Амортенция как способ понимания чувств.

      Утро Лань Чжаня началось совершенно обычно. Он проснулся до будильника, звон которого, кажется, никогда и не слышал, спасибо режиму сна. Успел полистать книгу афоризмов своего ордена, которую он привёз с собой из дома, а также в пол уха послушать восхищённые, переполненные глубоким уважением и ничем не прикрытой симпатией, возгласы о том, как юный адепт Ордена Юньмэн Цзян успел успешно проявить себя во время отбора в команду по квиддичу. Не то, чтобы Лань Чжань подслушивал чужие разговоры, просто имя «Вэй Усянь», к сожалению, всегда привлекало его внимание. Они не были друзьями, хотя гриффиндорец и утверждал обратное, когда между ними происходило некое подобие общения. Часто Лань Ванцзи приходилось терпеть выходки этого человека на себе, и нередко его терпению приходил конец. Ему казалось, что никто и ничто не способно вывести его из себя так быстро, как это делает молодой господин Вэй. Должно быть, всё дело было в их крайне противоположных характерах, ну, а также в том, что каждым своим поступком Вэй Усянь нарушал сразу несколько основных правил Ордена Гу Су Лань. Похоже, когда-либо понять друг друга им не представлялось возможным. Пару раз между этими двумя всё доходило до выяснения отношений на палочках. Тогда снопы искр летали по всему помещению, иногда задевая раритетные, старинные вещи на стенах. К их огромному везению подобные стычки происходили строго наедине, так что в итоге всё заканчивалось как-то само собой, без какого-либо вмешательства их товарищей по учёбе или профессоров. К единому мнению волшебники, конечно же, никогда не приходили.

***

      Сегодня был их первый урок Зельеварения, который вели сразу у двух факультетов вместе, у Когтеврана и Гриффиндора. Многие гриффиндорцы успели вознести благодарности всем богам Небосвода за то, что другой группой оказался не Слизерин, ученики которого, похоже, с самого сотворения Хогвартса, желали причинить им как можно больше вреда. Иногда такой антагонизм веселил, вселял в души учеников дух соперничества, но случалось и такое, что всё заканчивалось как нельзя плохо. Мир никогда не стоит на месте, люди меняются, становясь более понимающими по отношению к другим, и, казалось бы, почему противоречия предков этих факультетов до сих пор не перестанут волновать нынешнее поколение? Если вы спросите у них самих, чем подпитывается их ненависть друг к другу, то разумного ответа вы не дождётесь. Каждый слизеринец будет сыпать горой самых ярых эпитетов по поводу того, какие же гриффиндорцы выскочки, а те, в свою очередь, никогда не перестанут обвинять товарищей по учёбе в подлости и излишней гордыне.       Профессор Дэвис, преподававшая Зельеварение, решила начать курс изучения данного предмета с такого зелья, как Амортенция, осознанно стремясь вызвать неподдельный интерес среди учеников обоих факультетов, а особенно она полагалась на девушек. Из-за того, что все они медленно, но верно оказались в первых рядах, чтобы как можно больше узнать о приворотном напитке, парни оказались в самом конце этой импровизированной очереди, поэтому никак не смогли бы ни увидеть, ни почувствовать запах зелья. Да и вряд ли им хотелось это узнать. Все мысли в голове ребят кружились лишь вокруг одного вопроса, «как избежать приворота». Некоторые даже серьёзно подумывали о диете. Ведь и в самом деле их до дрожи пугала возможность потерять способность здраво мыслить, став при этом зависимым, одержимым какой-нибудь девчонкой.       Поняв, что мужская половина группы вовсе не заинтересована уроком и уже готова заняться своими делами, профессору пришлось привлечь их внимание и попросить девушек дать и им увидеть перламутровую, струящуюся незамысловатыми спиралями, пахучую жидкость. Шумная компания гриффиндорцев вытолкнула вперёд Вэй Ина, при этом остерегаясь того, что запах Амортенции как-то сможет повлиять на их отношение к профессору. Мало ли, вдруг она замышляет что-то против их воли, и это зелье заставит их влюбиться в неё? К слову, профессор была довольно молода, интересна и миловидна, но даже это не могло повлиять на опасения учеников. — Вэй Усянь, иди уже быстрее, — Цзян Чэн, первый Герой Ордена Юнь Мэн Цзян, толкнул своего сводного брата в плечо, заставляя того остановиться прямо перед котлом с Амортенцией. — Ну, что там? Чувствуешь что-нибудь?       Забавно, как то, что связано с Вэй Ином мигом привлекает всеобщее внимание. Этот парень с первого года своего обучения ловил на себе чужие взгляды, выражающие если не восхищение, то уж точно одобрение и дружелюбие. Возможно, всему виной была его чрезмерная открытость, живость и, чего греха таить, природная красота. Казалось, что Вэй Усянем можно было согреться, лишь находясь неподалёку от него. Рядом с ним можно было мигом забыть о скуке и тоске.       В кабинете стояла оглушающая тишина, девушки прикусывали губы, мялись рядом со столом, не в силах пересилить притяжение приятного запаха, исходившего от зелья. Каждая из них уже давно слышала о существовании напитка, и каждая представляла вероятность его использования в своих целях. Конечно ни одна из них не рискнула использовать такой способ привлечения внимания, но мечты на то и есть мечты, они вряд ли смогут выйти за границы просто желания в голове. — Ну, возможно, я чувствую что-то похожее на запах сандалового дерева… — Вэй Ин задумчиво прикрыл глаза, неосознанно прикладывая к губам указательный палец. Он показушно растягивал паузы, хотя давно уже распознал все его любимые запахи, что так приятно переплелись сейчас вместе, образуя собой самое идеальное сочетание. — Ещё пахнет домом и…       В этот момент даже внимание девушек переключилось на него. Что же такое мог любить сам Вэй Усянь? Возможно ли впечатлить его каким-либо запахом? Может быть, он назовёт своё любимое блюдо, приготовив которое можно будет добиться его расположения к себе? — И запах моей любимой «Улыбки Императора».       Гриффиндорцы в один момент все резко и очень громко засмеялись, понимая, что ничего другого от их друга ожидать и не стоило. Вэй Усянь тоже не смог больше сдерживать смех, когда ему в плечо прилетел несильный удар кулаком от Цзян Чэна. Ни в одном Ордене распитие спиртных напитков не поощрялось, а говорить о пристрастиях к ним так открыто, да ещё и в школе — верх всякого бесстыдства.       После опыта Вэй Ина многие ребята с Гриффиндора всё же решились подойти ближе к столу, чтобы узнать, какие чарующие запахи они всё-таки почувствуют. Ведь чаще всего любопытство пересиливает все страхи, а предвкушение чего-то приятного и вовсе выветривает любые подозрения из головы. Это дало Вэй Усяню время, чтобы проанализировать то, что он смог почувствовать.       С «Улыбкой Императора» всё было довольно ясно. Это вино он попробовал впервые сравнительно недавно, пару месяцев назад в городке Цзай И Ордена Гу Су Лань, когда они с Цзян Чэном приезжали туда, якобы для понимания и приобщения к их менталитету. Но на самом деле это было из-за того, что Мадам Юй не оставляла попыток перевоспитать Вэй Ина, тем самым ослабив его пагубное влияние на собственного сына. Она успела убедиться в том, что наказания в Пристани Лотоса уже не представляли собой реальной угрозы для Вэй Усяня. На самом деле, она не так уж и не любила его. Заслуги и достижения Вэй Ина глупо было бы отрицать, но всё-таки его нрав расценивался ею как нечто, что невозможно предсказать, следовательно, он мог навлечь опасность или позор своим не контролируемым никем поведением. Взрослые не оставляли попыток добиться того, чтобы Вэй Усянь наконец оставил свои детские забавы. Естественно, о результатах поездки говорить и не нужно.       «Улыбка Императора» была потрясающим вином, достаточно выдержанным, достаточно крепким и невероятно вкусным. Каждый раз перед тем, как сделать первый глоток, некоторое время Вэй Ин просто наслаждался этим сладким запахом, который так приятно согревал даже без попадания внутрь.       Второй его любимый запах — запах дома. Его очень сложно описать, но когда ты чувствуешь его, то сразу понимаешь, что это именно он. Он похож на утреннюю лесную свежесть, на запах лотосов, что представляют собой сладкий запретный плод, растущий на чужих озёрах, также запах водоёмов и холодного воздуха, травы и земли — одновременно. Когда ты чувствуешь его, то всё твоё нутро охватывает ностальгией, непреодолимой тоской по родному дому. Он даже придаёт невидимую защиту, вселяет безопасность и уверенность, словно панцирь, который ничему не позволит тебе навредить. Пока Вэй Ин думал об этом запахе, он невольно перенёсся в прошлое, вспоминая, как здорово они проводили дни дома, как всё было пропитано неким умиротворением, которое позволяло не переживать ни о чём, наслаждаться каждой минутой, проведённой с семьей и друзьями.       Третий же запах стал для Вэй Ина неожиданным. Ему нравился тот аромат, что исходил от благовоний, которые они курили дома в момент медитаций или просто по вечерам, для успокоения мыслей и тела. Но он не помнит, чтобы от них когда-либо исходил тот еле уловимый, но такой ясный запах сандала, который он почувствовал от зелья. Аромат сандала неосознанно заставлял расслабиться, забыть о сожалениях и прошлом. Он был очищением и в то же время был надеждой. Вэй Ину казалось, что он чувствовал нечто подобное совсем недавно тут, в Хогвартсе, но то было очень быстрым, едва уловимым порывом, а потому могло оказаться ошибкой, лишь игрой воображения, чем-то напоминающей дежавю. В любом случае, от кого конкретно он исходил, вспомнить Вэй Усянь всё равно никак не мог.

