Ink Way. Нерассказанные истории

      Первая половина дня была посвящена уборке. Несколько Потерянных под предводительством Уолли бодро носились туда-сюда по прибежищу, вынося доски и прочий старый хлам. Прибежище преображалось с каждым днём. В нём становилось всё уютнее и уютнее, жилища приобретали более аккуратный вид, а мне больше всего нравилось, что даже Потерянные начинают чувствовать себя лучше. После победы над Джоуи у них началась новая жизнь, в которой не было места прежнему отчаянию. Мы хотели сделать всё, чтобы студия стала нашим маленьким и уютным миром, в котором даже можно будет почувствовать себя дома. И у нас начинало получаться!       Я сидел за столом и играл с Генри в карты на суп. Создатель одновременно умудрялся рисовать овечку для Бенди. Кино ушёл в свой ежедневный «патруль», Сэмми тоже отсутствовал. То есть, практически все были заняты каким-то делом. А я просто радовался тому, что впереди выходные, а значит Генри проведёт целых два дня с нами.       Рядом сидела Эллисон и с интересом наблюдала за нашими действиями. Мы предлагали ей присоединиться, но девушка вежливо отказалась. Ну пусть смотрит тогда.       И вот я сидел и смотрел на свои карты, понимая, что проигрываю. От этой мысли даже в животе заурчало. Есть хочу.       Мои грустные раздумья прервала Алиса. — Боже, неужели это наконец случилось?! — возопила она. — Наконец эта гадость исчезла!       На её крики тут же отозвались. Удивлённые Потерянные повернулись к ней, а кто-то даже подошёл ближе. Из окна высунулся Бенди и устремил испуганный взгляд на Ангела. — Что? — спросил он. — Что случилось? — Эта гнилая гордость Киномеханика пропала! — не скрывая своей радости, воскликнула девушка и довольно улыбнулась. — Неужели он понял, что мне не нравится, что эти штуки лежат прямо у меня под носом?! До него дошло!       Бенди обиженно шикнул на неё. Ему не понравилось, что Ангел говорит так о его друге. Да и мне было неприятно. Но Алиса всегда говорила то, о чём думала. — А правда, где его сердца? — теперь встревожилась и Эллисон. — Он так ими гордился.       Вот это действительно было странно. Вроде бы все знали, что Кино очень ревностно относится к своим трофеям. Он же буквально порвать за них готов. Именно поэтому никто не возражал против того, что монстр устроил в углу пещеры небольшое хранилище. Никто, кроме Алисы. И сердца спокойно лежали в углу, медленно растекаясь, никому не мешали. Кроме, опять же, Алисы. Но не могла же она… — Алиска, признавайся, ты сердца выкинула? — строго спросил Бенди, и ангел оскорблено взмахнула крыльями. — За кого ты меня принимаешь? — осведомилась она. — Вы вот так ко мне относитесь? Нет, ты меня прямо обидел! — Ну не могли же они сами по себе пропасть! — Так может он же их переложил куда?       Я вот не верил, что Алиса на такое способна. Жаловаться и всякими намёками пытаться добиться своего — сколько хотите. Но на самом деле тронуть чужое — ни за что. Может быть, Бенди тоже об этом подумал, просто не хотел признавать это, поэтому лишь угрюмо отвернулся.       Рядом со мной стоял Уолли. Уборщик выглядел слегка смущённым и вцепился в свою швабру, как утопающий в соломинку. Когда я повернулся к нему, он нервно моргнул и выдавил: — Это я выкинул… Я не специально, правда. Там просто рядом ещё какие-то бумажки валялись… Простите, я думал, что это мусор.       Нет, вы не подумайте. Уолли очень хороший, добрый и честный, помощник нового Лорда. Я, конечно же, гордился им. Всё-таки брат по душе. Но иногда он был жутко рассеянным и невнимательным, что было свойственно ему ещё много лет назад. — Я тоже так думала, — заверила Алиса. — Ну что ж, поздравляю. Ты нежилец.       