Какого это - умереть?

      Какого это - умереть?       Маринетт не часто задумывалась о смерти. По крайней мере, так было до того, как на ее ушах заняли свое место Камни Чудес. Согласитесь, когда вам чуть ли не каждый день приходится бороться со злодеями, то мысли о смерти так или иначе закрадываются к вам в голову.       Поначалу Маринетт просто отгоняла их, подобные темы для размышления даже не успевали оформляться в голове, погребенные под нескончаемым потоком бесконечных дел, уроков и сражений. Тут бы пожить успеть, новый план признания в любви Агресту составить, какие еще размышления о смерти? Не смешите, мне некогда.       Однако проходили года, а такие мысли начинали возникать все чаще. Тут уж не помогали дела да заботы. Да и постоянное геройство Кота, в очередной раз подставляющегося под удар было не лучшей идеей для отвлечения.       «А ведь умереть – это так просто». Маринетт не знает, когда пришла к этому выводу. Просто когда она в четырнадцать получила супергеройское бремя на свои плечи, она и подумать не могла, что все будет так. Она понимала, что жизнь героя никогда не будет простой, тщательно охраняла свою тайну личности, чтобы - не дай бог! –Бражник не смог навредить ее семье и близким. Как бы она жила, если бы по ее вине погибли бы родители? Алья? Нино? Адриан? А как бы она жила, если бы серьги попали к Бражнику? Выжил бы хоть кто-то в Париже?       Маринетт не знала. И не хотела знать. Поэтому и старалась сделать все, чтобы никому в голову не пришло что великая и могучая ЛедиБаг может оказаться всего лишь школьницей Маринетт.       ЛедиБаг была идеалом. Маринетт – ее антиподом. Нет, не в смысле законченной неудачницей, у девушки были хорошие родители, верные друзья, интересное хобби… в общем, все как у всех. И тем не менее, она была неуклюжей, неуверенной в себе, могла много говорить не по теме, а ее вмешательство во все конфликты, пускай и с добрыми умыслами, часто раздражали окружающих.       Маринетт совершает ошибки, учится на них, и идет дальше. ЛедиБаг идеал, у нее ошибок нет, а те которые есть, известны только Коту, да и то, она не уверена, что он помнит о них. Он, как и многие, влюблен в идеал, и Маринетт не хочет его разубеждать – когда нибудь, он поймет, как сильно ошибался, когда-нибудь, он разочаруется в ней, когда-нибудь, их славный дуэт распадется, ну а пока… Пока она слишком устала чтобы что-то менять.       Маринетт думает о смерти каждый день, когда прокручивает в голове последную битву и очередное самопожертвование Кота. Маринетт думает о смерти, когда зашивает очередные раны и смотрит на свое тело, с которого не сходят синяки. Маринетт думает о смерти, когда видит очередную повязку на теле Али и профессионально загримированные гематомы у Хлои. Маринетт думает о смерти, когда жители Парижа скандируют ее имя, а дети говорят, что хотят быть похожими на нее.       Маринетт улыбается всем отработанной улыбкой идеала, и никто не замечает, как ей больно слышать эти слова. Она оглядывается на напарников, пытаясь найти в их глазах понимание, но нет. В глазах Рены горит огонь, на лице Карапаса мягкая улыбка, а Пчела с Нуаром, кажется искренне наслаждаются всем происходящим. И все они – и герои и зрители смотрят на нее с восхищением и какой-то фанатичной радостью, что Маринетт становится страшно.       -Что со мной не так, Тикки? – спрашивает обессилено девушка, у своей квами, после очередной истерики.       Та ничего не отвечает, но Маринетт это и не нужно. Она и сама знает, что не так.       Ответственность. Ее гложет то бремя, которое она на себя взвалила, ей хочется как и другие подростки, совершать безрассудные поступки, сбегать из дома с друзьями, найти себе парня и просто… Побыть свободной. Счастливой. Легкой.       Но она не может. Не имеет права. Ведь что бы она не говорила семье, друзьям и знакомым, она – ЛедиБаг, а значит не имеет права на ошибку.       ***       Ледибаг завидует окружающим. Она смотрит на людей, и думает – какого это, когда ты ходишь каждый день на работу, отрабатываешь положенные часы, а по дороге домой не с того, ни с сего зайдешь в кинотеатр и купишь билеты на мелодраму (хотя сама их ненавидишь), просто потому, что так хочется? Какого это – ходить в школу, делать уроки вовремя, беззаботно развлекаться с друзьями, а потом получить выговор от родителей за то, что ты просто забыл о времени, а не боролся с очередным злодеем? Какого это – не лгать постоянно окружающим, чувствуя, как глубоко проникает эта ложь и недомолвки в самое сердце? Как?       Как не завидовать Коту, такому свободному, неугомонному, и бесконечно влюбленному в нее? Маринетт кажется, что она уже никогда не сможет полюбить – в ее сердце появилась пустота. Ее детская привязанность к Адриану так и не прошла, но Маринетт поняла, что им не по пути. Хорошо, что она так и не нашла в себе сил признаться. Это бы точно все разрушило, а она хотела остаться ему другом.       