***

      Так получилось, что число желающих узнать, чем пахнет для них Амортенция, выросло и среди когтевранцев. Любопытство овладело и Лань Ванцзи. Он встал чуть в стороне от товарищей, но так, чтобы закрученные клубы пара попадали ему на лицо.       Приятный запах сразу помог представить перед глазами просторные залы библиотеки в Облачных глубинах, которые предполагали переплетение аромата как старых, так и новых книг. Также он услышал запах хвойных деревьев, под которыми часто практиковал свою игру на гуцине и тренировал всё новые и новые заклинания. Оба этих запаха приносили спокойствие, абсолютное ощущение собственного тела, но в то же время они бодрили, как будто призывали немедленно отправиться на ночную охоту. Но следом Лань Ванцзи почувствовал совершенно противоположный по динамике сладкий, пьянящий запах. Это был аромат лотосов и локвы, которые были незнакомы ему до недавнего времени. Запах лотоса такой мощный и яркий, с лёгкой терпкостью и нотками корицы, что нельзя было его не запомнить или перепутать. И сладкая локва, лишь слабый, тонкий аромат которой тут же пробуждают стойкое желание отведать её. Но локвы неразрывно связаны с чувством недовольства, вызванного поведением молодого господина Вэя. Поэтому не потребовалось много времени, чтобы понять, с кем связаны два этих запаха.       Лань Чжань испуганно замер, не успев осознать, что все чувствуют только свои любимые ароматы и не смогут узнать о том, что привлекает его. Пробыв в оцепенении какое-то время и приняв тот факт, что это не могло быть ошибкой, когтевранец поднял глаза от стола, тут же встречаясь с пронзительным взглядом серых глаз, которые, не моргая, смотрели на него. Его взгляд не скрывал изучение и анализ, поэтому казалось, будто он всё понял. Лань Чжань от неожиданности приоткрыл рот, но тут же, взяв в себя руки, отвернулся. Он, как можно скорее, отошёл в самый конец класса, чувствуя себя защищённым за спинами своих однокурсников. Выходит, это не просто желание перевоспитать этого жизнерадостного, чересчур активного, не знавшего стыда мальчишку? Всё его желание быть рядом — это не для того, чтобы уберечь других от неприятностей, которые тот может причинить? Лань Чжань настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как кто-то опустился на стул рядом с ним. — Так что, молодой господин Лань, что ты почувствовал?       Кто же это мог быть, если не Вэй Ин, верно? Вэй Усянь с интересом наблюдал за Лань Чжанем, пока тот стоял под парами Амортенции. Он лишь хотел узнать, появится ли на его всегда безэмоциональном, никогда ничего не выражающем лице улыбка. Её увидеть так и не удалось, но этот испуг? Разве мог человек испугаться любимого запаха, который, как предполагалось, должен был, наоборот, успокоить и обрадовать. Вэй Ину немедленно захотелось узнать, что же тот всё-таки почувствовал. Но когда он сел рядом, то его ждало ещё одно удивление. Он понял от кого именно исходил тот приятный аромат сандала. Это был Лань Чжань. — Представляешь, одним из моих любимых запахов оказался сандал, а от тебя как раз пахнет им, — продолжил Вэй Ин, когда не дождался ответа от Лань Чжаня. — Я поделился этим с тобой, теперь и ты должен рассказать мне. Ты всё ещё забываешь, что мы — приятели?       Лань Ванцзи глубоко вздохнул и открыл глаза, замечая во взгляде напротив открытость и неподдельный интерес. Сначала он, как всегда, хотел начать спорить, но что-то бестелесное, что-то похожее на мысль или чувство, остановило его. Откровение на откровение — это честно. — Запах книг и хвои в Гу Су. — Да ну? И всё? Почему тогда ты был так напуган? — Вэй Ина не удовлетворил ответ когтевранца. Что-то здесь было не так. Столь скучные, при этом обыденные вещи не могли вызвать такую реакцию на лице Лань Ванцзи. — Я не был напуган, — Лань Чжань сжал в кулаке мантию у себя на колене, но опомнившись, расправил её, стараясь разгладить успевшие образоваться складки. Не считая нужным продолжать этот разговор, он поднялся со стула и направился в сторону, где стояла группа его однокурсников. Вэй Ин уже хотел было пойти за ним, но профессор Дэвис призвала всех к тишине и начала вести урок, рассказывая историю зелья и то, какие нужны ингредиенты для его приготовления.

***

      С этого урока прошло несколько недель, за которые Вэй Ин успел довести Лань Чжаня до бешенства уже пару раз. Сегодняшний их спор тоже привёл к импровизированной дуэли. Только вот их схватку отличало от дуэли отсутствие каких-либо нужных правил и действий, подчёркивающих уважение к оппоненту. Это происходило на заднем дворе уже поздно вечером.       Лань Ванцзи мирно и, по большей части, ни для кого незаметно читал старые исторические свитки у колонны, когда услышал, как Вэй Ин возвращается с поля для квиддича. Он предполагал, что тот не обратит на него внимания, пройдёт мимо с командой и их постоянной свитой девчонок-фанаток, которые посещают каждую тренировку гриффиндорской команды, не уставая восхищаться блестящей и поразительной игрой мальчишек. Но Лань Ванцзи свойственно каждый раз ошибаться насчёт Вэй Усяня. Тот сразу заметил одиноко сидящую у колонны фигуру, за спиной которой так сильно и завораживающе развевалась мантия, что он успел усомниться в том, не улетит ли когтевранец без метлы.       Снова Вэй Ин начал заваливать Лань Ванцзи какими-то глупыми вопросами, несмешными, дурацкими шутками и флиртом, который должен был, скорее, предназначаться девчонкам, которые бегают за ним по пятам. Удивительно, куда же они подевались сейчас, когда предмет их восхищения здесь? Всё это переросло в спор, с последующим сражением на палочках.       В конце концов, Лань Чжаню удалось застать Вэй Усяня врасплох. Заклятием «экспеллиармус» он сумел молниеносно выбить из его рук волшебную палочку. Гриффиндорец неосознанно начал пятиться назад, широко улыбаясь и поднимая руки перед грудью, как бы официально признавая собственное поражение, но Лань Чжаню, похоже, этого было недостаточно, он продолжал наступать. Вэй Усянь отошел назад так далеко, что в итоге больно впечатался спиной в каменную, холодную стену. Улыбка его чуть померкла, вид Лань Ванцзи и его действия уже действительно начали внушать опасность. — Лань Чжань, я всё понял, понял. Я виноват. Но я правда-правда никак не могу остановиться дразнить тебя, — Вэй Ин начал немного волноваться из-за того, что в глазах когтевранца сверкали недобрые огоньки ярости. Его волшебная палочка уже упиралась Вэй Ину в шею, грозя просто проткнуть её, а не поразить заклинанием. — Ты, кажется, заигрался, Вэй Ин, — сквозь зубы процедил Лань Чжань, продолжая направлять палочку на гриффиндорца. Вэй Усянь не видел в своём поведении абсолютно ничего необычного, ничего, что отличалось бы от прошлых его поддразниваний своего товарища. — И что же ты будешь делать, молодой господин Лань?       Вэй Ин не сдержался, звонко, но с некоторым напряжением, рассмеялся. Он не любил находиться во власти кого-либо, даже если знал, что большая опасность ему не грозит. В этот момент подул лёгкий, мягкий, но прохладный осенний ветерок, что заставил Вэй Усяня вновь почувствовать тот убаюкивающий, умиротворяющий запах сандалового дерева. За несколько недель он и думать забыл о том, что же всё-таки произошло тогда на Зельеварении, но сейчас воспоминания и старые вопросы накрыли его с головой. Он решил добиться ответов прямо сейчас. Почему нет?       Пока Лань Ванцзи решал у себя в голове что же ему действительно сделать, Вэй Ин даром времени не терял. Воспользовавшись потерей бдительности своего оппонента, он вырвал из его рук волшебную палочку и, точно так же прижимая её к горлу Лань Чжаня, заставил его занять собственное место у каменной стены, прижав его спиной вплотную к ней. Слишком близко, слишком на грани от чего-то переломного, чего-то, что, казалось, должно безвозвратно поменять их отношение друг к другу. — Раз мы поменялись ролями, я спрошу у тебя ещё раз. Что ты почувствовал на Зельеварении, Лань Чжань?       Когтевранец попытался вырваться из-под собственной же палочки, неприятно колющей кожу у его сонной артерии, но у ему это не удалось. Вэй Ин с силой вновь впечатал его в стену, на что тот поднял на него янтарные, горящие ни с чем не сравнимой злобой, глаза. — Да ладно тебе, расскажи, — настаивал на своём Вэй Усянь. Обычно он понимал желание некоторых людей не рассказывать кое-какие личные вещи о себе, но любимый запах, как ему казалось, не входил в число этой личной информации. Тем более, признавался он себе, в его нутре жило беспокойство и тревога за своего товарища. — Это что-то плохое? — Лотосы и локва, — Лань Чжань сказал это довольно тихо, но Вэй Ин стоял настолько близко, что не услышать было невозможно. Когтевранец перевёл взгляд с лица напротив за его спину, боясь прочитать понимание и следом отвращение в его глазах. — Лотосы и локва? Ты всё-таки ел локву прошлым летом, когда мы были в твоём Ордене? Зачем тогда снова спорил со мной? Я мог дать тебе ту ветку, которой со мной поделились местные девушки, — Вэй Ин всё ещё не понимал, что в запахе цветов и фруктов могло быть таким шокирующим. — А лотосы? Ты не проявлял никакого интереса к ним. Да ты даже отказался ехать со мной в Орден Юнь Мэн Цзян, чтобы вместе собирать их со стеблями. И откуда ты вообще можешь знать их запах?       Лань Чжань предпринял ещё одну попытку сменить положение, но в это время тёплая ладонь Вэй Ина легла по центру его груди, заставляя оставаться на месте. Он опустил волшебную палочку, но продолжал крепко сжимать её в своей руке. — Ты был так напуган в тот момент, в кабинете Зельеварения, — гриффиндорец продолжил рассуждать тихо себе под нос, пытаясь наконец выстроить логическую цепочку. — Ты отравился локвой что ли? И откуда всё-таки лотосы? Кажется, поблизости от Гу Су их встретить совершенно невозможно.       Лань Ванцзи нервно сглотнул. Может, стоит всё-таки признаться? В самом начале запахи, что ассоциировались у когтевранца с Вэй Ином, вызвали неподдельный испуг, но на смену ему, за всё то время, что уже успело пройти, пришло смирение и признание своей симпатии к их носителю. Он проанализировал свои чувства, мысли и действия, которые совершал тем летом. Вэй Ин, действительно, очень ему нравился. Но с другой стороны было ли это чем-то постыдным? Вэй Усянь нравился всем, кто хоть немного знал его. Этот яркий парень, с лучезарной, никогда неугасающей улыбкой и святящимися глазами приковывал к себе взгляды абсолютно каждого на своём пути. Разве мог Лань Чжань не поддаться его очарованию? — Ты всегда пахнешь лотосами. И ассоциируешься с летом, со сладкой локвой. — Да? Значит ли это, что я такой же сладкий? — Вэй Ин засмеялся, ещё не до конца понимая сказанное только что.       Лань Ванцзи уже решил, что гриффиндорец смеётся над ним и над его чувствами. Он успел тысячу раз пожалеть, что вдруг поддался эмоциям и решил сказать это вслух. Хотя чего ему следовало ожидать от такого человека? Может, ещё получится перевести всё в шутку? Он снова предпринял попытку уйти, пытаясь игнорировать жар от чужой ладони, который проникал даже сквозь мантию. — Стой-стой! Я просто пошутил, прости, — Вэй Ин даже несколько смутился, поняв, как глупо и ни к месту он пытался пошутить. — Так значит один из твоих любимых запахов — это мой запах? Это довольно неожиданно. Тогда понятно, почему ты был так напуган.       Поняв, что его ладонь всё ещё лежит на груди Лань Чжаня, Вэй Ин резко одёрнул её, но только для того, чтобы сильнее не смущать когтевранца. Хоть он и любил подшучивать над ним, дразнить и пытаться смутить, сейчас это казалось лишним. Они стояли в тишине рядом друг с другом очень долго. Лишь на фоне изредка были слышны крики детей, что бегали по ближайшим к ним коридорам Хогвартса, такие беззаботные, ещё не понимающие всей соли жизни, настоящей любви и неожиданных поворотов судьбы.       Через минуту, когда тишина стала оглушающей и молчание для обоих стало невыносимым, Вэй Ин решил, что позволил себе выдумать чересчур много. Что такого, что Лань Ванцзи, лишённый детских забав и веселья, запертый собственными рамками в Облачных Глубинах Лань Ванцзи, вдруг связал запах их прошлого лета со столь приятными чувствами. — Знаешь, Лань Чжань, я думаю, что тебе не стоит беспокоиться об этом. Прошлое лето было для тебя новым и необычным впечатлением. Это понятно, ведь в то время из-за меня тебе пришлось пережить некоторые… — Вэй Ин вспомнил, как Лань Ванцзи пришлось быть наказанным из-за него; как после этого они вместе были в Холодных Источниках; как они вместе спасали беззащитных и слабых жителей деревень от темных тварей. Он помнит вечер, в который им удалось попасть на какой-то праздник в небольшом городке недалеко от Гу Су, и то, как красив был молодой господин Лань, когда вокруг него парили тысячи нежных лепестков. Их постоянные недомолвки, поддразнивания Вэй Ина, его рисунок и непрерывные потоки речи, которые приходилось прерывать заклятием молчания, — некоторые моменты. Это ничего, ведь для меня то лето тоже было особенным.       Лань Чжань с недоверием смотрел на Вэй Ина, ловя на его лице несколько потухшие, тоскливые чувства. Возможно, тот имел в виду, что то лето было для него неприятно особенным. Лань Ванцзи не удивился бы, услышав именно это. Он уже было собрался забрать свою палочку и уйти, как в его голове всплыли слова, которые до этого не были оценены им по достоинству. — Что значит запах сандалового дерева, который ты почувствовал у котла с Амортенцией?       Вэй Ин замер, так как сам не знал, как ответить на этот вопрос. Он разобрал и выявил причину появления остальных запахов, дав каждому из них совершенно логическое объяснение, но конкретно этот почему-то так досконально не разобрал. Он никогда не скрывал своего восхищения Лань Ванцзи, его манерой держаться, владением палочкой, поразительной игрой на гуцине, его, казалось бы, абсолютными знаниями обо всём на свете, серьёзным и ответственным подходом ко всему… Перечислять можно было бесконечно. Молодой Господин Лань был известен каждому волшебнику, и каждый волшебник не мог не оценить его навыки по достоинству. — Дело в том, что я…       Вэй Ин не успел договорить, как его перебил громкий оклик из-за спины. — Вэй Усянь, ты чего до сих пор тут ошиваешься? Сколько можно тебя ждать? Молодой господин Лань всё-таки позволил себе убить тебя, и мне пора выносить твой труп? — Заткнись, Цзян Чэн. Ты не дождёшься. — Вэй Ин махнул на него рукой, понимая, что момент утерян и в этом нужно благодарить своего шиди. — Прости, Лань Чжань, нам нужно идти.       Они оба поклонились и быстро удалились со двора, успев устроить на ходу дружескую перепалку. Лань Ванцзи позволил себе минуту постоять в тишине, всё ещё глядя в ту сторону, куда недавно ушли адепты Ордена Юнь Мэн Цзян. Глубоко вдохнув, он неосознанно провёл рукой по тому месту, где только недавно была рука Вэй Усяня.