Потерянный испуганно сглотнул и ещё крепче вцепился в швабру. — Киномеханик будет в ярости… — в ужасе выдохнул кто-то в толпе. — Он убьёт нас? — Он всех переубивает! Ему нужны сердца! — Уолли, ты идиот. — Ты нас всех в могилу загнал. — Ты что, мусор от сердец не отличил?       С каждым их словом монстр становился всё несчастнее и всё ниже пригибался к земле. — Они правда так важны? — едва слышно спросил он, надеясь на лучшее. Но Алиса всегда отличалась прямолинейностью. — Они ему важны больше всего на свете, — отрезала она. — Сердце за сердце. Готовься.       Я хотел бы успокоить Уолли, но сам не знал, чего ожидать от Киномеханика. Киномеханик был нашим другом и защитником, но также он оставался хищником с поистине пугающими звериными инстинктами. Но Кино хотя бы сейчас отсутствовал, поэтому пока уборщик был в относительной безопасности. И мы. Но он всё равно боялся. И я его понимал. Да и другие боялись. Ведь Киномеханик вполне мог разорвать любого, кто окажется под рукой, чтобы вернуть свои трофеи. — А в память о Нормане… — жалобно начал Уолли, но Алиса и тут не дала ему ложной надежды. — В память о Нормане он твоё сердце только в центре прибежища может положить, — жёстко отозвалась она.       Бедный перепуганный Потерянный, готовый провалиться от стыда и страха, обхватил себя руками и задрожал. — Я не хочу умирать! — закричал он. — Давайте я найду ему новые сердца, пока он не вернулся?! Только помогите мне пожалуйста!       Бенди, который всё это время грустно стоял в стороне, тут же дёрнулся и подпрыгнул на месте. — Я помогу! — завопил он. — Я всё-всё сделаю!       А вот Алиса его энтузиазма не разделяла. Она скрестила руки на груди и возмущённо фыркнула. — Ковыряться в гнилых трупах? Нет уж, я не собираюсь в этом участвовать.       Я ничуть не сомневался, что она это скажет. И винить её за это я тоже не мог.       В итоге, мы собрали целую делегацию из Потерянных и попросили Генри, если что, успокоить Кино. Чтобы никто не пострадал. Всё-таки, слово Генри для Киномеханика очень много значит. А мне пришлось успокаивать паникующего Уолли. Потому что монстр был полностью уверен, что уже «нежилец», как напророчила ему Алиса. Я заверил, что в обиду его никто не даст, потому что у Потерянных очень хорошо развито «Один за всех, и все за одного», Бенди не потерпит такого, да и Сэмми вряд ли обрадуется, если его подопечного убьёт Киномеханик.       Мы надеялись, что Киномеханик ещё долго будет продолжать свой патруль. И что мы не столкнёмся с ним. А ещё мне ужасно не нравилась перспектива доставать сердца. Я понимаю, что это просто чернила, но всё-таки при мысли о том, что придётся касаться их, меня охватывала брезгливость. Конечно Алиса не согласилась.       Никто не знал, где и как брать сердца. В последнее время студия заметно опустела. Все, кто хотел, переселились ближе к нашему прибежищу, а остальные забились куда-то в самые тёмные углы, которые осветить и обнаружить мог, видимо, только Кино. Мы походили всей компанией, поняли, что так ничего не добьёмся, и решили разойтись. Я пошёл с Уолли и Бенди, потому что терпения успокаивать нашего Потерянного-параноика хватило только у меня и дьяволёнка. Мы вызвали лифт и выбрали четырнадцатый этаж. Шансы найти что-то там были достаточно велики. Я помнил, что на этом этаже было много сердец — я заметил это ещё тогда, когда мы с Алисой прятались здесь от Джоуи-Бенди. Уолли вообще не любил ездить на лифте, поэтому зажмурился и вжался в угол. Говорит, что его ещё во время работы Том запугал. Бенди нетерпеливо махал хвостом — ему очень хотелось поскорее броситься на поиски. И тут лифт остановился.       