Часть 3
20 ноября 2019 г., 20:19
Хангёль ещё никогда не был так счастлив поработать в баре, как сегодня.
Он первым выступил на сцене, что обычно означало меньшее количество чаевых, поскольку в баре было меньше людей, а в их крови — меньше алкоголя, но сегодня это значило, что Хангёль может пораньше свалить со сцены и избежать допросов Ёхана.
— Прошу прощения, сэр.
Хангёль фыркает и закатывает глаза, поворачиваясь к Сынёну с приподнятой бровью. Старший светится. Он стоит, облокотившись на барную стойку со стороны, куда позволено заходить лишь работникам.
— Я бы хотел заказать напиток.
Хангёль снова фыркает, пытаясь не засмеяться.
— Какой яд предпочитаете, мой дорогой друг?
— Колу, будьте так добры.
Хангёль не может не улыбнуться. «Идиот», — с нежностью думает он, беря пластиковый стаканчик и наполняя его газировкой.
— Так, ты занят чем-нибудь завтра? — спрашивает Сынён, наклоняясь ещё ближе, так, чтобы Хангёль мог услышать его через музыку. — Умираю, как хочу чего-нибудь сладкого, и недалеко от моей квартиры как раз открылось потрясающее кафе-мороженое.
— Да, немного, — отвечает Хангёль, протягивая Сынёну его газировку. — Я пообещал Ёхану сходить по магазинам с ним и его парнем… Можем встретиться после этого?
— Договорились, — говорит Сынён и делает глоток колы. — И если хочешь, можешь потусоваться у меня до работы. Я всё ещё хочу посмотреть с тобой «Если только».
— Звучит неплохо, — Хангёль кивает на стаканчик с газировкой, — кто-нибудь ещё хочет колы прежде, чем ночь превратится в безумие?
Сынён кивает.
— Хорошее предложение. Я спрошу.
— Я налью парочку кувшинов! — бросает Хангёль ему вслед и получает в ответ большой палец.
Ынён хлопает его по плечу как раз тогда, когда он находит кувшины.
— А вы двое неплохо сблизились, — говорит она, поигрывая бровями.
— А, да. Есть такое.
И почему все вдруг так заинтересованы в их отношениях? Хангёль трясёт головой и берёт три кувшина, выставляя их на барную стойку и доставая бутылку газировки, чтобы наполнить их.
Кто-то едва не падает на пустой стул за стойкой прямо перед ним.
— Привет, — невнятный голос.
Хангёль поднимает взгляд и видит молодого парня, лицо которого уже покраснело. Ох, боже мой. Хангёль натягивает улыбку, продолжая наполнять кувшины.
— Здравствуйте. Могу предложить вам что-нибудь?
Мужчина осматривает его с головы до ног.
— Для начала тебя на коленях передо мной.
Прекрасно.
Хангёль вздыхает и качает головой.
— Как насчёт стакана воды для начала?
Парень хищно улыбается.
— О-окей, я возьму воду и… и кружку хайта.
— Четыре тысячи, — отвечает Хангёль и ждёт, пока парень вытащит деньги. Ладно, хотя бы они у него есть. Хангёль берёт купюры и отходит к кассе.
Там он ловит на себе взгляд Ынён и кивает на парня. Ынён смотрит в указанную сторону и быстро понимает ситуацию.
— Я позову охрану, — говорит она, заканчивая разливать заказ. Хангёль кивает и берёт пиво, медленно наливая его в кружку, а затем намеренно тратит чуть больше времени, чтобы налить стакан воды.
— Я был здесь на прошлой неделе, когда вы танцевали под «Bad Guy», — говорит парень, когда Хангёль ставит перед ним его напитки, — ты был горяч.
— Спасибо, — отвечает Хангёль. Он чуть вытягивает шею, чтобы увидеть, позвала ли Ынён охрану. Конечно, они не могут ничего сделать, ведь парень просто пьян, но по крайней мере вышибалы будут у бара на случай, если что-то произойдёт.
— Я-я хотел дать тебе чаевые, — продолжает парень, поднимая своё пиво, — но ты начал трахаться с тем парнем прямо на сцене.
— Может, в следующий раз, — Хангёль использует эту фразу как бегство, направляясь к паре, которая зовёт его, но тот парень повышает голос.
— Как насчёт сейчас? — кричит он, едва ли не перегибаясь через бар. — Как много ты берёшь за приват?
О боже…
Хангёль игнорирует его, как может, принимая заказ у пары, которая смотрит на него с сочувствием. Он оглядывается и чувствует облегчение, когда видит Ынён и вышибал, направляющихся в его сторону. Нет почти ничего хуже, чем нажравшийся мудак в баре.
Хуже разве только, когда этот самый нажравшийся мудак психует из-за того, что его игнорируют, и запускает в тебя кувшин с газировкой.
Возможно, Хангёлю не стоило оставлять те прямо перед ним.
Вся его грудь и лицо облиты липкой жидкостью, и в глазах жжёт. Он чертыхается и трёт их.