***

      Прошло пять долгих, монотонных, серых дней с их последнего разговора. Лань Чжань пару раз мельком видел ярко-красную, кровавую ленту в волосах цвета воронова крыла, что так красиво развевалась при ходьбе. Каждый раз он не мог вдохнуть или заставить себя отвести взгляд от этого человека, и каждый раз это становилось всё невыносимее. Ежевечерние беседы с братом перед камином помогали разобраться в себе, осознать и принять ситуацию. Лань Ванцзи понимал, что всё останется по-прежнему, но, когда видел Вэй Ина, его тоска увеличивалась в геометрической прогрессии. Ему казалось, что он уже сделал всё, что было возможно. Приоткрыл завесу к своей душе, признавшись Вэй Ину в чувствах.       Сейчас все недовольства, что обычно вызывал взбалмошный гриффиндорец, исчезли. На уровне бессознательного появилась установка держаться подальше, обезопасить себя, адаптироваться и пережить чувства в одиночку. То было верным решением, потому что Лань Ванцзи боялся, что в момент близости он не сможет сдержаться. Он даже начал чувствовать смущение и неловкость, когда стал представлять, как Вэй Ин смеётся над его неопытностью. Переживания и мысли не покидали когтевранца ни днём, ни ночью.       Это был пасмурный осенний вечер, когда Лань Чжань расположился на трибунах поля для квиддича. Он любил приходить сюда, чтобы почитать книги, попрактиковаться в заклинаниях или просто чтобы полюбоваться бескрайними просторами, блестящим, поддергивающимся рябью, озером и темным, густым запретным лесом. Когда его учебный план на сегодня был выполнен, Лань Ванцзи позволил себе расслабиться, включив в наушниках любимый плейлист с инструментальной музыкой. В последнее время дуэт гуциня и флейты заставлял его унестись очень далеко в свои мысли. Вкупе с мелодией они то переплетались, то снова расходились; то волновали душу, то успокаивали и дарили веру в лучшее. Он думал о том, как много времени должно пройти с последней войны, когда на смену ей придёт новая, более свирепая и беспощадная. Думал о своём будущем, которое ещё не казалось ему ясным. Груз ответственности всегда пугал его, ведь стараться быть совершенным в глазах дяди сложно. Но одно для Лань Чжаня было решено уже точно: он хотел видеть своих близких счастливыми. Хотел видеть Вэй Ина счастливым. Но что-то глубоко внутри тревожило его, что-то, что ещё не было постигнуто разумом, но уже было исследовано его душой.       Громкий и звонкий смех прервал его мысли, Лань Ванцзи резко выпрямился, открыл глаза и вытащил один наушник из уха. На поле появились две фигуры в красно-золотых одеждах с метлами в руках. — Нечего смеяться, я просто хочу быть абсолютно уверен в своих силах, — Цзян Чэн несильно, но ощутимо ударил кулаком в плечо своего товарища, пока тот пытался сдержать смех. — Цзян Чэн, если боишься, то так и скажи. Нет ничего страшного в том, что ты считаешь, будто недостаточно быстр и проворен для того, чтобы стать вратарем. Знаешь ли, не все люди так талантливы, как… — Речь гриффиндорца была прервана новым ударом, за которым последовал новый взрыв смеха.       Лань Ванцзи в это время успел прийти в себя и наконец понять кто он и где он. Поднявшись на ноги, он быстрыми, уверенными движениями стал собирать всё выложенное им ранее в рюкзак. Это, естественно, не укрылось от взгляда Вэй Усяня. Человек стоял к нему спиной и видны были лишь цвета факультета, но сомнений, что это Лань Ванцзи, не было. — Хэй, Лань Чжань, оставайся, мы не будем тебе мешать, — Вэй Ин начал махать рукой в сторону трибун, пока улыбка неосознанно расплывалась всё шире на его лице. — Или оставайся и посмотри, как Цзян Чэн будет талантливо отбивать мячи. Можешь запомнить его движения, и рассказать всё своему брату. Как капитану, ему будет очень интересна эта информация.       Лань Ванцзи развернулся, окинув неумолкающего гриффиндорца недовольным, холодным взглядом. Как будто это могло быть ему интересно. Аккуратно сложив все свои вещи в рюкзак и уложив плеер с наушниками сверху, он быстрым и широким шагом прошёл мимо двух парней, молниеносно удаляясь с поля. Проводив его взглядом, Вэй Ин вновь обернулся к трибунам, замечая на земле синий шарф, по неосторожности забытый своим хозяином.       Тренировка продолжалась до тех пор, пока солнце полностью не опустилось за горизонт. Оба парня приземлились на землю, чувствуя себя неуверенно на ногах после длительного пребывания в воздухе. Пока Цзян Чэн, избавившись от защитного шлема, вытирал пот со своего лица, Вэй Усянь добрался до трибун и поднял шарф, который не давал ему покоя на протяжении всего времени тренировки. Он незаметно поднёс его к лицу, вдыхая аромат сандалового дерева и удостоверяясь в том, что тот точно принадлежит Лань Чжаню. На секунду Вэй Ин засомневался в том, чтобы вернуть его хозяину. Всего на секунду Вэй Ин пожелал оставить эту вещь себе. Желание возникло так же быстро, как и исчезло сразу после возврата трезвого разума в тело гриффиндорца. — Вэй Усянь! Ты чего там копаешься, нашёл что? — Цзян Чэн пригладил свои волосы рукой, хмуро оглядывая своего друга, застывшего у трибун. — Лань Чжань забыл свой шарф, — придя в себя, Вэй Ин вновь вернулся к товарищу, обнимая того рукой за плечи. — Наверное, так спешил поскорее избавиться от нас, что не заметил пропажи. Но ничего, я найду время, чтобы вернуть его ему. Идём скорее, скоро будет ужин, а нам ещё нужно успеть переодеться.

