Мягкие кошмары

      Всегда любил засиживаться в библиотеке. Мог сутками не вылезать оттуда, когда находил томик чего-то интересного. В такие моменты радовался тому, что дети меня не видели. Стыдно признаться, но я действительно питаю удивительную слабость к детским книгам. Ну, ладно, не совсем детским. Но подростковая литература об отношениях, вымышленных мирах, магии и покорении космоса, приводит меня в какой-то практически детский восторг. Главное, чтобы Джек этого не заметил. Боюсь упасть в его глазах, если он застанет меня как-нибудь в отделе литературы для лиц младшего и среднего школьного возраста. В его глазах я всегда представал с собранием работ Кафки или Фрейда в руках, конечно же.       Так и в тот вечер я появился в детской библиотеке, стоило ей закрыться. Джек оставался дома, спал, кажется. Везде давно уже погасили свет, но мне это ничуть не мешало. В конце концов, не дух ли тьмы и страха я? Вижу в темноте не хуже, чем на свету. Ладно, преувеличиваю. Хуже, конечно, но это не критично. Читать, по крайней мере, могу. Книгу я не стал выбирать, разглядывая обложки и вчитываясь в аннотации. Просто легким движением руки выхватил среди полок первый переплет, попавшийся мне. Прошел до читального зала, опустился на мягкий диванчик, закидывая ногу на ногу и опираясь на заботливо разложенные подушки. И только затем мое величественное высочество соизволило взглянуть на то, что было написано на обложке. Что ж, ожидаемо.       И не важно, что эту книгу я читал уже не один десяток раз. Когда живешь долгие столетия, начинаешь привыкать к повторению одного и того же. Ведь вселенная, как оказалось, очень неоригинальна. Подкидывает мне одно и то же, думая, что сюжетные повороты моей жизни действительно интересны. Не хочу ее разочаровывать, но ей давно пора было сменить сценариста. Тем более я не против прочтения одной и той же книги, ведь каждый раз, в зависимости от моего душевного и эмоционального состояния, я буду воспринимать одну и ту же историю по-разному. Главное не засидеться с моим пониманием до самого рассвета, иначе Джек проснется и, не обнаружив меня, начнет волноваться.       Не успел я раскрыть книгу на первой странице, как был бесцеремонно отвлечен. О мою щеку потерлось что-то мягкое и пушистое. Ох, как я мог о них забыть. Прямо на уровне моего лица, четырьмя мохнатыми лапами стоя на спинке дивана, возвышался один из моих новых кошмаров. В последнее время мне поднадоели лошади, и я создал себе целый выводок этих удивительных существ. Котов.       В древности изображение кота на картине считали намеком на то, что написанный человек имеет отношение к самому Дьяволу. Черные же коты и по сей день суеверными людьми считаются предвестниками несчастья. Но я никогда не был мнительным или суеверным, а потому со спокойной душой завел себе целых пятерых котов-кошмаров. Черных как смоль, со сверкающими золотом глазами. Они оставляли за собой след из тьмы, прятались в моей тени и играли с солнечными зайчиками, когда появлялись. На большее эти создания не были способны, но не в этом была их основанная прелесть, а в том, что эти кошмары привязались ко мне так, словно бы я был им не обычным создателем, а большой мамой-кошкой!       Сидевший на спинке дивана Клякса вальяжно сполз ко мне на колени, горделиво подняв хвост трубой. Да, я опустился до того, что дал им имена. И среди всех моих питомцев Клякса был привязан ко мне более остальных. Чаще всех ластился, терся о ноги и устраивался у меня на коленях. Стыдно сказать, но ему я даже читал вслух!       Тем временем по дивану уже горделиво прохаживается Уголёк, младший брат Кляксы. Он меня тоже любит, но делает это отстраненно. Наверное, уважает. Хотя, кто их разберет-то, этих кошачьих. Внизу о покрытие дивана когти точит Мгла, самая младшая из моих котиков. Она очень одинока, и даже со мной редко общается. С братьями только появляется, затем тут же отходит в другой конец комнаты и сидит там, в полном одиночестве. Тем временем на соседней подушке появляется Мрак. Горделивое существо, которое считает себя даже выше, чем его непосредственный создатель, то есть я! — А где пятый? — аккуратно почесываю Кляксу по холке, явно адресуя этот вопрос ему. Тут же снизу раздается протяжное завывание, а затем недовольное шипение. Готов поспорить, он сейчас распушил хвост как белка, и стоит в позе вопросительного знака. Наш главный забияка и задира, самый старый кот в семье — Страх.       