— Вот дерьмо, чувак, ты в порядке? — спрашивает один из клиентов.
Хангёль пытается проморгаться, но это не слишком помогает.
— Кто-нибудь может дать мне воды? — говорит он, не зная, слышит ли его кто-нибудь вообще. Охрана на месте, они кричат на парня, сквозь продолжающую играть музыку скрипят о пол несколько отодвигаемых стульев.
И сквозь весь этот шум Хангёлю удаётся расслышать голос, который он узнаёт сразу.
— Ты, придурок, я надеру тебе задницу!
Хангёль вздыхает, моргает и трясёт головой. Глаза всё ещё жжёт, но теперь он по крайней мере может видеть одним из них, как раз вовремя, ибо в этот самый момент Сынён приобнимает его за талию и уводит из бара.
— Сынён, я в порядке, — говорит Хангёль, всё ещё потирая глаза. — У тебя есть полотенце?
Сынён не отвечает, просто ведёт Хангёля дальше по направлению к гримёрным, и Хангёль позволяет ему. По крайней мере там он сможет умыться и, может, одолжит у кого-нибудь футболку.
Уже в гримёрной Сынён подводит его к раковине.
— Убедись, что хорошо промоешь глаза, — говорит он, поглаживая его спину. И Хангёль впервые в жизни рад тому, что не надел свои контактные линзы.
— О чём этот уёбок вообще думал? — возмущается Сынён, протягивая младшему полотенце.
Хангёль трясёт волосами.
— Просто взбесился, что я отшил его даже тогда, когда он предлагал заплатить.
Он вытирает лицо полотенцем и моргает несколько раз. Жжение наконец уходит, и это хорошо.
— Придурок. Думает, ему позволено всё, что вздумается.
— Может, мне и правда стоило согласиться, — Хангёль отшучивается, убирая полотенце от лица, — мне бы не помешали эти деньги.
На самом деле он так не думает. Ну, почти. Но он и так был не в лучшем настроении, а это только усугубляет ситуацию.
Он замечает, что Сынён слегка напрягается.
— Ты заслуживаешь лучшего, — говорит он, но Хангёль лишь отмахивается.
— Это была шутка, забудь, — бормочет он и стягивает рубашку через голову. — Это не-
— Хангёль! — Сынён почти рычит, и Хангёль подпрыгивает от испуга. Он удивлён, насколько Сынён зол, и, похоже, тот понимает это, а потому и прикрывает глаза, глубоко вздыхая прежде, чем продолжить: — Ты заслуживаешь намного большего, чем это.
Искренность в голосе Сынёна заставляет что-то внутри Хангёля сжаться.
Воздух в комнате внезапно тяжелеет, и это принуждает Хангёля сглотнуть. Он не привык к подобным комплиментам от кого-то, кроме Ёхана, а ещё он не привык к тому, что кто-то может смотреть на него так, как Сынён смотрит сейчас: с сожалением, с нежностью и с каплей грусти. И это заставляет Хангёля захотеть произнести что-нибудь, что настоящий Хангёль не сказал бы никогда в жизни. И это ощущение ново. Что-то вроде «я в порядке, хватит обращаться со мной, как с ребёнком» не кажется сейчас правильным.
— Хангёль?
Хангёль подпрыгивает, оборачиваясь и едва не ударяя Сынёна по лицу рукой.
— Я-я в ванную! — пищит он, замечая на пороге обеспокоенно выглядящего Сыну.
— Хей, ты в порядке? Ынён сказала, что кто-то облил тебя? — спрашивает он.
Сердце Хангёля бьётся очень быстро, и вряд ли тому виной испугавший его Сыну.
— Я-я нормально. Спасибо.
Сыну поднимает взгляд, чтобы посмотреть на Сынёна за его спиной прежде, чем снова взглянуть на Хангёля.
— Почему бы тебе не пойти домой? Сегодня не очень много народу.
Хангёль вздыхает.
— Я в порядке, Сыну. Правда.
И ему реально нужны деньги. Он не шутил об этом ранее.
Но Сыну уже вытаскивает его из ванной, оглядывая гримёрку, пока в конце концов не находит рубашку. Он протягивает её Хангёлю и оборачивается, чтобы посмотреть на Сынёна, который всё ещё стоит у раковины.
— Можешь проводить его?
— Мне не нужна нянька… — бормочет Хангёль, надевая рубашку через голову. То, что ему действительно нужно, это душ и, возможно, пара бокалов чего-нибудь крепкого.
— Твоя смена всё равно почти закончилась, — возражает Сыну. Он хватает хангёлеву сумку и протягивает ему её. — Возьми отгул на остаток ночи.
Хангёль хмурится.
— Кто назначил тебя главным?
Но он всё же забирает свою сумку и закидывает её на плечо. Ну, раз уж ему предложили, почему бы и правда не пойти домой и не поспать немного.
Сыну улыбается и ерошит его мокрые волосы.