***

      Гриффиндорцы всё-таки опоздали к самому началу, но чем хороша магия? Еда на столах никогда не заканчивалась, и опоздавший терял только атмосферу единения со своими товарищами по учебе и возможность поделиться своими эмоциями о прожитом дне. Вэй Ин пробежал глазами по почти полностью опустевшему столу когтевранцев, заметив, как две ровные фигуры чуть ли не синхронно выходят из-за стола. Он попросил Цзян Чэна не ждать его и направился к Лань Ванцзи, намереваясь отдать потерянную вещь. — Хэй, Лань Чжань, можно тебя на минутку? Это очень срочно.       Перед тем, как схватить Лань Ванцзи за локоть, Вэй Ин вежливо поздоровался с Лань Сичэнем. Хоть он и считался их главным противником в квиддич, так как был отличным стратегом, быстрым и точным вратарём, а также капитаном команды, который славился тем, что находил к каждому индивидуальный подход, Лань Сичэнь никогда не мог вызвать негативных чувств. Кого бы он не встретил в своей жизни, тот навсегда проникался к нему доверием, уважением и восхищением. — Если молодой господин Вэй говорит, что это срочно, то обязательно нужно его выслушать. Я буду ждать тебя в гостиной, — Лань Сичэнь искренне улыбнулся Вэй Ину и, кивнув в знак прощания, вышел из зала. Взгляд невольно проскользил по столу гриффиндорцев и остановился на группе ребят, к которым только что присоединился ещё один человек.       Вэй Ин, недолго думая, достал из-под своей мантии тёмно-синий шарф и протянул Лань Чжаню. Пока они с Цзян Чэном шли по направлению к главному залу, Вэй Усянь смог взвесить буквально все свои «за» и «против», но желание оставить шарф у себя не покидало его. Это казалось чем-то бессмысленным и невероятно странным. Было похоже на то, что у Лань Ванцзи вдруг внезапно появилась главная «фанатка». Это сравнение так напугало гриффиндорца, что тот без промедления вознамерился найти и отдать вещь её владельцу. — Ты забыл его на трибунах, когда так быстро ушёл, только заметив нас. Я не был уверен твой ли это шарф, но так как ты был последний на поле и, вроде как, сидел примерно в том месте, где я его обнаружил, то я… — Спасибо. — Вэй Ин был прерван тихим и неуверенным словом. А после из его рук, уже более уверенно, забрали шарф. И вдруг стало как-то неловко, следовало бы что-то добавить, попрощаться и просто разойтись, но сил почему-то не хватало. Это странная мысль, но Вэй Усянь думал о том, как в последнее время ему не хватает стычек с Лань Ванцзи, его занудных нравоучений, холодной отстранённости и жаркого пламени в глазах. Что-то изменилось после Зельеварения, но изменилось ли это намеренно? Желание необъяснимо, но хотелось вернуть хоть какое-то их общение. — Ну, и как ты собираешься меня отблагодарить? — Вэй Ин, скрестив руки, присел на край стола. Он широко улыбнулся, наблюдая за тем, как лицо Лань Ванцзи приобретает черты непонимания и волнения. Что может быть лучше, чем заставить Лань Чжаня не знать что сказать, да? — Я говорю о том, что ты мог бы меня как-то отблагодарить. Ну, знаешь, сделать что-то для меня в ответ или пригласить куда-нибудь? Например, ты можешь помочь мне написать эссе, а может дать списать Нумерологию, что-нибудь такое, по мелочи. Или можно вместе потренироваться в заклинаниях.       Естественно, что Вэй Ин не надеялся да и не хотел получать ничего взамен за такую простую услугу, оказанную Лань Ванцзи. Но так не хотелось уходить просто так, и так хотелось подразнить его совсем чуть-чуть. — Куда ты хочешь пойти? — Что? — Вэй Ин, кажется, впервые не выдержал прямого взгляда и был вынужден опустить его чуть пониже, на белый воротник рубашки Лань Ванцзи, например. Разве он сейчас не попросил его помочь с домашкой? Или это попытка пошутить? Какая же всё-таки белоснежная рубашка. — Ты сказал «пригласить куда-нибудь», так куда ты хочешь пойти? — Лань Ванцзи вдруг оживился? — А, ну да. Я и правда это сказал. Просто дома у нас есть куда сходить, поэтому я как-то по привычке, наверное. — Вэй Ин серьезно задумался об этом, потому что в школе действительно некуда было пойти. Обойти замок? Подвергнуться нападению гремучей ивы? Или понаблюдать за магическими существами в озере? Это хоть и могло показаться интересным в обычное время, сейчас таким не казалось. — Кстати, мы же послезавтра все идём в Хогсмид. Можем пойти вместе, если ты хочешь? — Хорошо. — Лицо Лань Ванцзи вновь стало совершенно спокойным и ничего не выражающим. — Слушай, Лань Чжань, но если ты не хочешь, то я не заставляю. Это вообще была просто шутка, ты ничего мне не должен. — Увидимся в воскресенье, Вэй Ин. Спасибо за шарф.       Лань Чжань кивнул и с той же скоростью, что он покидал трибуны на поле для квиддича, вышел из главного зала. — Увидимся в воскресенье, Лань Чжань, — сказал в пустоту Вэй Усянь. Осознать, что только что произошло, было сложно. Лань Ванцзи добровольно согласился провести с ним время, когда этого не требует учеба? Должно быть, им обоим будет очень неловко. И как объяснить это Цзян Чэну?

***

      Суббота Вэй Ина хоть и пролетела достаточно быстро, так как они снова с Цзян Чэном тренировались на поле, но мысли и волнения, связанные с его совместным походом с Лань Чжанем в Хогсмид, не покидали его ни на секунду. В тот же вечер в пятницу Вэй Усянь сообщил брату, что пойдёт в деревню волшебников не с ним. Возникло много вопросов, а следом и попыток отговорить, перестать дразнить и в конце концов успокоиться. Но чуть позже Цзян Чэн смирился, им с Не Хуайсаном, наверняка, и без этой занозы в заднице будет чем заняться и где повеселиться.       Вскоре, к счастью Вэй Ина, замученного тревогой, наступило воскресенье. Стоял солнечный морозный ноябрьский день. Гриффиндорец, конечно же, предпочёл бы то солнце, которое греет, но день без сильного ветра, мороси и туч тоже казался довольно неплохим.       Они встретились с Лань Чжанем за пару минут до того, как мадам Дарси велела ученикам следовать за ней. Вэй Ину казалось, что Лань Ванцзи совершенно спокоен, ничуть не обеспокоен этой их странной совместной прогулкой. Лицо когтевранца всегда не отличалось особой эмоциональностью, и кто же мог догадаться, какие эмоции скрыты под ним? Они, не сговариваясь, замедлили шаг и уже вскоре оказались в самом конце группы учеников, скрытые от косых взглядов девчонок их курса.       За эту недолгую пешую прогулку от Замка до деревни Вэй Усянь смог узнать, что Лань Чжань не представляет своей жизни без инструментальной музыки. Его брат так же любил её, поэтому ещё с детства Лань Ванцзи проводил все свои свободные вечера вместе с ним и гуцинем, придумывая всё новые и новые композиции и упорно развивая свои навыки игры. Также он никогда по-настоящему не предавался веселью и провёл всё своё детство за книгами. Вэй Усянь, в свою очередь, признался, что в детстве умел исполнять простые мелодии на флейте. Он слышал, что виртуозная игра на музыкальных инструментах способна вызвать телесную магию, как в случае с патронусом, но так как у него никогда это не удавалось, вскоре музыка перестала его интересовать. Лань Ванцзи видел, что Вэй Усяню действительно нравилось играть, так как гриффиндорец становился очень воодушевлён и будто светился изнутри, когда рассказывал об этом другу. Лань Чжань не имел права этого желать, но он не мог ничего поделать с тем, что ему нестерпимо захотелось увидеть и услышать игру Вэй Ина. Он был глубоко убеждён, теперь у гриффиндорца бы всё точно получилось.       Чуть позже, когда неловкости между ними не осталось, но появилась потребность отвлечь Вэй Ина от грустных воспоминаний, Лань Ванцзи признался, что его любимыми животными всегда были кролики, что водились только на поляне возле Запретного леса в Хогвартсе. На первом курсе Лань Ванцзи даже помышлял забрать одного или пару из них в свой Орден, уж так ему не хотелось с ними расставаться. Это вызвало у Вэй Усяня такой взрыв смеха, что птицы на деревьях, потревоженные громким звуком, не выдержали, улетев как можно дальше от шумных волшебников. Стоит ли говорить, что на них обернулись буквально все ученики и преподаватели? До конца пути Вэй Ин искренне пытался извиниться перед Лань Чжанем, но тот был непреклонен и молчал до самых ворот деревни. По крайней мере, это действительно помогло отвлечь. — Слушай, Лань Чжань, тебе правда не стоит переживать. Я смеялся не над тобой, просто я не ожидал, что такой человек, как ты, может заинтересоваться кем-то… кем-то вроде этих маленьких пушистых зверушек, — Вэй Усянь уже окончательно потерял всё своё желание смеяться, потому что, похоже, от его несдержанности холод между ними снова вернулся.       Лань Ванцзи недовольно взглянул на Вэй Ина, будто серьёзно размышляя стоит ли того прощать. На секунду ему показалось, что говоря «кем-то» гриффиндорец имел в виду не только его увлечённость кроликами. Был ли в его словах подтекст? Неужели он имел в виду, что Лань Чжань не похож на человека, способного влюбиться? — Они милые, — Лань Ванцзи решил, что его продолжительное молчание может серьёзно испортить этот день. — Да! Очень!       Вэй Ин широко улыбнулся, радуясь, что его снова замечают и что, возможно, день ещё не потерян. Он подвинулся ближе к когтевранцу и мягко, по-дружески похлопал его по плечу.