Как не завидовать Руж, с ее огромным жизнелюбием и нескончаемым любопытством ко всему новому? Маринетт думает, что она зациклилась, перестала жить, метаясь между девочкой Дюпен-Чэн и героиней Парижа.       Как не завидовать Карапасу, которому не нужно лгать любимому человеку о геройских буднях? Который может в любой момент выговориться той же Алье о думах, что его тревожат? Хотя вряд ли владельца Талисмана Черепахи волнует то же, что и Маринетт. Они с Альей всегда относились к этому как к захватывающему приключению, а не как к чему-то обременительному и тяжелому.       Даже КвинБи, и той можно позавидовать. И дело вовсе не в деньгах, или положении, которое занимает Буржуа. Дело в ее умении выбирать друзей. Раньше Маринетт не понимала этого, но ни Адриан, ни Сабрина никогда бы не предали ее. Акуматизация Сабрины не в счет – даже тогда девушка собершала лишь мелкие пакости, но никогда не навредила бы блондинке по-настоящему, и не выдала бы ее мотивов. К тому же, после становления КвинБи, Хлоя все-таки поумерила свой характер, и стала общаться не только со своими проверенными друзьями. Даже Алья не гнушалась начать с ней шутливую перепалку на переменах.       Они все были более счастливыми, чем она сама. Ну не ирония ли? Божья Коровка без счастья. Такова цена за всю ее удачу в битвах и Чудесное Исцеление в придачу. Каждое использование Талисмана оставляет на ней след – и чем старше она становится, тем они заметнее.       Маринетт кажется, что она не доживет даже до двадцати такими темпами. Ей всего семнадцать, а она уже смертельно устала быть героиней. Она не помнит, когда в последний раз по настоящему улыбалась. Она не помнит, когда ее сон был спокойным. Она забыла, что значит жить.       Решение простое и сложное одновременно, но Маринетт знает – она не выдержит. Еще один день, еще один час, еще одну минуту. Она плачет и обнимает Тикки, которая была её поддержкой все эти годы. Маленькая квами все понимает, и знает – когда-нибудь они снова встретятся. Когда Маринетт будет старше и когда она перестанет бояться доверять людям. Когда та ответственность, которую та несла в одиночку и тянула брюнетку к земле, разделится с теми, кто сможет ее вынести. Ну а пока…       Пока они прощаются.       ***       Парижские газеты трубят об исчесновении Божьей Коровки, но Маринетт не смотрит новости. Она рисует, впервые за три месяца взяв карандаш. Она гуляет по безлюдным улицам, учась заново дышать и улыбаться новому дню. Она прячет аптечку и достает платье – одно из немногих, что ещё сохранилось в ее гардеробе. И обещает себе прикупить еще парочку, глядя, как хорошо оно смотрится на ней.       Она достает старые баллончики с краской и уходит на всю ночь – разрисовывать стены гаражей и высоток. А придя по утру нарывается на выговор от родителей и домашний арест на неделю, но это ничуть не расстраивает, ведь она уже и не помнила, когда получала заслуженное наказание.       Она перестает обращать внимание на выходки Лилы, которые обычно заставляли ее обижаться, перестает пропускать уроки, и потихоньку готовиться к поступлению в институт. Она общается с одноклассниками, поддерживает друзей, которые ходят подавленными в последнее время и помогает родителям в пекарне, чего почти не делала в последнее время.       Наличие свободного времени стало приятным сюрпризом для измученной бывшей героини. Она уже и не помнила, когда могла спать больше семи часов в сутки и заниматься ничегониделаньем. Однако долго наслаждаться отдыхом Маринетт не смогла – привычка выкладываться на все сто у нее не пропала. Так что нет ничего удивительного в том, что проходя мимо парней репетирующих уличные танцы, она неожиданно заинтересовалась. Поначалу она наблюдала за ними скрытно, потом садилась недалеко, а потом Алек, один из танцоров, пригласил ее попробовать.       Тогда и выяснилось, что несмотря на отсутствие костюма, ее рефлексы все еще были с ней. Каждое движение у нее получалось буквально сходу, и приносило нереальное удовольствие, так как происходило не на поле боя, а от совершенных ошибок не страдали люди. Она обосновалась в группе, а потом и стала выступать вместе с ними.       Улица стала новой жизнью для Маринетт, здесь можно было расслабиться и наплевать на все. Здесь никто не задавал вопросов, не ограничивал тебя какими-то рамками, и не давил авторитетом. Она упивалась здешней свободой, пьянела от этого чувства, наверстывала все, что пропустила.       И главное – она наконец-то позволила себе делать то, что хотела. А хотела она, как оказалось, немногово. Маринетт хотела просто жить.