Хангёль пишет Ёхану о том, что произошло и что он отправляется домой, потом быстро прощается и благодарит Ынён, в конце концов выходя из клуба через заднюю дверь. В полпервого ночи город всё ещё оживлённый. Хангёль мельком думает о том, чтобы зайти куда-нибудь и взять что-нибудь попить.
— Так как насчёт мороженого?
Хангёль вскрикивает от испуга второй раз за эту ночь. Почему именно сегодня всем приспичило подкрадываться к нему?
— Хватит! — он снова кричит, отмахиваясь от Сынёна. — Уходи!
— Неа, — вздыхает Сынён, оказываясь совсем рядом и хватая Хангёля за руки. — Я пообещал Сыну, что ты доберёшься домой в безопасности.
— Я просто возьму такси прямо до дома, — отвечает Хангёль, но Сынён уже ведёт его на улицу.
— Неправильный ответ. Мы идём гулять.
— Гулять?
— Мы ведь ещё не отпраздновали наш совместный сет должным образом! — восклицает Сынён так, будто это очевидно.
Хангёль чувствует поднимающийся по телу жар, когда вспоминает, как именно они отпраздновали сет в ту же ночь, и он уже собирается спросить Сынёна, почему тот не рассматривает это как празднование, но… Окей, если Сынён хочет угостить его, Хангёль не будет жаловаться.
— Давай сделаем что-нибудь сумасшедшее? — продолжает Сынён. Темп его шагов увеличивается, и Хангёль слышит нарастающее в его голосе возбуждение. — Например… набьём татуировки?
Это заставляет Хангёля рассмеяться. Ему нравятся собственные татуировки, но он не собирается просто пойти и сделать новую. Но что-то сумасшедшее, что-то немного дикое, наполненное весельем… Звучит идеально. Что-то, чего Хангёль ещё никогда не делал. Что-то, что Сынён хотел бы сделать. Что-то, о чём Хангёль пожалеет утром. Но ничего такого перманентного, как татуировка.
И это что-то приходит ему в голову тогда, когда они проходят мимо магазина Nature Republic и он видит стенды с айдолами.
— У меня есть идея получше.
— Всё ещё не могу поверить, что ты заставил своего друга вернуться в салон только ради нас, — удивляется Хангёль. Он чувствует себя слегка неудобно, но Седжин настаивает, что всё в порядке. Честно говоря, когда Сынён упоминает имя Хангёля в разговоре, Седжин соглашается тут же. И пока Хангёль с Сынёном ловят такси и добираются до Хондэ, он вызванивает ещё одного друга Чо, Бёнчана, и открывает салон.
— Ну, ты сказал, что хочешь покраситься в блонд, так что я обеспечиваю тебя лучшим мастером, — отвечает Сынён с соседнего кресла. Он, как ребёнок, продолжает наворачивать круги, сидя на нём, пока подошедший к ним Бёнчан не останавливает его.
— Не полностью в блонд, — напоминает ему Седжин, вынимая одну из заколотых прядей Хангёля и проверяя её. Седжин и Сынён сходятся во мнении, что чистый блонд не лучший вариант для Хангёля. «Хайлатинг, — решает тогда Седжин, оглядывая Хангёля, — и мы осветлим до коричневого у корней».
Хангёль не очень уверен в том, как будет выглядеть блонд только на макушке, но Сынён говорит, что Седжин лучший в своём деле, так что он доверяет ему. А потом ещё сильнее, когда Седжин отказывается красить Сынёна в блонд: «Чо Сынён, я потратил почти триста косарей, спасая твои волосы после того, как ты покрасил их в последний раз. Хер тебе, а не краска».
Поэтому сейчас Сынён дуется, сидя в кресле рядом с Хангёлем, его волосы всего лишь слегка уложены гелем. Хангёль говорит, что чёрный отлично ему подходит, и это, кажется, слегка поднимает Сынёну настрой.
— Итак, Хангёль, — Хангёль поворачивает голову, чтобы взглянуть на Бёнчана, — Сынён рассказывал нам, что ты потрясающий танцор.
Сынён тут же шикает не него, толкая в плечо и резко что-то шепча. Это заставляет Бёнчана засмеяться, а Седжина — закатить глаза.
— Эм, ну да, наверное, — отвечает Хангёль.
— Не скромничай. Мы слышали, что ты лучший в клубе, — говорит Седжин, проверяя очередную прядь. — Сынён постоянно говорит о твоих танцах.
— Ты? — Хангёль спрашивает Сынёна, не веря в то, что слышит. Неужели тот и правда думает, что Хангёль хорош?
Сынён поворачивается к Седжину, чтобы пихнуть и его. Хангёлю кажется, что он никогда раньше не видел Сынёна настолько взволнованным. Обычно он всегда уверенный в себе и громкий, но сейчас он… стесняется?
Кажется, этот вечер и правда слегка сумасшедший.