***

— Слушай, Лань Чжань, я не хочу заставлять тебя идти со мной в «Зонко», поэтому, если хочешь, давай встретимся через полчаса в чайной Розы Ли?       Вэй Ину было неудобно покидать Лань Ванцзи, но ещё более неудобно было бы взять его в магазин волшебных приколов. Он был уверен, что тот пошёл бы, если бы его попросили, хоть удовольствия это ему бы и не принесло. — Хорошо. Через полчаса в чайной, — Лань Чжань кивнул и ушёл быстрее, чем Вэй Усянь успел что-либо ответить.       «Тем лучше… — думал гриффиндорец. — Теперь у меня точно будет чем подшутить над тобой скучными холодными вечерами, Цзян Чэн…»       Вэй Усянь глубоко вдохнул и, толкнув тяжёлую дверь, вошёл в помещение, что внутри казалось даже меньше их комнаты в Хогвартсе. Было ощущение, что все ученики собрались именно в этом месте. Стоял оглушающий шум, люди постоянно передвигались из одного зала в другой, в воздухе летали странные пары каких-то колдовских зелий. От греха подальше, Вэй Ин натянул свой шарф на нос и стал пробираться к полкам сквозь людей. Он двигался по залу не только в поисках чего-то, что можно использовать против Цзян Чэна, но также разглядывая людей. Ему казалось, что в этой лавке ученики были совсем другими. В школе они могли быть примерными учениками, тихонями или людьми, что вовсе не понимают шуток, но здесь, в этом магазине, все они снова становились детьми, желающими однажды здорово повеселиться. Вэй Ин вдруг подумал, был ли тут когда-нибудь Лань Чжань.

***

      Вэй Ин уже стоял в очереди, когда понял, что опаздывает. В этом магазине и люди кажутся иными, и время совершенно иначе течёт. Быстро расплатившись и разложив купленное по карманам, гриффиндорец быстро выбежал из магазина, направляясь прямиком в чайную лавку. Он был так погружён в свои мысли, что не заметил, как в паре глаз, наблюдавших за ним, сверкнули недобрые огоньки, а рот растянулся в предвкушающей улыбке.       Вэй Усянь увидел Лань Чжаня, стоящего возле входа в чайную, и тут же ускорил свой шаг. Когда он оказался совсем рядом, то заметил, что шарф когтевранца был полуразвязан. Один из его концов тоскливо висел вдоль тела. — Лань Чжань, ты чего тут стоишь? Ты мог подождать меня и внутри. Я, конечно, понимаю, что сегодня солнечно, но холод ведь никто не отменял, — не успев подумать, Вэй Ин потянулся к другу, чтобы плотно замотать его голую шею тёплым шарфом. Когда он приблизился к Лань Ванцзи, то вновь почувствовал тонкий аромат сандала. Теперь эмоции, вызванные им, начинали пугать. Сердце пропустило удар, появилось желание вдыхать этот запах, дарующий чувство безопасности, всю вечность. «Это просто восхищение талантливым человеком, вот и всё — пытался успокоить себя Вэй Усянь».       Лань Чжань остолбенел, не зная, как реагировать на такие действия. Возможно, ему стоило бы поблагодарить? Но Вэй Усянь вёл себя так, будто ничего и не произошло. Он потянул когтевранца за рукав мантии, заходя вместе с ним в чайную.       Как только они вошли, в лицо им ударил дым от зажжённых в зале благовоний и порыв тёплого, мгновенно окутывающего воздуха. Кажется, это был запах чего-то, что стойко напоминало Рождество. Запах какао, пряностей и свежеиспеченного сладкого пирога. От контраста с холодной улицей и свежим воздухом у Вэй Усяня пробежали мурашки по телу. Они заказали по чёрному чаю, в свой Вэй Ин попросил добавить корицу, взяли каждый по красочному пирожному и заняли столик возле окна. Тут Вэй Усянь понял, что сглупил, когда несдержанно завязал Лань Чжаню шарф. Сейчас тому предстояло снова развязать его, так как в помещении было достаточно тепло. Так и произошло; Вэй Ину стало неловко. Чтобы отвлечься, он рассказал Лань Ванцзи о том, что увидел в «Зонко». Вэй Усянь удивился тому, как много людей были заинтересованы купить что-то, чем можно было бы подшутить над другом, и как много девчонок столпилось возле прилавка, полностью разрисованного сердечками. — Поэтому тебе необходимо быть более осторожным. Вдруг кто-то осмелится забрать себе сердце молодого господина Ланя, — Вэй Ин смеялся, потому что его действительно веселила эта ситуация. Все считали Лань Чжаня восхитительным, но посмел бы кто-то насильно заставить его влюбиться? Хотя и Лань Ванцзи не был так прост, чтобы попасться на такую уловку. Вэй Ин смотрел в окно, в голове представляя подобную ситуацию. Он начал осознавать, что сам не оставил бы всё так. Позволить Лань Чжаню быть кем-то очарованным? — Это тебе.       Вэй Усянь повернул голову, встречаясь взглядом с Лань Ванцзи. Он опустил взгляд на деревянный стол, на котором лежала небольшая, вытянутой формы чёрная коробочка. — Мне? — Вэй Ин, не скрывая своего удивления, показал на себя указательным пальцем. — Тебе. — кивнул Лань Чжань.       И только после этого кивка Вэй Ин позволил себе взять коробку в руки. Он аккуратно открыл её, откладывая крышку в сторону. На дне коробки лежала бархатистая красная ткань, а сверху чёрная ручка. Вэй Усянь достал её, заметив, что на её верхушке было приделано чье-то перо. — А это…? — Вэй Ин взял перо двумя пальцами, поднимая его в воздухе. — Это Громосвет, громовая птица. Считается, что предметы, содержащие её перья, способны порой выстреливать заклятиями в случае магической опасности, — Лань Чжань замолчал на секунду и после продолжил, внимательно наблюдая за эмоциями Вэй Ина. — Возможно, это сможет уберечь тебя от опасности или подготовить к ней. — Ого, большое спасибо, мне очень нравится. Теперь даже придётся писать все лекции и выполнять все письменные задания. Да и знание, что кто-то хочет мне навредить, тоже полезно, — Вэй Ин засмеялся, подумав о том, что каждый третий в школе хоть раз да хотел ему разок врезать. — Но за что? Я не думаю, что такие ручки мало стоят, да ещё с таким ценным пером. — Благодарность. — Да ну, у тебя какое-то нездоровое чувство благодарности, Лань Чжань. Я всего лишь вернул тебе потерянную вещь, в этом нет ничего такого. Но, в любом случае, спасибо.       Они провели в чайной ещё половину часа, Лань Ванцзи даже позволил Вэй Ину укусить своё пирожное, чтоб тот, наконец, успокоился, попробовав его вкус. Время шло, и оба волшебника чувствовали себя комфортно и уютно в этом месте и друг с другом. После того, как чай был выпит и пирожные съедены, Вэй Усянь предложил вместе зайти в «Сладкое королевство». К удивлению Вэй Ина, Лань Чжань тоже нашёл там что-то для себя. Он не увидел, что именно тот взял, но когда когтевранец замер перед прилавком с шоколадными кроликами, Вэй Усянь не смог удержаться от смеха. Даже строгий, чуть осуждающий взгляд не смог его остановить.       Когда они вышли из кондитерской, на улице уже сгущались сумерки. Фонари на улицах медленно разгорались, а с неба спускались редкие хлопья снега. Выйдя из шумного магазина, оба были поражены тишиной, что стояла на улице. Большинство волшебников прятались от холода в магазинах и кафе, веселились и громко смеялись, разглядывая многочисленные пёстрые прилавки в «Зонко».       Вэй Усянь с Лань Ванцзи, не сговариваясь, шли вдоль дороги, к краю деревни, чтобы издалека посмотреть на святящуюся огнями школу и мрачный силуэт Визжащей хижины. Хоть они и провели в Хогсмиде только несколько часов, но уже довольно устали. У них оставалось минут 20 до того, как они снова с сопровождением отправятся в школу. — Знаешь, Лань Чжань, мне частенько не хватает таких спокойных вечеров, — гриффиндорец повернулся к Лань Ванцзи, смотря ему прямо в глаза и встречая в них абсолютное понимание. — Поэтому спасибо тебе.       Вэй Ин в который раз за этот день мягко похлопал друга по плечу и улыбнулся одним уголком губ. Всё-таки хорошо то время, когда они с Лань Чжанем не спорят и не дерутся на палочках. Сегодняшний вечер показал, что Лань Ванцзи не такой уж холодный и строгий, как его привыкли все видеть. Он отличный товарищ, тот, на которого можно положиться, тот, кому даже можно доверить свою жизнь. Этот день укрепил восхищение Вэй Ина Лань Чжанем.       В вечерней тишине два волшебника стояли рядом друг с другом, чуть ли не соприкасаясь ладонями. Каждый думал о том, как хорошо бы было остаться в этих умиротворяющих, по-своему счастливых минутах навсегда.