Двери со скрежетом разъехались, и Бенди с любопытством высунулся наружу. — Что это за место? — удивился он. — Четырнадцатый этаж, — ответил я. — Здесь наш Кино провёл практически всю свою…       Тут я запнулся. Это был не четырнадцатый этаж. Это было очень тёмное место, и я мог лишь различить коридор перед нами. Уолли всё-таки тоже вышел из лифта. Двери задвинулись. Я обернулся от их внезапного скрежета и увидел, что лифт начал опускаться. Это мне не понравилось. Слишком неприятным показалось мне это место. Я огляделся и смог различить четыре коридора и автомат с супом. А Бенди поднял голову и увидел табличку, залитую чернилами. На ней явно было что-то написано, но я смог рассмотреть только цифру 4. Тогда Бенди принял свой демонический облик, вытянулся и, едва достав до таблички, стёр чернила. Уолли позади меня ахнул и отступил назад, врезавшись в лифт. «414» — Пошли отсюда, — сдавленно прошептал Уолли, толкнув меня в плечо. — Нам нельзя находиться здесь!       Бенди недоумённо повернулся и вытер чернила с лица. — Почему?       Потерянный посмотрел на него округлившимися от ужаса глазами. — Этого этажа нет на схемах здания, Бенди. Лифт не останавливается здесь, и сюда не ведут лестницы. Говорят, тут обитает зло.       Я видел по лицу Бенди, что демон испугался. Но тут же он ободряюще улыбнулся и погладил Уолли хвостом. Мне тоже было очень неприятно. У меня даже шерсть встала дыбом. — Я сильный и бессмертный демон и защищу вас с Борисом! — бодро воскликнул демон. — Ой, смотрите!       Он внезапно кинулся куда-то мне за спину, судя по звуку, поднял что-то из чернил, а затем радостно сказал. — Сердечко!       Я завилял хвостом. Значит, это всего лишь одна из территорий Кино, где он — естественно, лишь по его мнению — имеет право убивать нарушителей. Вот вам и зло, о котором сказал Уолли! А где одно сердце, там и несколько. Сейчас найдём ещё.       Хорошо бы только нам сейчас случайно не столкнуться с Кино. Но сколько я ни прислушивался, не слышал треска проектора или шагов.       Мы разошлись, и я продолжил бродить по этажу в одиночку. Только вот это был очень странный этаж. На нём практически ничего не было. Я обходил комнаты, но не видел ничего, кроме столов и трупов. Как странно. Здесь были разбросаны тела Мясников, но сердца были на месте. Если их убил Киномеханик, он должен был вырвать сердца. Он же ради них охотится на обитателей студии. Меня опять охватила тревога, а в ушах раздался голос Уолли: «Говорят, тут обитает зло». Но я вздохнул и заставил себя успокоиться. Уборщик просто мнительный, а злом Потерянные назвали Кино.       Я наклонился и, подавив неприязнь, взял сердце. На ощупь оно было таким же, как и всё то, что создано из чернил, но это не отрицало того, что мне было не слишком приятно держать его в руках. Оно было скользким и уже начинало медленно растекаться. Казалось слишком жидким, и мне ужасно захотелось положить его и вытереть лапы.       А затем на меня упал свет.       Я испуганно дёрнулся, понимая, что за мной стоит Киномеханик. Надеюсь, мне удастся всё ему объяснить. Всё же он гораздо человечнее, чем может показаться на первый взгляд. Я медленно выпрямился, положил сердца и развернулся. — Кино, я…       Это был не Кино.       