Сынён открывает и закрывает рот несколько раз прежде, чем вскочить с кресла и промямлить: «Я-я скоро вернусь». Он хватает Бёнчана за руку и вытаскивает его из салона на улицу, хлопая за ними дверью.
Хангёль чувствует себя сбитым с толку.
— Ну, думаю, это и есть ответ на твой вопрос, — Седжин пожимает плечами, не выглядя ни капли обеспокоенным. Он хлопает Хангёля по плечу. — Время смывать!
— Эмм… — Хангёль всё ещё чувствует себя слегка не догоняющим ситуацию, но всё же идёт за Седжином к раковинам. — Я что-то пропустил?
— Просто друзья прикалываются друг над другом. Не о чем беспокоиться, — Седжин усаживает Хангёля и включает воду. — Давай-ка закончим с тобой побыстрее.
В голове Хангёля миллион шныряющих туда-сюда мыслей, в основном о том, почему Сынён вообще разговаривал о нём со своими друзьями, но они быстро забываются, когда Седжин направляет горячую воду на его макушку. Это невероятно приятно, и Хангёль вздыхает, расслабляясь в кресле, пока Седжин смывает краску с его волос.
Через несколько минут он снова возвращается в парикмахерское кресло, принимаясь наблюдать за тем, как Седжин сушит его волосы. Это странно — видеть себя с блондинистыми прядями. Он никогда не пробовал ничего, кроме чёрного, но блонд выглядит хорошо. Очень хорошо. Он серебрится, и коричневый подтон заставляет его сиять ещё сильнее. Хангёлю нравится, особенно тогда, когда Седжин укладкой открывает его лоб.
— Готово, — говорит тот, когда заканчивает. И пару раз пшикает лаком для волос. — Выглядит идеально. Ты мог бы сойти за айдола.
Хангёль сияет.
О ценнике с Седжином он спорит добрых пять минут, понимая, что тот хочет взять с него недостаточно, но старший согласен только на двадцать пять тысяч вон и обещание, что Хангёль купит и отошлёт ему какой-то шампунь утром. Хангёль вздыхает и обещает, что посоветует всем в клубе прийти в его салон. И когда в конце концов выходит за дверь, почти забывает, что пришёл сюда не один. К счастью, Сынён находится недалеко.
— Х-хэй, — зовёт он, когда Хангёль открывает дверь. Он и Бёнчан сидят на скамье в паре шагах от салона.
Хангёль машет в ответ.
— И как? — спрашивает он, поворачиваясь вокруг, чтобы Сынён и Бёнчан смогли рассмотреть его новый цвет волос.
Бёнчан показывает большой палец, когда как Сынён задерживает на нём взгляд ещё на пару секунд, прежде чем ярко улыбается.
— Выглядит шикарно.
Хангёль улыбается в ответ.
— Так… куда дальше? — Сынён смотрит на него слегка растерянно, и Хангёль подходит ближе, чтобы ткнуть его в лоб. — Ты обещал мне празднование. И, — он вытаскивает телефон, — сейчас только полтретьего, — Хангёль кладёт телефон обратно и снова тыкает Сынёна в лоб. — Так куда идём?
Это забавно, но Хангёль никогда не бывал в клубах, не считая Produce. Он работает большинство ночей, что делает подобное почти невозможным. Кроме того, Ёхан не ходит по клубам, так что у Хангёля нет никого, с кем он может туда пойти.
Но сегодня, похоже, он многое сделает в первый раз.
Хангёль, Сынён и его друзья направляются вниз по улице в клуб, который Бёнчан описывает как «совершенно грязный», и пытаются попасть внутрь, флиртуя с хмуро глядящим на них вышибалой.
— Мой лучший друг только что расстался со своей девушкой, ему нужно оттянуться, — дует губы Сынён, держа Седжина за плечи и гладя его по голове. Седжин тут же начинает всхлипывать.
Хангёль изо всех сил пытается не заржать, но всё же срывается, когда вышибала в конце концов пропускает их внутрь. Они танцуют победный танец прежде, чем зайти и сразу направиться к бару.
Они заказывают выпивку за выпивкой, закидываясь шотами, и гогочут без повода. Это странно для Хангёля — быть окружённым людьми, которых он едва знает, смеяться с ними и чувствовать себя комфортно. Возможно, дело в алкоголе или, может, в громком Сынёне, который разыгрывает какие-то сценки. Совершенно ужасно, надо сказать.
И когда алкоголь наконец ударяет в голову, Хангёль разрешает старшему взять себя за руку и утянуть на танцпол, куда-то глубоко в море чужих тел. Это горячее, потное месиво, и Хангёль позволяет Сынёну притянуть себя ближе, обернуть руки вокруг талии и повести их обоих. Он закидывает руки на плечи Сынёна, и их носы соприкасаются прежде, чем это делают губы, а потом Сынён утыкается в его шею, пока они двигаются рядом с друг другом под музыку.