***

      На следующее утро Вэй Усянь проснулся от того, что кто-то настойчиво и со всей силы тряс его за плечи. Он недовольно простонал и разлепил глаза, встречаясь взглядом с хмурым и раздражённым на вид Цзян Чэном. На его лице хоть когда-то мелькает хоть крохотная радость? Да хоть что-то, кроме недовольства, там иногда появляется? — Вэй Усянь, ты вообще в курсе, что такое будильник? Я не собираюсь каждое утро подрабатывать твоим петухом. — Цзян Чэн, ты только что реально сам назвал себя петухом? Это даже не я сказал? — Вэй Ин прыснул со смеху, отталкивая брата подальше от себя. Он снова закрыл глаза и повернулся набок, натягивая упавшее раннее одеяло на себя. — Вставай, я сегодня настолько добрый, что не только не ударил тебя по твоей отвратительной сонной физиономии, хотя мне очень хотелось, но ещё и приготовил тебе кофе. Всё для того, чтоб ты быстрее вылез из кровати и, наконец, не опоздал на первый урок. — Да ну? — Вэй Ин открыл глаза и с недоверием вновь посмотрел на Цзян Чэна. Он несколько раз шокировано моргнул и повернул голову к прикроватной тумбочке, где действительно стояла чашка, от которой исходил приятный запах горячего кофе. — А что за кружка? Новая? — Вэй Усянь на радостях тут же сел в постели, схватил кружку и уселся со счастливой улыбкой; он позволил себе пару секунд насладиться теплом от напитка. — Новая. Я понятия не имею, куда ты вечно деваешь все свои кружки. Предполагаю, что ты готов выкинуть их из окна лишь бы не мыть, — Цзян Чэн уселся на свою заправленную кровать, которая стояла буквально напротив кровати Вэй Ина. Он подпёр голову одной рукой, со скучающим видом глядя на друга.       Вэй Усянь, продолжая широко улыбаться, пожал плечами, будто сам не знал, куда постоянно девается его посуда. Когда-нибудь он обязательно помоет тот склад, что скопился у него под кроватью, но точно не сегодня. Не переставая дивиться тому, как приятно начался этот день, он поднял кружку к лицу, наслаждаясь тем, как горячие пары обволакивают его приятным теплом. Вэй Ин уже был готов сделать долгожданный глоток живительного напитка, как вдруг кружка с характерным щелчком резко сомкнулась и больно укусила его за нос. — Какого чёрта! — Вэй Усянь быстро оттянул кружку подальше от своего лица, боясь, что та лишь сильнее сожмёт его нос, полностью откусив часть. От столь резкого толчка горячий кофе, что находился внутри посуды, вылился прямиком на белое одеяло гриффиндорца, при этом также обжигая кисти его рук. — Цзян Чэн! Это кусачая кружка! — Вэй Ин рывком поставил её обратно на тумбу и с неприкрытой злостью уставился на брата. — С добрым утром, — Цзян Чэн рассмеялся во весь голос и медленной, важной походкой вышел из комнаты, оставляя Вэй Усяня наедине с его грязным одеялом, обожжёнными руками и с испорченным настроением с утра.

***

      Вечером, когда пришло время расходиться по своим гостиным, Вэй Ин предложил Лань Чжаню пройтись по берегу озера на следующий день. Они встретились у колонн, у которых когда-то произошёл их последний открытый конфликт. Для обоих это место вызывало некоторую неловкость, хотя ни один не мог объяснить причину этого чувства. Может они были слишком эмоциональны или слишком откровенны тогда, но сейчас тот день уже не был таким отчётливым в их воспоминаниях.       Когда Вэй Усянь уже намеревался направиться со двора школы к озеру, Лань Ванцзи остановил его, схватив за рукав мантии и разворачивая обратно к себе. Он молча уставился на лицо гриффиндорца. — Что? — первым не выдержал долгого молчания и пристального взгляда Вэй Усянь. — Твой нос. — А, это. Не стоит волноваться, — Вэй Ин широко улыбнулся, всё напряжение от странного поведения когтевранца как рукой сняло. — Как выяснилось, вчера Цзян Чэн тоже ходил в «Зонко», а это его подарок для меня. Он сделал мне кофе сегодня утром. В кусачей кружке.       Но даже после объяснения встревоженность и хмурость не сошли с лица Лань Ванцзи, он всё так же пристально вглядывался в лицо гриффиндорца. — Больно? — Лань Чжань чуть приблизился и холодными пальцами, почти невесомо, коснулся скулы Вэй Ина. Но когда он увидел непонимание и испуг в серых глазах, то тут же убрал руку, хотя отходить не стал. Он действительно был обеспокоен случившимся. — Совсем нет. Всё в порядке, Лань Чжань.       Вэй Усянь кивнул, подтверждая собственные слова. Через несколько минут они, уже забыв об этой ситуации, медленно шли по направлению к озеру.       На протяжении всего следующего месяца они часто проводили вечера вместе, исключая только те дни, когда Вэй Ин готовился к соревнованиям по квиддичу, или когда Лань Ванцзи проводил время с братом. Иногда они до поздней ночи вместе делали домашние задания, потому что Вэй Усянь постоянно отвлекался в момент их выполнения; вместе сидели перед огнём то в гостиной Гриффиндора, то Когтеврана; вместе практиковали заклинания за школой.       В один из таких дней Лань Ванцзи сыграл Вэй Ину новую, написанную им, мелодию на гуцине. В тот момент Лань Чжань был настолько погружён и настолько сосредоточен, что смог вызвать своей игрой телесную магию, которая словно длинные лозы растений потянулась от музыкального инструмента к Вэй Усяню. Точно чья-то рука тянулась к нему, непреодолимо желая коснуться. Но стоило только Вэй Ину лишь пальцем дотронуться до этого светло-синего, блестящего света, как всё мгновенно исчезло. Лань Ванцзи испуганно открыл глаза и прекратил играть. Они не говорили об этом, но оба были сильно удивлены тем, что случилось в тот день. Гриффиндорец был настолько впечатлён проникновенностью мелодии и глубиной вызванных чувств, что несколько дней после неосознанно напевал её себе под нос.

***

      На Рождество большинство учеников разъехалось по домам отмечать праздник со своей семьей и запасаться новыми силами перед началом нового семестра. Вэй Усянь и Цзян Чэн вынуждены были остаться в Хогвартсе, так как их родителям нужно было уехать на другой континент, чтобы решить какие-то вопросы с другим Орденом. И, видимо, эта поездка должна была затянуться. Неизвестно по каким причинам, но Лань Ванцзи и Лань Сичэнь также остались в школе. Помимо них осталось ещё несколько десятков учеников, но даже так коридоры и комнаты казались невероятно пустыми и безжизненными. Но ближе к Рождеству всё изменилось.       Коридоры и залы школы были празднично украшены мишурой, бумажными фонариками и игрушками. В Большом Зале стояла огромная настоящая ель, на вершине которой сияла белоснежная звезда. На ветках висело разнообразное множество хрустальных шаров, кое-где виднелись то красные, то белые цветки Пуансеттии. Горели абсолютно все свечи, не оставляя ни одного тёмного уголка в Зале, а с волшебного потолка, казалось, медленно спускался снег. Каждая комната в школе перестала быть безжизненной, приобретя уют и тепло. Даже люди на картинах готовились к Рождеству. Их комнаты также были украшены. Женщины и мужчины не стояли на одном месте, перемещаясь из одной картины в другую, они поздравляли своих «соседей» и желали им самого лучшего и счастливого в будущем году; дети смеялись, любуясь тем, как ярко горят бенгальские огни в их маленьких руках.       Все собрались в Большом Зале на праздничный ужин. Так как учеников было не так много, они смогли разместиться за одним столом. Это было хорошим способом сильнее сблизить их, так как чувство единства со своими товарищами просто нельзя было не ощутить в такой момент. Это действительно было чудо, потому что даже ученики Слизерина мирно беседовали с гриффиндорцами. Люди казались лучше в этот день, возможно, дело было в том, что каждый из них был по-своему счастлив.       Как только Вэй Усянь с Цзян Чэном зашли в Зал, они, ни секунды не раздумывая, оба заняли свободные места рядом с двумя братьями Лань. Им не удалось перекинуться и парой слов, Директор в тот же миг призвал всех к тишине, чтобы произнести речь. Его слова звучали так доброжелательно и искренне, что каждый из присутствующих почувствовал свою нужность, даже несмотря на то, что в такой праздник они остались в школе, а не вернулись домой. Во время ужина Вэй Ин не позволил себе тревожить Лань Чжаня своей болтовнёй, потому что успел запомнить правило, что разговоры во время еды были строго запрещены в Гу Су. Но после того, как радостные разговоры стихли, все блюда были съедены, а Зал заметно опустел, Лань Ванцзи первым начал говорить. — Мне нужно кое-что тебе отдать, — Лань Чжань смотрел прямо перед собой, не имея возможности собраться с силами и посмотреть в чужие глаза.       После ужина Вэй Ин был занят тем, что вертел между пальцев вилку, размышляя о том, как быстро и спокойно пролетела эта осень. Голос Лань Ванцзи вырвал его из своих мыслей, заставляя уронить прибор на деревянный стол. — Да? Что же это? — Это в моей комнате. — Лань Чжань, казалось, перестал дышать. Ему не хотелось говорить с Вэй Усянем при всех, но также он не знал, как позвать его пойти с ним в гостиную Когтеврана. — А, хорошо. Тогда мне нужно пойти с тобой? — Да. — Лань Ванцзи облегчённо выдохнул, но его сердце всё ускоряло бег с каждой секундой.       Они оба встали из-за стола. Вэй Усянь дотянулся до макушки Цзян Чэна, взъерошив его волосы и пожелав хорошо провести время. Прежде чем уйти, он успел по секрету рассказать Лань Сичэню, что теперь его брат официально вратарь команды Гриффиндора по квиддичу, и теперь капитану уж точно придётся постараться, чтобы обыграть их, героев Ордена Юнь Мэн Цзян в следующей игре.       Вэй Усянь с Лань Ванцзи уже были у выхода из Большого Зала, когда до их слуха донеслось полное восторга поздравление из уст Лань Сичэня, а в ответ на него — слегка тихое и неуверенное клятвенное обещание приложить все усилия, чтобы обыграть команду Когтеврана.