Это был волк. Это был другой Борис. Он был точно таким же, как я. Я словно своё отражение увидел. В студии раньше было много Борисов, просто их всех истребила Сьюзи. Но вот только те Борисы были довольно дружелюбными и хорошими. А этот… Его шерсть была вздыблена, на морде застыло угрожающее, злое выражение, а глаза… Глаза горели ярким холодным жёлтым светом. — Привет, Борис, — осторожно сказал я, сделав шаг назад. — Прости, я не знал, что это твоё.       Волк глухо зарычал. Он будто готовился кинуться на меня, а я совсем не хотел решать проблемы насилием. — Послушай, я уже ухожу, — заверил другого себя я, с досадой отметив, что сердца придётся оставить. — Всё, ухожу, видишь?       Борис сделал шаг ко мне и оскалил клыки. Я такого не ожидал. Ведь я никогда не стал бы относиться так к незнакомцам! Я всегда стараюсь быть дружелюбным и спокойным. Что это за ужасный злой волк? Он не я!       Прежде, чем я успел хоть что-то ещё сделать, Борис снова громко рыкнул и бросился на меня. Я попятился, но он успел ударить меня по лапе. Хорошо ещё, что у меня в мультике не было когтей. Но это вряд ли помешало бы ему сломать мне шею.       Мне было страшно. Не разбирая дороги, я кинулся бежать к лифту, но тут у меня в голове опять зазвенели слова Уолли: «Лифт не останавливается здесь, и сюда не ведут лестницы». Мы словно в ловушке оказались. Бенди, Уолли, где же вы?       Я чувствовал, что он несётся за мной, чувствовал его хриплое дыхание, и боялся, что он вот-вот схватит меня. Я очень надеялся, что другой Борис умеет бегать не быстрее меня и так же быстро устаёт. У лифта меня уже ждали Бенди и Уолли, причём вид у них был довольный. Я заметил, что они держат в руках сердца. — Борис, мы… — начал, было, Бенди, но, увидев, что за мной гонится другой я, запнулся. — Эй! Не трогай Бориса! Кто ты вообще такой?!       Волк притормозил, и это позволило мне остановиться и повернуться. Он пригнулся и начал медленно подходить к нам. Уолли испуганно взвыл и вцепился мне в руку. Значит, вот о каком зле он говорил. Я панически пытался найти кнопку вызова лифта, но её здесь попросту не было. Мы действительно оказались здесь в ловушке. — Я не хочу умирать! — простонал Уолли, продолжая держаться за меня. — Уходи, — просил Бенди. — Я не хочу с тобой драться.       Но волк не понимал его. Или просто не слушал. Он оглядел нас, остановил взгляд на мне — я почему-то особенно ему не понравился — и снова стал приближаться. Кажется, его совсем не пугало то, что нас больше. Я тоже попытался зарычать, но получилось как-то слишком тихо. Я готов был на месте от стыда сгореть. Нас, может, и трое, но Уолли перепуган до смерти, да и Бенди не готов вот так просто убить.       Но у нас не было выбора, и демон прекрасно это понимал.       Поэтому, когда другой Борис не отступил, а опять стал нападать, дьявол быстро принял своё настоящее обличие и, оглушительно взревев, набросился на волка. Тот быстро сориентировался и начал избивать сильными лапами Бенди. Вот только чернильный демон этого даже не чувствовал. Он с лёгкостью схватил волка и швырнул его в стену. Я зажмурился. Не люблю насилие. Потом чёртёнок и сам будет чувствовать себя ужасно виноватым. Но ведь он защищал нас!       Волк тем временем ударился о стену и сполз на пол, как какая-то кукла или игрушка. Я даже испугался, что Бенди что-нибудь ему сломал. Но злой мультяшка отряхнулся, поднялся, как ни в чём не бывало, и опять начал подкрадываться к демону, скаля клыки. Жизнь его явно ничему не учила. Демон бросил на меня растерянный взгляд. Он тоже думал, что другой Борис после такого сбежит. — Что ему нужно? — прошептал Уолли. — Мы же ничего не сделали.       