В какой-то момент начинает играть «Bad Guy», и они оба взрываются смехом. Хангёль пытается воспроизвести что-то из хореографии, но он не может сделать и шага, чтобы не задеть кого-то. Сынён хихикает и тянет его ближе, поворачивая к себе спиной и прижимая к груди. Хангёль чувствует, как смех старшего вибрирует в его теле.
Они танцуют до самого рассвета, до тех пор, пока толпа не начинает редеть и в клубе остаётся лишь небольшая кучка людей. В какой-то момент они возвращаются обратно к бару, чтобы попрощаться с Бёнчаном и Седжином, а потом снова идут на танцпол, присоединяясь к оставшимся людям. Алкоголь выветривается, но Хангёль всё ещё чувствует себя немного пьяным, когда Сынён закручивает их по танцполу, как пару балетных танцоров. Хангёль не уверен, что он хочет отпускать это чувство.
— Знаешь, ты должен сделать мне плейлист.
— А? — зевает Хангёль с сынёнова плеча. Он был на середине чудесного сна.
— Из твоих любимых песен, — объясняет Сынён, тыкая в Хангёля бутылкой с водой. — Хочу послушать их.
Хангёль фыркает, забирая воду и выпрямляясь на сиденье машины.
— Тебе не понравится мой музыкальный вкус.
— Ты слушаешь Майкла Бубле, какой-никакой вкус у тебя есть, — Сынён шутливо пихает его в плечо. — Давай же, я же сделал это для тебя! — он приближается к Хангёлю, хлопая ресницами. — Пожалуйста?
— Хорошо, хорошо, — Хангёль смеётся, отодвигая его. — Но никакого осуждения, идёт?
— Я? Да никогда!
Хангёль закатывает глаза. Он выглядывает из окна такси, в котором они едут, и осознаёт, что они уже недалеко от его квартиры. Он берёт свою сумку и просит водителя остановить на углу улицы.
— Напишешь мне, когда доберёшься? — спрашивает Хангёль у Сынёна, когда забирает свои вещи.
— Конечно, — зевает Сынён, вытягивая руки над головой.
Хангёль улыбается ему прежде, чем поблагодарить водителя, когда тот останавливается на обочине.
— Эй, Хангёль? — Хангёль останавливается, придерживая рукой дверь. Сынён улыбается так же ярко, как тогда, когда Хангёль впервые увидел его сегодня. — Спасибо тебе. Было весело.
Хангёль не уверен, за что именно Сынён его благодарит, ведь это именно ему следует быть благодарным, но всё, что он может сделать, это подарить Сынёну ещё одну сонную улыбку и мягкое:
— Обращайся.
_____
я дома!!! и я собираюсь спать в течение 12-ти часов 06:23у нас смена через 12 часов 06:26
ಥ_ಥ 06:28но спасибо за дикое празднование сегодня :) 06:30
(◕‿◕✿) 06:31_____
Хангёль глубоко вздыхает и открывает дверь спальни. Ёхан уже сидит на диване в гостиной, полностью одетый и со скрещенными на груди руками. Он здесь по хангёлеву душу. — Нам нужно поговорить, — начинает Ёхан, не отрывая взгляда от телевизора. — Ёхан- Лучший друг выключает телевизор и убирает ноги с кофейного столика. Хангёль практически видит мыслительный процесс в чужой голове, но стоит Ёхану поднять на него взгляд, тот резко останавливается. — Т-ты… блондин, — ошарашенно произносит он. — Ага… — Хангёль пропускает пальцы сквозь свои волосы. — Я, эмм, покрасился ночью. Однако Ёхану от этого не легче. — Что происходит, Хангёль? — ноет он, выглядя расстроенным. — Я волнуюсь. Ты что-то скрываешь от меня. — Ты прав, — тихо признаётся Хангёль, пристыженный, потому что врать больше не имеет смысла. Он не может потерять Ёхана из-за своей собственной ошибки. Поэтому он шаркает к дивану, присаживаясь рядом с Ёханом и подтягивая колени к груди. — Только… не ненавидь меня, — просит он, нервно стуча пальцами по коленным чашечкам. Ёхан вздыхает и качает головой. — Я никогда не буду тебя ненавидеть. Ты мой лучший друг. Ничего из того, что ты сделал, не заставило меня тебя ненавидеть, — Ёхан улыбается, дотягиваясь, чтобы ткнуть Хангёля в щёку, — даже когда тебя стошнило на мои любимые кроссы в средней школе, помнишь? Хангёль не заслуживает Ёхана. Он дарит другу слабую улыбку, а потом выдыхает: — Я сплю с Сынёном. Из-за повисшей тишины в его ушах звенит. — Оу, — это всё, что Ёхан выдаёт спустя несколько секунд. Однако он не выглядит так, словно собирается придушить Хангёля, и это хорошо. — Да, уже некоторое время. С… марта? Ого. Уже целых четыре месяца. Четыре месяца с момента, как Сынён толкнул Хангёля на диванчик в гримёрке и вытрахал из него душу. Пять месяцев, если учитывать поцелуи и взаимную дрочку, что случались ранее. — Просто… спишь с