Что ж, я пришел в библиотеку не только затем, чтобы в очередной раз прочесть книгу. Нет, именно здесь предпочитают кормиться мои кошмары. Такие вот буквоеды. Я, конечно же, подготовился к этому заранее. С ближайшего столика в воздух взмывают несколько книг, каждая из которых опускается около одного из моих питомцев. О, там творения Эдгара По, Стивена Кинга и Говарда Лавкрафта. Коты довольно фырчат, принимаясь за свою трапезу. Ах, да, они ведь все-таки кошмары, порождения моей темной магии, потому и питаться им положено страхом. Но в библиотеке это не проблема. Ведь сколько человеческих страхов скапливается на страницах романов известных мастеров ужаса и триллера…       Внезапное легкое дуновение ветра нарушает идиллию. В темноте вдруг шелохнулись плотно задернутые на окнах шторы, зашелестели страницы книг, раскрытых на журнальном столике, дрогнул лист фикуса, одиноко жмущегося в углу вместе с торшером и старой пыльной щеткой для пола. Кто-то явился в библиотеку посреди ночи, нарушив мой покой. Но коты почему-то не поспешили ощетиниться и даже ужина на прервали. Значит… — Джек, подглядывать не хорошо, — я прикрываю глаза, заставляя несколько светильников вспыхнуть мягким золотистым светом, вмиг погружая целую библиотеку в интимный полумрак. — Сбегать из дому по ночам тоже, — дух зимы совершенно спокойно подходит к дивану, оставляя свой посох рядом. — И часто ты совершаешь подобные вылазки? — Не чаще, чем они требуют еды, — честно признаюсь я, закрывая книгу и кивая на котов, плотным кольцом окруживших Джека. — Не бойся, ты им нравишься. Заинтересовал.       Он действительно увлечен. Опускается на корточки, разглядывая моих любимцев. Они, кстати, довольно быстро интерес к внезапному гостю потеряли и вернулись к своим ежедневным делам. Кто-то шипел на книжный шкаф, кто-то застенчиво разглядывал собственный хвост. Джек почему-то не стал корить меня за то, что я уходил из дому по ночам, не предупредив его. Неужели мои котики настолько отвлекли его от непосредственной цели визита сюда? Я ведь знаю, что парнишка банально решил поиграть в сыщика, да и проследил за мной. Я, стоит признаться, особо и не скрывался. Зачем мне это? Я же, в конце концов, кроликов здесь не разделываю, гимны не пою. Просто придаюсь единению с литературой и моими питомцами. Не более.       Спустя десять минут тягучей, как тлеющий огонек свечи, тишины, мой милый дух зимы внезапно встрепенулся: — Питч, — Джек удивленно обводит комнату взглядом уже в сотый раз, — эти коты напоминают мне тебя. В разные периоды твоей жизни. — Прости?.. — Смотри! Вот он, — дух зимы тычет пальцем в свернувшегося клубком Страха, — это же ты, когда воевал с Хранителями. Такой же задира и, ай! — он вскрикнул, когда Страх решил немного пошипеть от подобной наглости. — Ну вот, ты также шипел на всех тогда. Даже на меня. Понимаешь? — Продолжай, — я с прищуром наблюдаю за ним, подперев подбородок кулаком. — Она, — он мягко касается рукой Мглы, свернувшейся у его ног, — напоминает тебя из твоих рассказов. Когда только появились остальные Хранители, и ты впервые почувствовал себя ненужным, брошенным и забытым.       Он отдышался, заглядывая мне в глаза. Кажется, смотрел я все-таки с львиной долей скепсиса, потому как улыбка пропала с лица Джека, стоило ему взглянуть на меня. Но я одобрительно киваю, мол, я все еще слушаю. Его теория пока что звучит притянутой за уши. — Тот, который сидит у фикуса, — он кивает на самое горделивое создание в этой комнате, мой Мрак, — это твоя воплощенная гордость, такая показательная, когда ты не хочешь признавать того, что проиграл битву Хранителям.       Джек отдышался, переводя дух и продолжая переводить взгляд с меня на Кляксу, который настойчиво трется мордочкой о мою ладонь. Подлиза. — А тот кот, который ластится у тебя на руках, это ты сейчас. — Поясни? — я поперхнулся.       Я искренне не понимаю, как ему вообще хватило фантазии сравнить меня с Кляксой! С этим подлизой, который каждой клеточкой своей теневой сущности тянется за вниманием, любовью и заботой. — Такой же ласковый, но только с одним человеком. Как ты… со мной, — Джек смущенно опускает взгляд. — Твой кот делает все, чтобы ты обратил на него внимание. Как ты когда-то рисовал со мной на стеклах морозные узоры, писал со мной письма детям, показывал мне самые удивительные сны в моей жизни, лишь бы не потерять меня!       