Наверное, волк, подобно Кино, охранял свою территорию. Вот только куда мы могли уйти? У нас не было выхода.       Услышав голос Уолли, Борис повернулся к Потерянному и направился к нему. Мне кажется, бедняга был на грани обморока. Но вот Бенди уже этого не вытерпел. Он бросился на волка, отшвырнул его от Уолли и начал нещадно рвать когтями. Знаете, Бенди просто маленький очаровательный чертёнок, но когда кто-то угрожает его друзьям, он просто не знает пощады. Борис злобно рычал, извивался, пытался схватить Бенди за горло, но не сдавался. Когда на нём практически не осталось живого места, Бенди бросил его на пол. Борис не смог встать, он прижал уши и злобно рычал на нас. — Он умрёт? — спросил Уолли, и я покачал головой. — Бенди не настолько его ранил. Всё с ним хорошо будет.       Мы на всякий случай отошли подальше. — Кто это? — прошептал Бенди. — Это же не Борис. — Это Зло… — повторял Уолли. — Это Зло… Зло.       Теперь я не спешил это опровергать.       Мы собрали сердца и задумались. Если мы не можем вызвать лифт, и сюда не ведут лестницы, как же нам выбраться? А нам хотелось бы уйти отсюда раньше, чем другой Борис сможет снова подняться на лапы. Я попробовал постучать по решёткам. Наивно и глупо, но почему-то от этого стало легче. Уолли обречённо сполз на пол по стене, не отрывая встревоженный взгляд от злого волка. Бенди задумчиво смотрел на стену, а потом стал касаться её. Он как будто пытался что-то нащупать. Я подошёл к нему. Может ему понадобилась бы моя помощь. Но Бенди сделал вид, что не заметил меня. А может он просто был слишком сосредоточен. Только я хотел спросить, что он делает, как под ладонями Бенди появились чернила. Демон радостно взвизгнул. Ну конечно! Мне уже приходилось видеть, как Джоуи проходит сквозь стены через чернила. Бенди хотел сделать то же самое. Наверное, пока он просто не слишком хорошо умел. Но в этот раз он смог. Бенди торжествующе улыбнулся, смотря на получившийся выход. — Здорово?! — воскликнул он. — Я смог! — Бенди, ты чудо! — обрадовался Уолли.       Мы вышли на этаже Z. Он располагался немного выше Прибежища, и всё же нам повезло. Через несколько минут мы уже ворвались домой, держа в руках сердца, которые всё-таки забрали с этажа 414. Некоторые Потерянные уже вернулись. В углу сиротливо лежали только три сердца. Но этого было очень мало! Мы поспешили положить свою добычу, и как раз в этот момент в Прибежище вошёл Кино. Он нёс два сердца и, увидев нас около «свой» добычи, остановился, не понимая, в чём дело. Потерянные отшатнулись и постарались незаметно отойти назад. Я оставался на месте. Бенди тоже. Кино светил на нас несколько секунд, потом отвернулся, наклонился и начал рассматривать сердца. Уолли вцепился в мою лапу так, что мне стало больно. Все ждали. Боялись, но оставались рядом, готовясь, если что, защищать своего друга. — Это не… мои серд…ца… — проскрежетал монстр, выпрямляясь. Меня пробрала дрожь. — Где… мои…? Что вы… с ними… сде…лали…?       Он осмотрел нас и грозно заскрежетал. Многие испуганно вздохнули. Но тут Уолли оттолкнул меня и вышел вперёд. — Кино, понимаешь, я их выкинул, — забормотал он. — Прости пожалуйста. Только не убивай никого. Они не виноваты!       Монстр громко взревел, затем это сменилось диким визгом. Кто-то зашептался, а я поспешил оттащить Уолли. Если что, я его буду защищать. Киномеханик сжал кулаки и задрожал. Он со злостью растоптал сердца, которые принесли мы, и кинулся к выходу. И всё-таки так никого и не тронул. — Могло быть и хуже… — выдохнул кто-то.