ним? — спрашивает Ёхан. — Да, — Хангёль снова начинает нервно стучать по коленям. — Типа… Секс по дружбе? Ничего серьёзного. — Но ты ненавидишь его. — Неа. Я просто был придурком, — Хангёль трясёт головой, не сомневаясь в ответе ни секунды. Больше Ёхану врать он не собирается, а ненависть к Сынёну — самая большая ложь из всех. — У нас всё в порядке сейчас. Я не вру, — он делает паузу, — мы часто тусуемся вместе. Ёхан слегка оживляется, услышав это. — Правда? — Ага. Прошлой ночью я ходил в клуб с ним и двумя его друзьями, — ещё одна пауза, — и мы просмотрели кучу фильмов. И много раз обедали вместе. Оу, а ведь они и правда проводили много времени вдвоём. Больше, чем Хангёль думал. — Так вот, выходит, чем ты занимаешься, пока я учусь? — шутит Ёхан, снова тыкая Хангёля в щёку. — Почему ты мне не рассказывал? — Я думал, ты разозлишься, — бормочет Хангёль. — Ну, знаешь, трахаться с кем-то вместо того, чтобы строить отношения… Улыбка спадает с ёханового лица. — Ну… это не совсем то, что я имел в виду, — он вздыхает, и его глаза становятся грустными. — Я просто не хочу, чтобы ты закрывался из-за того, что боишься. Если тебе хочется с кем-то трахаться, я поддерживаю твоё решение, — это заставляет Хангёля хихикнуть, и Ёхан улыбается ему в ответ. — Но, похоже, он действительно тебе нравится. Я не хочу, чтобы ты сбежал, когда у тебя появятся к нему чувства. Что. Хангёль выпрямляется, чувствуя себя оскорблённым. — Он мне не нравится. — Хангёль, ты проводишь с ним кучу времени. Это нормально — признать, что ты влюблён в него. — Я не- Ёхан дёргает бровью. — Я знаю тебя с детского сада. И я понимаю, когда ты влюблён в кого-то. Хангёль снова начинает отпираться, но Ёхан поворачивается к нему лицом. — Он мне не нравится, — говорит Ёхан, намеренно понижая голос и надуваясь, укладывая руки на бёдра. Затем его лицо смягчается, и он вздыхает, словно влюблённый подросток. Он объясняет: — Сейчас ты проходишь через жёсткий период отрицания, но в твоих глазах появляются сердечки, когда ты видишь его или говоришь о нём. Чёрт возьми. — Он мне не нравится, — снова бурчит Хангёль, отпихивая Ёхана так, что тот едва не сваливается с дивана. — Мы просто друзья. Ёхан раздражённо вздыхает. — Окей, окей. Просто друзья, — он снова садится нормально. — Но, серьёзно, не упусти свой шанс быть счастливым, — он одаривает Хангёля улыбкой. — Это звучит пугающе, но это того стоит. Хангёль не уверен._____
[ссылка прикреплена] только полегче с критикой не все такие музыкальные гении как ты 09:21
(ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*: ･ﾟ✧ ✧ﾟ･: *ヽ(◕ヮ◕ヽ) Я ГОТОВ 09:25 а ещё Сенджин и Бёнчан хотят увидеть тебя снова 09:46тогда, может, мы вчетвером и Ёхан с его парнем потусуемся все вместе? 09:48
НОЧНАЯ МУЖИЦКАЯ ТУСА (•_•) (•_•)>⌐■-■ (⌐■_■) 09:50но не допоздна, у Ёхана и Ювина занятия по утрам 09:51
ВЕЧЕРНЯЯ МУЖИЦКАЯ ТУСА (•_•) (•_•)>⌐■-■ (⌐■_■) 09:53ты такой дорк 09:54
только для тебя (▰˘◡˘▰) 09:55_____
— Тяжёлый день? — спрашивает Сынён, задевая плечом плечо Хангёля. Они направляются в квартиру Сынёна. Старший распланировал им весь грядущий день, включая завтрак в новом ресторанчике, который Сынён нашёл пару дней назад, и стопку фильмов, которые Хангёль ещё не смотрел. Хангёль одаривает его уставшей улыбкой и подтягивает лямку висящего на плече рюкзака. — Ага, один чувак распустил руки. Это правда. Один из клиентов действительно сжал его задницу, когда он проходил мимо. Это против правил, оговаривающих безопасность работников клуба, и парня быстро выгнала охрана. Но на самом деле дело в том, что Хангёль не может перестать думать об его разговоре с Ёханом. Это того стоит. Эти слова продолжают крутиться в его голове. Со слов Ёхана это так просто — впустить кого-то в свою жизнь, быть уязвимым, знать, что твоё сердце могут разбить в любой момент, знать, что в любую секунду всё может рухнуть и ты не сможешь собрать себя обратно… Хангёль лишь трясёт головой. В любом случае ему не стоит волноваться об этом. Они с Сынёном никто друг другу. Просто коллеги. — Блять, серьёзно? — отвечает Сынён. Он усмехается, качая головой. — Я переговорю с руководством, это становится ненормальным. — Всё в порядке. — Всё не в порядке. Это второй раз за неделю, когда кто-то нападает на тебя. Нам нужна охрана получше. Хангёль не собирается врать