меттью, держа в зубах верёвку. Забыв о Гилберте, Баш мгновенно среагировал и кинулся помогать Меттью. Как будто первый раз, ей Богу. Но это стало фатальной ошибкой — лестница Гилберта начала шататься.  — Баш! — крикнул со всей силы Гилберт, но было уже поздно. Лестница уверенно падала назад, а с ней и Блайт. Обронив все свои книги, я сломя голову побежала к нему, хватая его уже у самой земли. Не успела: он упал на спину, упираясь в землю руками.  — Гилберт!  — Всё в порядке, — хрипло проговорил он, озадаченно смотря на меня, — Энн.       Это прозвучало с какой-то мимолётной радостью, пока боль в ноге не окутала его полностью. Он негромко взвыл, легонько дотрагиваясь до голени. Я шатаясь села возле него, подзывая к себе внимание Баша, Меттью и остальных. Гилберт даже не смотрел что случилось у него с ногой, его взгляд был направлен только на меня, но он ничуточку не смущал меня. «Шок, наверно». Я очень надеялась, что не произошло ничего серьёзного.  — Боже, Гилберт, — с всем своим сожалением прошептал Баш и взял его за руку, помогая привстать. Тот в ту же секунду скривился, на ногу встать не смог.  — Там перелом, наверняка, — скрепя зубами, Гилберт опёрся рукой об стену школы, щурясь.       Я стояла, как вкопанная. Смотрела, как несколько мужчин копошатся с ним, как расспрашивают, где болит и прочее, но не участвовала в этом. От своего ступора мне стало так плохо, неужели я не могу просто подойти и помочь ему хоть как-то добраться до дома? Неужели так сложно спросить: «Гилберт, тебе не нужна корзина свежеиспечённого печенья?» Хотя, причём здесь печенье…       Меттью резко посмотрел на меня, недоумевая. Даже без лишних слов, он понял, что я хотела хоть чем-то помочь, как обычно. Но, по правде, это была часть той истины, которую знала я подсознательно.  — Энн, — обратил внимание на меня Баш, потирая переносицу, — поможешь нам? Он уже успел извиниться перед Гилбертом раз сто, перед тем, как подойти ко мне, тяжело улыбнувшись.  — Я должен помочь отремонтировать школу, но Гилберт в таком состоянии, что ему нужен уход. К тому же, Дельфину не с кем оставить. Ты и Марилла могли бы нам помочь? Ну наконец-то, хоть какая-то помощь от меня. Я не обдумав кивнула.  — Только Марилла уезжает в Шарлоттаун вместе с Рейчел, им по делам нужно, — зачем-то протараторила я, плотно закрывая глаза от смущения.  — Всё же, если тебе не будет трудно. Школы-то у вас не будет неделю-две, а за это время Гилберт немного поправится и будет уже легче. Договорились?       Я улыбнулась в ответ. Мне действительно хотелось помочь, но вышло как-то странно. Баш закивал так, будто знал какой-то подтекст в моих действиях. То, чего я сама не знала, и это слегка напрягало. Но не будучи эгоисткой, я была обязана преподнести руку помощи тем, кто в ней нуждался. Пускай сейчас это был Гилберт Блайт. Это ничего страшного не означало, всего лишь «добровольное соглашение».