***

— Так вот как выглядит твоя комната! Этого стоило ожидать.       Кровать Лань Чжаня стояла у окна, подоконник которого был полностью заложен множеством книг и журналов. Его часть комнаты казалась очень голой по сравнению с территорией его соседа по комнате. В то время, как его стены были увешаны огромным количеством плакатов и фотографий, стена у кровати Лань Ванцзи была совершенно пустой. На полу под подоконником стояла клетка для совы, которая сейчас пустовала, потому что птица, вероятно, была в пути с целью передать письмо в Облачные Глубины. Как ни странно, но комната тоже была хоть и минимально, но наряжена к Рождеству. Вэй Ин предполагал, что это были старания соседа Лань Ванцзи по комнате. Он проследил взглядом по разноцветной мишуре, маленьким огонькам гирлянд на занавесках. Комната хоть и не казалась холодной, но такие рождественские элементы только увеличивали спокойствие, ощущаемое каждой частичкой тела, в этом месте. — Подожди-ка. Это что, омела? — Вэй Усянь замер, глядя на маленький букет из веточек омелы, который был скреплен красной тонкой лентой и подвешен на балдахине кровати Лань Чжаня. — Это шутка Су Шэ.       Лань Чжань отвёл взгляд. Хоть он сказал чистую правду, и омела действительно была прикреплена Су Шэ как шутка над его неопытностью в любовных делах, Лань Ванцзи и не подумал о том, чтобы убрать её. Он не думал и ни на что не рассчитывал, но маленькие бусинки растения дарили ему призрачную надежду.       Пока Вэй Усянь разглядывал букет с широкой улыбкой, Лань Чжань достал то, что уже давно хотел подарить гриффиндорцу. Возможно, он преследовал свои эгоистичные цели, когда решил всё-таки подарить Вэй Ину новую флейту. Эта покупка была очень спонтанным решением в тот вечер в Хогсмиде, и после неё Лань Ванцзи ещё долго думал о том, стоит ли дарить её Вэй Усяню. Но после того, как их взаимоотношения более-менее наладились, Лань Чжань решился. Он молча вложил её в руки Вэй Ина. — Это подарок на Рождество.       Лань Ванцзи внимательно наблюдал за эмоциями Вэй Усяня, боясь увидеть нечто негативное, недовольство или даже боль. Но этого не произошло. Вэй Ин разглядывал флейту со всех сторон и держал её так, будто она была хрустальной и могла мгновенно разбиться от сильного нажатия на неё. На её кончике висели две лёгкие кисточки, белого и красного цвета. Вэй Усянь невольно провёл параллель с цветками пуансеттии на ели в Большом Зале. Он вспомнил детство, вспомнил, как проводил вечера за игрой на музыкальном инструменте, вспомнил, как долго и старательно создавал мелодии, которые то просто выдумывал, то брал из своей души. Вэй Ин уже задолго до этого дня думал о том, что бросить игру на флейте только из-за того, что его музыка не была способна преобразиться в телесную магию — глупо. Возможно, он недостаточно глубоко чувствовал, возможно, для этого его навыки не были развиты до нужного уровня. С другой стороны, магглы ведь вообще не имеют возможности вызывать телесную магию игрой на музыкальных инструментах. Но всё равно берут их в руки и играют, несмотря ни на что, открывают свою душу нараспашку, выплёскивают наружу все свои эмоции и переживания. — Послушай, Лань Чжань. Это очень красивый инструмент, но я не могу это принять, правда. — Вэй Усянь глубоко вздохнул и протянул флейту обратно Лань Чжаню. — Это подарок. Его нельзя вернуть. — Лань Ванцзи не пошевелился. — Но, если это подарок, то в ответ у меня для тебя ничего нет. Пожалуйста, лучше забери её. — Вэй Ину действительно было неловко. Сначала дорогая ручка с редким пером, теперь флейта. Причём она выглядела так, будто была единственной в своём роде. Очень аккуратная, элегантная, но в то же время она казалась опасной, будто нечто тёмное и одновременно красивое, чистое сплелось воедино. — Сыграй на ней со мной. Это будет подарком, — понимая, что Вэй Ин уже почти согласился, Лань Ванцзи достал гуцинь и, усевшись на стул, устроил его у себя на коленях. — Лань Чжань, ты уверен? Я очень давно не практиковался, готов поспорить, что своей игрой смогу с лёгкостью испортить твою музыку. Да и в детстве я не достиг в этом деле больших успехов.       Дело в том, что Вэй Усяню хотелось снова попробовать, хотелось, как раньше, избавляться от эмоций, скопившихся внутри. Но сейчас это желание перекрывал страх разочарования. Он боялся, что не только сам снова разочаруется в себе, но к тому же в нём разочаруется и Лань Чжань. Вэй Ин поднял глаза на когтевранца, встречая в его взгляде полную уверенность и спокойствие.       Что-то в итоге всё-таки заставило Вэй Усяня отбросить все свои сомнения и страхи. Он поднял флейту к губам, и начал медленно, допуская редкие ошибки, играть мелодию, что в последний раз услышал от Лань Ванцзи. Сначала музыка Вэй Ина была неуверенной и тихой, но к середине он смог полностью прочувствовать её. Он играл так, будто эта мелодия была взята из его души и пережита им самим. Лань Чжань, периодически отрывая взгляд от гриффиндорца, дополнял его исполнение. Игра и музыка захватили обоих. Вэй Усянь чувствовал бесконечную тоску, которая позже перерастала в надежду и веру в счастливое будущее. Он будто полностью отдавался музыке, будто находился не в маленькой комнате в Хогвартсе, а где-то далеко-далеко, возможно, даже не в этом времени и не в этом мире. Вэй Ин играл с закрытыми глазами, поэтому не мог увидеть, что под его пальцами разгораются светло-синие волны магии, которые не были такими мощными и чёткими, как во время игры Лань Чжаня, но всё-таки были. И это хоть и не было полноценной телесной магией, но было её предвестником. Размытые волны, двигаясь в одном темпе с развитием мелодии, будто окутывали их исполнителя. Лань Ванцзи бросил играть, наблюдая за тем, как магия выходит из-под пальцев Вэй Ина. Он знал, что будет поражён тем, как играет и как выглядит гриффиндорец во время исполнения музыки, но всё равно не был готов к тому, что увидел. Ему казалось, что ярче и красивее Вэй Ина в этот момент никого не существует. Он не думал, что может влюбиться ещё сильнее.       Но музыка закончилась, и Вэй Усяню пришлось убрать флейту от губ и с неподдельным страхом открыть глаза. Во время своей игры он успел забыть о всех своих переживаниях, но сейчас они накрыли его с новой силой. Вместо ожидаемого разочарования в золотистых глазах Лань Чжаня он увидел восхищение. И после этого пришло чувство расслабления и довольства собой. — Спасибо тебе, Лань Чжань. Правда, спасибо. Хоть у меня и не получается играть, вызывая телесную магию, я всё равно могу играть и без неё. Я уже и забыл, какое удовольствие это приносит.       Вэй Усянь, улыбаясь, разглядывал флейту в своих руках, чувствуя облегчение и радость после игры. Через секунду музыкальный инструмент быстро исчез из его рук. Лань Ванцзи, что возник прямо перед ним, толкнул его назад, вынуждая сесть на заправленную кровать. Вэй Ин не успел сказать и слова, когда к его губам приникли губы Лань Чжаня. Они касались очень нежно, еле ощутимо, будто боялись зайти слишком далеко. Хотя разве они уже не зашли слишком далеко? Лань Ванцзи оставил поцелуй в уголке губ Вэй Усяня, в то время как кончики его пальцев поглаживали нежную кожу шеи. Он прикусил нижнюю губу Вэй Ина и резко отодвинулся. Лань Чжань отошёл обратно к письменному столу, рядом с которым он оставил гуцинь. Мочки ушей горели, он повернулся спиной к гриффиндорцу, пытаясь придумать, что делать дальше. Сейчас самое подходящее время рассматривать плакаты на стене, но как жаль, что у него их нет. — Лань Чжань? Ты это из-за омелы? — Вэй Усянь поднялся с кровати и сделал несколько осторожных шагов к когтевранцу. Он неосознанно коснулся пальцами своей нижней губы, которая сейчас пощипывала, напоминая о недавнем болезненном укусе. — Ты же знаешь, что это не обязательно делать. Это просто одна из традиций, она ничего и не значит. — Ты мне нравишься, — это было сложно, но Лань Ванцзи произнёс это. Было глупо отрицать то, что произошло, или пытаться перекладывать всё на бедное растение. Он обернулся и продолжил, глядя прямо в серые глаза напротив. — Амортенция пахла локвой и лотосами из-за тебя, потому что мне нравится, как ты пахнешь. Потому что это ты, всегда ты.       Шестерёнки в голове Вэй Усяня крутились очень медленно. За большим количеством проведённых вместе с Лань Чжанем вечеров он абсолютно привык к постоянному, тихому запаху сандала, поэтому и думать забыл о первом уроке Зельеварения на этом курсе. Он просто принял тот факт, что им необязательно постоянно ссориться. За это время они оба научились понимать, слушать и доверять друг другу. Но если подумать, Вэй Ину всегда хотелось быть ближе к когтевранцу, делиться с ним своим мнением, спрашивать совет, не говоря уже о беспрекословном восхищении им. Он любил внимание, но ещё больше он любил внимание Лань Чжаня.       Вэй Усянь улыбнулся одним уголком губ, потянул Лань Ванцзи за рукав мантии к себе и заставил того сесть на кровать, как до этого посадили его. Через мгновение он уже сидел на коленях когтевранца, обхватив его лицо обеими руками и покрывая его чувственными, лёгкими поцелуями. Сердце билось как бешеное. Внутри зарождалось какое-то необъяснимое чувство страха потерять его. Потерять то, что вдруг в один момент стало так ценно и жизненно необходимо. И непонятно, как жилось до этого.       Когда на лице Лань Ванцзи не осталось и сантиметра кожи, который бы Вэй Ин не поцеловал, он чуть отодвинул его, придерживая за талию, чтобы заглянуть в глаза. Лань Чжань не был до конца уверен в том, что происходит. — Ты тоже мне нравишься. — Вэй Ин счастливо улыбнулся, перемещая свои руки на плечи Лань Ванцзи.       Время медленно близилось к полночи. За окном шёл снег. В безмолвной тишине было слышно, как внизу, в гостиной, радостно смеялись ученики. На школьном дворе тоже было шумно, кто-то веселился, перекидываясь с друзьями снежками или наблюдая за горящими бенгальскими огнями. Это был чудесный день и ещё более чудесная ночь, которая, наконец, смогла объединить одинокие сердца двух волшебников.