О, узнаю своего любимого Джека. Восторженный взрослый ребенок, который умеет радоваться незначительным мелочам и приходит в восторг от подобных идей. И в такие моменты я ненавижу себя за то, что люблю его. Любому другому я устроил бы путешествие в царство кошмаров за сравнение моей персоны с какими-то котиками. Но в ответ на его слова я только бесцветно улыбаюсь, стараясь вложить в эту легкую улыбку как можно больше позитива. Так не хочется расстраивать Джека. Я ведь абсолютно точно ничего не закладывал в создание этих кошмаров. Это не более чем моя крохотная прихоть. Могу себе позволить.       Джек аккуратно приближается ко мне, наклоняясь и касаясь Кляксы. Тот даже не протестует. Еще бы, внезапные приливы ласки — это явно не обо мне. А вот Джек, кажется, готов дарить этому коту те любовь и заботу, которых он так жаждет. О нет, началось. У кота случилось любвеобильно-мурчательное настроение. Я этого не переживу! — Питч! — Джек так радостно и резко подскакивает на месте, что у меня на ногах вздрогнул и исчез Клякса. Перепугался, бедненький. Ну, любовь будет в другой раз, не обессудь. — А сможешь для меня тоже кота сделать? Я их так люблю… — В приютах закончились? — я скептично изгибаю бровь, кивая Джеку на освободившееся место на коленях.       Он послушно подходит, присаживаясь и глядя мне в глаза. Люблю такие моменты, когда он рядом. Сидит у меня на ногах, склоняя голову то налево, то направо. Вот и мой шестой кот. Белобрысый, голубоглазый. А наглый, как будто сиамский. — За настоящим котом нужно ухаживать, а я много времени провожу вне дома. Он будет скучать за мной, — Джек поджимает губы, пытаясь меня разжалобить. — А магический кот сможет летать со мной везде! Как с тобой путешествуют твои кошмары. — Я так понимаю, предлагать тебе сделать ледяное изваяние — не вариант? — уперто качает головой. — Но ты же понимаешь, что я не могу сотворить нежное и пушистое белое облачко с голубыми глазками? Это будет черный кот. — И пусть, — он широко улыбается, — я не суеверный. Буду таскать с собой маленькую копию тебя, у меня будет личный Король кошмаров! Ну, точнее принц, — искренне смеется, обнимая меня за шею. — Спасибо, Питч. Ты лучший.       Вот после такого признания моя кошачья коллекция определенно пополнится еще одной мордой. Но это уже будут заботы Джека. Надеюсь, он знает, что такую милую мордашку необходимо кормить чистым страхом? Не знает? Ну, узнает. Внутренне я очень коварно смеюсь. — Боюсь, тебе не подойдет черный кот, Джек, — я все-таки пытаюсь еще отговорить его от столь опрометчивого решения, даже несмотря на то, что я и сам уверен в том, что это пустая затея. — Они своенравные. И это все-таки создания тьмы. Такие далекие от тебя, — касаюсь пальцами его белоснежных волос. Какой контраст! — Тьма бывает разной, — Джек широко улыбается. — Ты ведь не любишь тьму, светлое дитя.       Он замирает, удивленно, и, кажется, слегка обиженно глядя мне в глаза. У него даже губы подрагивают. Нет, даже не думай, что меня можно разжалобить слезами! Я все-таки, какой-никакой, Король кошмаров, ты сам это сказал. — Скажи мне, Питч, — его тон внезапно становится серьезным. Это даже слегка страшит. — …разве я выбрал вечную беззаботную улыбку Туф, игривые песочные рисунки Сэнди или разноцветные игрушки Ника-Северянина? — Нет. — Я выбрал тебя, Питч! Темного кота с золотыми глазами! Так что, будь добр, организуй мне уменьшенную копию себя!       Черт, да с ним же невозможно спорить. И он это прекрасно знает, по его хитрющим глазам видно. И улыбается так невинно, словно бы и не он сейчас провоцирует меня на широкую искреннюю улыбку, которая станет символом моего согласия на эту дурацкую затею. Одну из тысяч других, конечно же. — Ты ведь в курсе, что нельзя будет просто присыпать черного кота белым снегом или укрыть его инеем, и делать вид, что он белый? — все-таки улыбаюсь, кивая.       Он смеется заливисто и как-то по-детски открыто, как умеет только этот прохвост. Подхватывает свой посох, подмигивает мне, и взмывает к потолку, резко осыпая все помещение библиотеки белым пушистым снегом. Да, именно об этом я и говорил!       Оставшиеся коты теперь бесятся, гоняясь за снежинками и сшибая все на своем пути. Не самые грациозные существа, соглашусь. — Я же никогда не пытался спрятать твою тьму под своим снегом, — он мягко улыбается, глядя мне в глаза. — И почему? — сердце, кажется, парочку далеко не лишних ударов пропустило. — Люблю я, знаешь ли, твою тьму.