***

      В доме Блайта было как-то душно, словно не проветривали месяцами. Благо, Меттью и Баш помогли Гилберту дойти до дома и усадили его в кресло, выставляя больную ногу вперёд и кладя её на кучу подушек. Всё это время он бросал на меня мимолётные взгляды, как по мне, ничего не значившие. На этот «милый» жест я отзывалась скромной улыбкой, такой же, как и его «мимолётный взгляд» — ничего не значившей.  — Сейчас должен приехать доктор с Шарлоттауна, — вздохнул Баш и посмотрел на меня очень внимательно, — я с Меттью иду, но вернусь вечером.  — Можете не спешить, — добавил Гилберт, ухмыляясь.       Дельфина мирно спала в своей кроватке. Как прекрасен мир детей во снах, я и сама его помню. Хотя я росла не в самых благоприятных условиях, во снах, как и наяву, любила мечтать. Не только о своей внешности, но и о семье, о друзьях. Наверное, «мечтать» в некоторых ситуациях спасает от разочарований. Когда не перестаёшь верить, не обращаешь внимания на то, какой ужасной может быть реальность. Просто ждёшь момента, когда Бог наградит тебя за терпение. Я рада, что дождалась. Это стоило того. Доктор не стал медлить. Прибыл буквально через полчаса. И славно, а то эти полчаса выдались на удивление сложными. Если не обращать внимание на неловкое молчание, мы оба старались избегать зрительного контакта, если бы эта предательская ложка не упала с маленького столика, которую мы, почему-то, оба захотели поднять. Ему даже было плевать на больную ногу. Как только наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала невероятное жжение в области щёк. Да, душно тут было, ещё как. Но что-то мне подсказывало, что это не только из-за духоты, хотя я отчаянно пыталась не думать об этом. Его пронзительный взгляд убил мою сосредоточенность, и я, кажется, могла смотреть на него вечность, если не больше. До чего он был красив: этот волевой подбородок, короткие чёрные кудри, которые так ему шли и которые так сильно хотелось намотать на свой палец, глаза, как два переливающихся сапфира на солнце. Если бы не плач Дельфины, мы бы продолжили играть в «гляделки» и глупо улыбаться.       Я быстро подбежала к двери, дрожащей рукой дёргая за ручку. Но, на моё удивление, на пороге был вовсе не доктор.  — Привет, Энн, — радужно произнесла Уиннифред, отчеканила так, как надо, — Где Гилберт?       И снова дежавю. Я даже толком не могла пустить её в дом, так и стояла в проходе разинув рот. Та даже как-то расстроилась, попыталась протиснуться мимо меня. Но мне стало так себя жалко, что я невольно обняла себя руками. Видя его улыбку и то, как он смотрит на Уиннифред-изъяна не найдёшь-Роуз, я захотела убежать. Только бы не видеть всю эту нелепую ситуацию. На ней, наверняка, было её лучшее платье, синее, с пышными рукавами и оборками по бокам. Я решила, что лучше всего будет оставить этих двоих наедине, и спрятаться с Дельфиной в другой комнате.  — Только ты меня утешаешь, — еле слышно сказала я. А она будто поняла меня, заулыбалась и потянулась ручками ко мне, — Скорее её предлогом было то, что доктор не смог приехать и она пришла вместо него. Вот пусть с ним сама и сидит, верно? Дельфина только хмыкнула.  — Конечно, я не ношу таких дорогих платьев, и не такая зрелая как она. И ты видела, — я немного повысила голос, — она ещё и улыбалась мне так, будто издевалась.       Я грустно и одновременно облегчённо вздохнула. Дельфина под мои возмущения заснула, парадокс. И моё нетерпение дало о себе знать в секунду, закрывшись от них я ведь не могла подсматривать. Я не хотела, правда, но мне было интересно, чем, кроме внешности, поразила его Уиннифред. Приоткрыв немного дверь, я заглянула в комнату Гилберта, аккуратно выдыхая.  — Доктор не смог приехать из-за огромного количества пациентов, поэтому приехала я. Я ведь тоже знаю не мало, — она засмеялась, осматривая голень Гилберта и иногда поглядывая на него, — Болит? Как же, много пациентов. Ну-ну.  — Да, — с той же хрипотцой ответил Гилберт, пытаясь улыбнуться. Вышло слабо.  — А эта Энн, — начала Уиннифред, вставая с кресла, — она точно твоя одноклассница?  — Ну да, — «как будто это не очевидно?»  — Просто не похоже на то, чтобы она была «просто» одноклассницей. Но ладно, — Роуз выдохнула, — это не моё дело. — Её слова ввели в шоковое состояние не только Гилберта, но и меня. Похоже всем на свете известна какая-то истина, которую мы не знаем. — Итак, перелом, мистер Блайт. Мазь, которую вам передал доктор, я положила на стол. Поправляйтесь.       С этими словами она встала, поправляя подол платья, и уверенно открыла дверь, встретив меня. Озадаченно посмотрев на Блайта и куда-то рядом со мной, кашлянула в кулачок, проводив нас взглядом.  — Энн? — я повернула голову в её сторону, — присматривай за ним, ладно?  — Разве вы не сможете? — съязвила я. Ура, на этот раз язык я не проглотила, горжусь собой. Уиннифред засмеялась, дотрагиваясь до моего запястья.  — Ты справишься с этим лучше. До свидания.       Дверь негромко захлопнулась и в доме снова повисла тишина. Я не решалась зайти к Гилберту в комнату, но уже клонило к обеду, и просто из-за своей человечности, я не могла оставить его без еды. Хорошо, что Дельфина не подвела меня: тихо сопела у себя в кроватке, несмотря на то, как я шумела на кухне во время приготовления супа. Честно говоря, я безумно старалась сделать его лучше, чем когда-либо. Вспомнила даже всевозможные наставления Мариллы. И простояла ещё какое-то время за столом, глядя на тарелку супа и обдумывая, что я скажу, когда зайду к нему в комнату. «Держи, вот твой обед»? Или может «У Уиннифред, конечно, суп получился бы лучше, но тебе, к сожалению, не повезло». Собрав всю свою смелость, я несла эту треклятую тарелку через весь дом, ещё переживая о том, как бы не разлить его на чистый пол.       Но зайдя и увидев его за прочтением книги Гюго, я потеряла дар речи. Он так задумчиво вчитывался в строки, так яро пытался уловить весь смысл, даже самый нечёткий. А я стояла с тарелкой супа и смотрела на то, как картинно он моргает. Он вопросительно поднял брови, увидев меня, и ожидал ответной реакции. «О, не вынуждай меня сказать что-то, со мной сегодня явно что-то не то».  — Я… Вот, — я протянула ему поднос с супом и громко фыркнула. Куда девается моя уверенность, когда он так смотрит на меня? Я хочу улететь за сто морей вместе с ней.       Он благодарно принял тарелку с супом и попробовал ложкой, скорчив гримасу, как будто ничего лучше в жизни не ел. Это, наверное, было получше «спасибо». Я бы хотела остаться и спросить, как ему нравится Гюго как писатель, но в дверь кто-то постучал. «Чтоб тебя».       Я нехотя открыла дверь. На пороге с восторженно-переживающими физиономиями стояли Диана, Руби и почему-то Чарли с Муди.  — Мы договаривались, Энн, встретиться через час. И во-первых, начали переживать, — начала Диана, заходя в дом с полной корзиной печенья с шоколадом.  — Но потом узнали, что случилось с Гилбертом и со всех ног прибежали к вам, — закончила Руби, посматривая на Диану, — можно посмотреть, как он?  — Да, почему нет. Они гурьбой понеслись к Гилберту, сметая на пути всё, что было можно. «Хоть бы Дельфина не проснулась, хотя куда там…»  — Гилберт! — в унисон закричали они, что тот на кровати аж подпрыгнул.  — Я в порядке, ребята. Просто перелом.  — Просто перелом? — гневно переспросила Руби, — Ты ведь мог убиться!  — Но ведь… — Гилберт пожал плечами и перевёл взгляд на меня, что означал: «Спаси меня, прошу, любой ценой».  — А знаете что, — встряла я, — Гилберту отдых нужен, так что… Я уже начала подталкивать Руби и Диану к выходу, как Чарли и Муди запротестовали.  — У нас тут мужской разговор должен состояться. Но судя по виду Гилберта, он не был против, поэтому выпроводив подруг и помахав им на прощание рукой, я тяжело выдохнула. Как по заказу, в это же время проснулась Дельфина, так что следить за разговором мальчиков было сложнее, чем обычно. Но не нужно было прикладывать к этому особых усилий, они слишком громко говорили.  — Школы неделю не будет, так что у нас что-то вроде каникул, — довольно вздохнул Муди и плюхнулся рядом с другом. — Когда тебе понадобилась нянька?  — Энн не нянька, — закатил глаза Гилберт, — Я не знаю, что бы делал, если бы не она.  — О, «не знаю, что бы делал, если бы не она», — передразнил Чарли и фыркнул, — всё время ты со своим сюсюканьем. — Он кинул раздражительный взгляд на пустую тарелку и добавил: — Даже не знаю, почему ты Энн так нравишься.       Гилберт поперхнулся слюной и вскинул брови, удивлённо смотря то на Муди, то на Чарли. Стоя почти рядом с дверью, я естественно всё слышала. И признаться, повторила «жест» Гилберта, ничего вокруг себя уже не воспринимая за реальность. Я не отрицала тот факт, что Гилберт может мне нравится. Он, в принципе, всегда мне нравился, только я не особо этого понимала. Но разве это имеет значение, когда ему нравится эта Уиннифред?  — Я нравлюсь Энн? — тихо переспросил Гилберт.  — Как назло, правда, Муди? — Он ткнул друга в бок локтем, — У нас с тобой постоянно с этим проблема.  — У нас? — у Гилберта явно было недоумение.  — Руби, — намекнул Муди, искоса смотря на меня и усмехаясь. Хоть бы он меня не сдал, прошу!  — Правда, фортуна улыбнулась нашему Муди, так что теперь это уже не проблема, — Чарли глубоко вздохнул и выхватил книгу Гилберта прямо у него из рук, — Этим, — он показал на книгу пальцем, — ты девчонок не удивишь. Думаешь, если ты читаешь любимые книги Энн, то она тут же прилипнет к твоим ногам?  — Я не знал, что это её любимая книга, — он начал оправдываться, — Правда.  — Ладно, — Муди прервал их и снова покосился на меня. Ох, зря ты это сделал.  — Что там? — спросил Гилберт, приподнимаясь.       Я же говорила! Сердце в пятки ушло тот час же. Я представила, как глупо буду выглядеть, когда Гилберт узнает, что всё это время я подглядываю за ним и подслушиваю разговоры. А какой потом выговор мне сделает Мерилла, даже представить страшно. Я просто молилась, чтобы Муди не ляпнул лишнего.  — Да так, — начал он, кашлянув в кулачок, — Всё нормально. Чарли, ты иди, я сейчас тебя догоню. Нет, нет, нет! Он наверняка захочет сказать обо мне. Послышались шаги в мою сторону, и я пулей понеслась на кухню, хватая нож, якобы «занимаюсь делами, которыми положено заниматься женщинам». Чарли, увидев меня, хмыкнул, но после улыбнулся.  — Привет, Энн. Отлично выглядишь.       Да, не считая пятна от супа на подоле платья и синяки от недосыпа под глазами. Спасибо, называется. Всё, что я могла сделать, это лишь неуверенно кивнуть. К несчастью, что творилось дальше в комнате Гилберта, я узнать не могла. Когда они оба уходили, я у самых дверей заметила у Муди какую-то странную улыбку на лице.       