***

      Так как Су Шэ, сосед Лань Чжаня по комнате, уехал домой до конца каникул, Вэй Усянь чуть ли не поселился в ней на постоянной основе. В первую ночь Вэй Ин ушёл спать на другую кровать, но уже под утро Лань Ванцзи обнаружил его прямо на себе. И это было настолько приятно, тепло и комфортно, что после этого опыта никто из них не желал спать в одиночку. Иногда Вэй Усянь просыпался от пристального взгляда, которым терроризировал его Лань Чжань. В такие моменты он что-то недовольно бурчал и утыкался ему в шею, моментально вновь проваливаясь в сон. Лань Ванцзи лежал так ещё долгое время, потому что просто не мог найти в себе силы отодвинуть гриффиндорца от себя. Так они провели вместе все каникулы, конечно, иногда разлучаясь. Лань Чжань читал книги в уединении, Вэй Ин готовился к предстоящей игре в квиддич против Слизерина.       В тот день, когда Вэй Усянь впервые не пришёл ночевать в свою комнату, Цзян Чэн устроил ему грандиозный скандал, мотивируя его тем, что жутко переживал от того, что не знал, куда делся его несносный брат. Он был шокирован объяснением Вэй Ина, и не мог поверить его словам до тех пор, пока своими собственными глазами не увидел, как молодой господин Лань берёт того за руку во время завтрака. В любом случае, Цзян Чэн был неимоверно рад их перемирию и, самое главное, счастью. Но радость он испытывал не слишком долго.       Примерно на всю неделю после Рождества Вэй Усянь устроил Цзян Чэну марафон мести. Сначала он совершенно незаметно заменил его мыло на мыло из жабьей икры. Это не было чем-то сильно страшным, но когда при размачивании водой оно распалось на свору головастиков, полуголый Цзян Чэн бежал из душевой так быстро, что созданным порывом ветра можно было сдуть человека. Конечно к его радости в школе и так осталось не так много учеников, да и поздно ночью никто не выбирался из своей кровати. Так что никому не посчастливилось лицезреть девственную голую задницу героя Ордена Юнь Мэн Цзян. После этого Вэй Усянь несколько раз смог добавить в еду и напитки Цзян Чэна икотные конфеты, рыгательный порошок и драже-вонючки. В конце концов, он хоть и получил несколько десятков ударов кулаком и пару безобидных заклинаний, всё равно смог отстоять свой покусанный нос.

***

      Начался новый семестр. Ученики вернулись в школу, и учёба продолжилась. Близилась игра Гриффиндора против Слизерина. Вечер перед ней Вэй Ин провёл в комнате Лань Ванцзи. Возможно, Су Шэ и был чем-то занят, но, скорее всего, он просто понял, что выгнать гриффиндорца из комнаты сегодня совершенно не получится.       Лань Чжань, как ни старался, приучить Вэй Усяня к правильному режиму сна, ничего так и не добился, поэтому часто случалось, что он засыпал раньше. Также он уже привык к тяжести и теплу во время сна, что исходило от тела, постоянно лежащего сверху него. Поэтому этой ночью он проснулся от холода.       Лань Ванцзи почувствовал, как очень сильный ветер дует ему прямо в лицо. Он открыл глаза и заметил, что причиной этому было приоткрытое рядом с его кроватью окно. Вэй Усянь сидел рядом, на подоконнике, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Лань Чжань позволил себе полюбоваться им некоторое время.       Вэй Усянь сидел с согнутыми коленями, в руках у него было несколько листов и ручка, подаренная Лань Ванцзи ранее. Он смотрел вперед расфокусированным взглядом, прикусив верхнюю часть ручки, пока перо Громовой птицы щекотало его подбородок. Его профиль был таким красивым, и весь его силуэт казался мистическим в лунном свете. Складывалось впечатление, что он не только не был в этой комнате, но и самим собой в эту минуту не был. Он казался недосягаемым. Лань Чжань смотрел на него в течение минуты, пока забота не взяла верх над его остальными чувствами. Всё-таки это был январь, и одет был гриффиндорец вовсе не тепло. — Вэй Ин? — Лань Ванцзи коснулся его холодного запястья, привлекая внимание.       Вэй Усянь вздрогнул, медленно моргнул и тут же улыбнулся, разворачиваясь к Лань Ванцзи. Он положил листы на подоконник, прикрывая их неисписанной стороной, и закрыл окно. Гриффиндорец взял Лань Ванцзи за руку и вернулся с ним обратно в кровать. — Прости, Лань Чжань, я разбудил тебя? Я проснулся от духоты, решил немного приоткрыть окно, постоял возле него, а потом как-то совершенно случайно в голове возникли строчки, которые так идеально ложились на ту мелодию, что ты мне играл.       Вэй Ин лёг сбоку от когтевранца, приобнимая его одной рукой. Его сердце билось очень часто, и он не мог объяснить этого. Пока он пытался сложить слова на бумаге, эмоции вдруг одним непрерывным потоком забрались в его тело. Странным казалось чувство непередаваемой тоски, могло ли это быть предчувствием чего-то, что произойдёт с ними в будущем? Эта мысль очень волновала его. Ощущение было таким, будто с ними обязательно должно было что-то случиться. Будто в любом из параллельных миров они не могли получить любовь и счастье без толики страданий. Или может у Вэй Усяня просто начала развиваться паранойя. — Ты покажешь мне? — Лань Чжань накрыл его ладонь своей, чувствуя, как того била мелкая дрожь. Он накрыл их обоих одеялом. — Да, но не сейчас. Я не очень уверен на их счёт, — гриффиндорец глубоко вздохнул, но это ничуть не помогло ему успокоиться. Это было странное, необоснованное волнение. Он всё ещё продолжал дрожать всем телом. — Что с тобой? — Лань Ванцзи приподнялся, склонившись над лицом Вэй Усяня. Он ласково убрал волосы с его лба и погладил по щеке. — Ничего, Лань Чжань. Просто думаю, как всё могло сложиться так легко. И за какие такие заслуги жизнь наградила меня тем, что послала тебя. — Вэй Усянь улыбнулся, обнимая когтевранца за шею и притягивая ближе к себе. — Я забуду о всех своих мыслях, только если молодой господин Лань как можно скорее меня поцелует.       Лань Ванцзи не заставил себя долго ждать. Он наклонился ниже, страстно целуя чужие губы. В свой поцелуй он постарался вложить как все свои чувства, шедшие от сердца, так и клятвенное обещание всегда делить любые невзгоды и трудности, обещание, что никогда не оставит, что бы не произошло.       И это, действительно, было так. Проблема Вэй Ина и Лань Чжаня из других миров как раз и заключалась в том, что по разным причинам они не были вместе, когда были друг другу так нужны. Их любовь терпела страдания долгое время, хоть и смогла, в конце концов, преодолеть их. Вэй Усяню не нужно тревожиться призрачными предчувствиями, ведь его счастье было рядом, обнимало и грело, непрерывно вселяя бесконечную надежду на безмятежное будущее.

***

 — Лань Чжань, ты видел, как я поймал снитч?       Вэй Усянь бежал с поля к трибунам, уронив свою метлу где-то по дороге. Ничуть не сбавив скорости, он упал в объятия Лань Ванцзи. Его переполняло такое счастье, которое, как ему казалось, он никогда не испытывал. Вероятно, это из-за приложенных в этот раз усилий. Также ему было приятно сознавать, что в этой игре они были вместе с Цзян Чэном и вместе сыграли немалую роль в победе Гриффиндора. Радость переполняла его так, что ей хотелось обязательно поделиться. Он уткнулся в шею Лань Ванцзи, пока тот крепко держал его в руках. — Ты молодец, — тихое одобрение прямо на ухо, только для одного человека.       Они стояли так некоторое время, пока неловкий кашель за спиной Вэй Усяня не заставил их оторваться друг от друга. Цзян Чэн чесал затылок, держа в другой руке свою метлу и метлу брата. В это же время со стороны трибун подошёл и Лань Сичэнь, который первый прервал молчание. — Я видел вашу игру. Это, действительно, подходящее вознаграждение за приложенные вами силы. Мои поздравления, — он одобрительно похлопал Вэй Усяня по плечу, так как тот стоял ближе. — Спасибо. — Цзян Чэн улыбнулся, лишь мельком взглянув на капитана команды Когтеврана. Вэй Усянь, заметив поведение брата, подошёл к нему и забросил руку ему на плечо. — Лань Сичэнь, вы всё ещё не боитесь? — Чего нам нужно бояться? — Лань Сичэнь продолжал улыбаться, вежливо переведя взгляд на Вэй Усяня. Если бы тот не заговорил, возможно, он позволил бы себе чуть дольше разглядывать смущение на лице Цзян Чэна. Этот человек казался ему очень противоречивым. Он мог быть строг, часто агрессивен и придирчив ко всему что движется и не движется. Но сейчас он был иным. Он был мягким и жаждущим похвалы, которую действительно заслужил. — Как же? Теперь с нашим новым ловким и быстрым вратарём Когтеврану не так просто будет одержать победу. — Вэй Усянь усмехнулся и ударил кулаком Цзян Чэну в бок, отчего тот тут же оттолкнул его от себя подальше. — Это так. Силы вашего нового молодого вратаря поистине впечатляют, — Лань Сичэнь, поймав взгляд Цзян Чэна, кивнул, признавая его как своего нового сильного соперника. — Но, дело в том, что я заметил некоторые ошибки, исправление которых способно привести вас ещё к большему успеху. Цзян Чэн, если хочешь, я могу объяснить тебе это. — Хочу, — с небольшой задержкой ответил Цзян Чэн. Он всегда хотел стремиться к совершенству во всём, конечно, в той же игре в квиддич, но ещё больше он хотел провести время наедине с молодым господином Лань, который для него тем совершенством и являлся. — Тогда я могу проводить тебя до вашей гостиной и по дороге рассказать тебе обо всём, что успел заметить в твоей игре. — Идём. — Цзян Чэн тут же вложил обе метлы в руки Вэй Усяня и без промедления подошёл к Лань Сичэню. Недолго думая, они направились в противоположную от школы сторону.       Вэй Ин посмотрел на мётлы в своей руке, затем на медленно удаляющиеся фигуры, а после — на Лань Ванцзи. — Подумать только, Лань Чжань. Ведь каждый волшебник на земле считает, что когтевранцы те ещё зануды. А оказывается, у вас в крови неземная обаятельность и мастерское умение флиртовать.       Лань Ванцзи нежно улыбнулся. Хоть это и не был первый раз, когда тот улыбался, сердце Вэй Усяня сделало кульбит. И снова это чувство безопасности и умиротворения на двоих. Вэй Усянь взял Лань Ванцзи за руку, переплетая их пальцы.       Они встретились взглядами, и с тех пор уже не могли оторвать глаз друг от друга.