Совсем скоро должен был вернуться Баш, и меня это немного успокаивало. Дельфина уже не капризничала, так что я могла просто расслабиться и наблюдать за природой за окном. Поистине красиво. Хотелось выбежать на улицу и кричать от радости, кружиться на месте, задевая пальцами лепестки цветов. Я бы, наверное, так и сделала, если бы Гилберт не позвал меня. Неожиданно, конечно, но приятно (наверное). Я с опаской заглянула к нему в комнату и встала у самых дверей, наблюдая как он меняется в лице. Какая нежность появилась в его глазах. Мне ли не знать, в книгах это постоянно описывается.  — Энн, — он так плавно и чувственно проговорил моё имя, я представила, как прекрасно он проговорил бы Корделия. Он похлопал рукой по кровати, чтобы я села рядом с ним. Я повиновалась, так же сдержанно и скромно смотря на свои сжатые в кулак ладони. Вдруг его рука застыла возле моего уха, и я быстро отскочила от него, гневно фыркая.  — Знаешь, что, — выдохнула я, — делай такое с Уиннифред, она оценит.  — А почему именно с ней? — он на самом деле удивился, приподнимая уголки губ вверх.  — Она ведь тебя лечить приехала с самого Шарлоттауна! Сколько же должно быть пациентов у доктора, чтобы его… Кто она ему вообще? Ассистент?  — По-моему, это не важно. Да и раздуваешь ты из мухи слона.  — Ах, значит, я раздуваю! — я обиженно закатала рукава платья и рыкнула, — Очень мило, наверное, с ней щебетать о всяких вещах, не связанных с переломом ноги!  — Ты даже не знаешь, о чём мы говорили, — спокойно продолжал Гилберт и пододвинулся к краю кровати, чтобы быть поближе ко мне.  — О, ещё как знаю! Вы ведь обо мне говорили, да и как не красиво обсуждать за спиной человека! Не в твоём духе, Гилберт. Хотя нет, в твоём! — я повысила тон в конце и отвернулась от него, обдумывая всё, что наговорила ему. Господи, я ведь только что…  — Призналась, значит, — он издевательски засмеялся, — подслушивала.  — Ничего подобного! –Я повернулась к нему туловищем и начала тараторить, — Я просто интересовалась твоим самочувствием, как друг. Понятно, я ведь забочусь о своих друзьях и близких, так что это не такое уж и большое дело.  — Ты так думаешь? — он схватил меня за запястье и усадил на край кровати.       Сердце в пятки ушло, опять. Дышать было невероятно трудно, но я пыталась изо всех сил — выходил только хриплый стон. Мне так сильно не нравилось это чувство! Я думала, что неразделённая трагическая история любви — это красиво, как в книгах! Как девушка, сидя у окна, мечтает о её возлюбленном, вырывая из цветка по лепестку и проговаривает под нос «любит-не любит». Это так романтично! Но точно не то, что происходит со мной… Возможно, трагическая история любви — это не так уж и прекрасно? Больше проблем от неё, нежели радости. Хотя действительно, какая может быть радость, когда у тебя неразделённая любовь?       Гилберт снова дотронулся до моего уха, на этот раз, с большей уверенностью. Ничего сделать я уже не могла, так как завязла в своих мыслях. Мне оставалось только наблюдать, как осторожно он переходил от уха к волосам и как бережно он гладил меня по голове.  — Я не могу такого сделать с Уиннифред.  — Почему же? — я будто проснулась и отпрянула от него. Он выдержал многозначительную паузу, а после резко выдал:  — Потому что она слишком правильная. Она носит чопорные платья с оборками, говорит без акцента, знает этикет и кроме этого, любит поучать, — на последнем он смешно скривился, — а ты совсем другая, Энн.  — Ну конечно, куда мне до неё!  — Вот именно, — он засмеялся, — вы очень разные. Уиннифред никогда бы не стала защищать чьи-то права, спорить с мужчинами или же писать статьи в газетах, — он запнулся и прошептал: — Она считает, что дело противоположного пола. Я закатила глаза с неимоверной силой.  — Не честно! Он ухмыльнулся, покрепче сжав свободную руку.  — Просто оставайся собой, Энн. Может, это не так уж и плохо.  — Это вопрос?       Гилберт не ответил. Я опустила глаза, думая, что он наверняка просто хочет меня успокоить, тем более после того, как узнал, что он мне нравится. Хотела провалиться сквозь землю, честно. Или просто закрыть глаза и попытаться забыть сегодняшний день, что я, в принципе, и сделала. Но не заметила, как Гилберт подобрался ко мне настолько близко, что наши носы соприкасались. Я даже не успела и слова вымолвить, как его губы накрыли мои. Первые секунды у меня был шок. Ни пошевелиться, ни ответить — ничего. Сидела в ступоре с широко распахнутыми глазами, но после опомнилась, начала возвращаться в реальность. А у него на самом деле вкусные губы, которые так не хочется отпускать. Он так крепко сжимал талию рукой, прижимал к себе, как в настоящих историях любви! Я почувствовала, как он поцелуем говорит мне, как я прекрасна на всевозможных языках; я так жадно впивалась в его губы. Мне хотелось верить, что он прав. Но я вспомнила о Уиннифред, и вся картинка поплыла перед глазами. Ком встал в горле, я со вздохом отпрыгнула от Гилберта.  — А как же Уиннифред? — вдруг выдала я. Гилберт раздражённо закатил глаза.  — Забудь о ней, прошу тебя.       Схватив за запястье, он повалил меня на кровать, припадая губами к моим губам, по-прежнему нежно и жадно вырисовывая фразу, которую мечтают услышать все девочки.  — Ребята, я дома! — раздался крик в коридоре. Баш вернулся. И как по заказу, Дельфина проснулась.

***

Как только Чарли ушёл, Блайт сглотнул оскому в горле и приготовился к рассказу друга. Он обещал быть интересным, это Гилберт знал наверняка. — Муди, на счёт Руби, — прокашлялся Гилберт и пододвинулся к изголовью кровати, — Я не совсем понял. Хочешь сказать, что…  — Да, Гилберт, ты в нашем классе нарасхват, — вздохнул Муди, — просто бывает обидно, что… Сам понимаешь. Гилберт кивнул.  — Я и сам не знал, правда.  — Да не оправдывайся, ты. По сути, ни в чём не виноват. Это девчонки себе голову забьют, фантазируют о всяком, а ты сиди и страдай. Им-то легче в два раза!  — С чего ты это решил? — Гилберт засмеялся.  — Да потому что. Смотри, — он начал виртуозно вырисовывать пальцами в воздухе какую-то схему, — Девчонки по своей натуре — романтики. Им что нужно? Цветы, серенады всякие. Ей-то всего ждать нужно, когда такой вот влюблённый идиот найдётся и всё.  — Что всё? — немного испугался Гилберт.  — Будут манипулировать тобой как им угодно! Будешь ты на «верёвочке висеть», предложение им сделаешь, а они тебе своё наглое «нет» в лицо как кинут, всё желание влюбляться пропадает.  — Так не со всеми же так, Муди, — усмехнулся Гилберт, — бывает, найдёшь девушку, которая тебя любить одного будет, а ты её всем сердцем, вот тогда уже совсем другие отношения. Обычно, дальше свадьба и так далее, — он подмигнул и улыбнулся.  — А, так вот на что ты рассчитываешь с Энн, да? — Муди саркастически улыбнулся.  — Что? Я ведь… Нет, — он поперхнулся вновь, еле сдерживая себя, чтобы не крикнуть: «Да, да, да!». Как всегда, сам этого не понимал. Хотя, может и понимал, но упёрто это отрицал.  — Конечно, — улыбка не сошла с лица Муди. Он привстал и перед тем, как уйти, добавил: — Ты ведь в курсе, что она всё это время стояла рядом и подслушивала? Гилберт довольно хмыкнул и сглотнул.  — Знаешь, она всегда любила подслушивать. Не чудо ли это?