самому себе — видеть Сынёна таким довольно возбуждающе. Старший обеспокоен и зол из-за происходящего, даже если Хангёль в состоянии справиться с этим самостоятельно. Но идея иметь под боком рыцаря в сияющих доспехах начинает казаться Хангёлю привлекательной. Может, ему стоит нанять Сынёна в качестве своего телохранителя? — Честно, я в порядке. Тебе не стоит об этом волноваться, — всё же настаивает Хангёль, благодарно похлопывая Сынёна по заднице. Они как раз добираются до квартиры, и пока Сынён бурчит себе что-то под нос, Хангёль переводит тему. Оказавшись внутри, он сбрасывает рюкзак и идёт прямиком к подоконнику. — Привет, мальчики, как прошла неделя? — спрашивает он. Растения машут листьями от дуновения кондиционера ему в ответ, и Хангёль улыбается. — Пойдёшь в душ? Хангёль оборачивается к тепло улыбающемуся Сынёну и мотает головой: — Неа, я сходил после работы. — Окей, тогда я в душ, — Сынён зевает и стягивает рубашку. — Ты знаешь, что и где лежит. Хангёль знает, а поэтому переодевается и наливает себе немного воды. Его веки тяжелеют, и он действительно мечтает о том, чтобы поспать. Они ещё не успели обсудить, кто будет спать на кровати, а кто — ютиться на надувном матрасе, так что Хангёль плюхается на кровать. Если он поклянчит немного, возможно, Сынён позволит ему остаться. Следующее, что он чувствует, это как чужая рука проводит по его волосам. Хангёль фыркает и просыпается. — Читер, — цокает Сынён. Его волосы всё ещё влажные после душа, и он без футболки. — Мы собирались сыграть в камень-ножницы-бумагу. — Хангёль лишь мычит в ответ, и Сынён драматично вздыхает. — Ладно, но в следующий раз кровать моя. Улыбка, которую Сынён дарит ему, заставляет сердце Хангёля замереть. В следующий раз. В следующий раз, когда Хангёль останется у него. В следующий раз, когда Хангёль и Сынён придут к старшему после работы и будут тусоваться с друг другом всю ночь. В следующий раз, когда они будут вместе ради того, чтобы просто быть вместе, а не ради секса. В следующий раз, когда Хангёль будет смеяться над шутками Сынёна так сильно, что у него будут болеть бока. В следующий раз, когда он и Сынён будут танцевать вместе на сцене, забыв о том, что они не одни. В следующий раз, когда Сынён будет смотреть на Хангёля так, словно тот нуждается в защите. В следующий раз, когда Хангёль действительно задумается, стоит ли оно того. — Во сколько хочешь проснуться завтра? — спрашивает Сынён, отходя к столу и ставя будильник на телефоне. Когда младший не отвечает, Сынён поворачивается, и Хангёль видит, как на его лице появляется удивление от того, как именно Хангёль смотрит на него. — Что? Хангёль не отвечает. Вместо этого он поднимается с кровати, и его взгляд не отрывается от глаз Сынёна ни на секунду, пока он подходит и, наконец, целует его. Это не похоже на их обычные отчаянные поцелуи, эти — нежные, почти нерешительные. Его губы медленно движутся по губам Сынёна, а руки находят его бёдра, чтобы удостовериться, что Сынён действительно здесь. И Сынён целует его в ответ так же нежно, выдыхая, когда придвигается ближе, и их тела наконец соприкасаются. Хангёль берёт Сынёна за руки и опускает их на края своей футболки, и тот понимает всё без слов. Он помогает снять её через голову, и Хангёль тянет свои боксеры вниз. Сынён соединяет их ладони и подталкивает Хангёля обратно к кровати до тех пор, пока тот не опускается на спину, и старший нависает над ним. Хангёль поднимает взгляд. — Я-… всё ведь нормально? — он не поинтересовался об этом, пока не разделся, но сейчас ему действительно нужно удостовериться, что Сынён не против. Сынён улыбается. — Да, — тихо говорит он. Он касается бедра Хангёля ладонью, и тот едва сдерживает стон от прикосновения. — Как ты хочешь? — Мне всё равно, — Хангёль приподнимается, чтобы поймать его губы, — это не важно, ты нужен мне- — Эй, — Сынён отстраняется, и его рука скользит по хангёлевой щеке, — я с тобой. Хангёль сглатывает. — Я знаю. Что-то мелькает во взгляде Сынёна; так быстро, что Хангёлю кажется, будто ему показалось. Но он не хочет думать об этом сейчас, сейчас он хочет Сынёна. Он снова опускается на кровать и делает выбор сам, раздвигая ноги и притягивая Сынёна к себе. Это выдёргивает старшего из его мыслей. Привычная лукавая улыбка появляется на его губах, он хихикает: — Хорошо, хорошо, — и достаёт смазку и презервативы. Хангёль снова тянет его на себя и целует поспешно и отчаянно. И Сынён целует его в ответ, устраиваясь между его ног. Хангёль думает, что это даже забавно, то, насколько они знают друг друга. Хангёлю нужно лишь кивнуть, чтобы Сынён понял и протолкнул в него пальцы, заставляя подавиться воздухом. — Всё в порядке? — спрашивает Сынён, убирая волосы с хангёлевого лица. — Конечно, — отвечает Хангёль с небольшим смешком и аккуратно двигает бёдрами. — Продолжай. Сынён медленно добавляет ещё. — Не хочу сделать тебе больно. Хангёль хочет напомнить ему, каким грубым он был с ним до этого, но сейчас это звучит странно, неправильно. Вместо этого он заставляет Сынёна опуститься, чтобы снова поцеловать его, и стонет громче от того, каким наполненным себя чувствует. У Сынёна красивые пальцы, небольшие, но умелые. И он знает, как использовать их, поэтому вскоре Хангёль изгибается в руках старшего, его член уже стоит, истекая смазкой. — Сынён- Хангёль не успевает закончить. Сынён уже вынимает пальцы и наконец-то стягивает с себя штаны, отбрасывая их и дотягиваясь до презерватива. Хангёль, следящий за его движениями, вдруг поднимается, садясь на кровати. — Подожди, — Сынён замирает. — Мы можем… не… — Хангёль указывает на презерватив кивком головы и чувствует, что его сердце вот-вот взорвётся. Они никогда не трахались без презерватива, никогда даже не говорили о том, чтобы не использовать его, и сердце Хангёля бьётся, словно бешеное, когда Сынён наконец осознаёт, чего он просит. Глаза старшего слегка расширяются, и он издаёт тихое «ох», и, блять, это было ошибкой, и Хангёль уже мотает головой. — Прости, не бери в голову, мы можем- Но Сынён наклоняется и затыкает его поцелуем. — Хорошо, — шепчет он в хангёлевы губы, — если это то, чего ты хочешь. Хангёль хочет всё, что Сынён готов дать ему. Он хочет почувствовать его целиком, каждую его часть. Он хочет Сынёна; так сильно, что это почти больно. Сынён всегда осторожен, когда толкается в него в первый раз, но сегодня он ведёт себя так, словно Хангёль сделан из стекла. Он снова протягивает руку, чтобы убрать чёлку с его лба, а потом скользит пальцами по его лицу, вниз по шее к руке. Он находит хангёлеву ладонь, чтобы сжать, и толкается внутрь, и Хангёль стонет, сжимая его ладонь в ответ. Он наконец-то может почувствовать член Сынёна, куда более тёплый без презерватива. — Сынён, — выстанывает он, и Сынён стонет в ответ, входя до основания. Он касается его свободной рукой и скользит ей вниз, сжимая и вторую ладонь младшего тоже. Хангёль поднимает взгляд, наблюдая за тем, как вздымается чужая грудь, как прикрываются глаза, наблюдая, как Сынён прикусывает губу, как его волосы вьются, обрамляя его лицо. Он невероятно красив. Хангёль скулит и двигает бёдрами, давая понять, что он готов. Он мог бы провести так всю ночь, наблюдая за Сынёном, заполненный и чувствующий тепло внутри, но он хочет, чтобы Сынён кончил, хочет, чтобы Сынёну было хорошо. Старший пытается отстраниться, но Хангёль недовольно хнычет. Он отпускает руку Сынёна и касается его плеча, притягивая к себе так, что их грудные клетки соприкасаются, после чего обхватывает его руками за спину и закидывает ноги на талию. — Блять, Хангёль, — хрипло ругается Сынён. Он полностью прижимается к телу Хангёля и обнимает его лицо ладонями прежде, чем, наконец, начинает двигаться. Хангёль вздрагивает при каждом толчке, задыхаясь от ощущения члена Сынёна, заполняющего его снова и снова. Он вскидывает ладонь, чтобы пропустить пальцы через чужие волосы, и Сынён зарывается лицом в его шею. Он произносит что-то, что Хангёль пропускает, потому что едва ли может что-то расслышать сквозь собственные вскрики и кровь, шумящую в ушах. Всё происходящее — смесь стонов, пота, сладких поцелуев и мягких прикосновений, и Хангёлю кажется, что он никогда не чувствовал себя более переполненным. Их тела не разделяются ни на секунду, и это так интимно, что сердцебиение Хангёля начинает ускоряться. Никогда раньше они не трахались так. Хангёль чувствует каждую мышцу Сынёна собственной кожей, каждый вздох, который Сынён делает. И всё это не ради того, чтобы кончить, и это не о борьбе за лидерство. Хангёль не уверен, что всё это значит, но он чувствует тепло. Он чувствует себя тепло и безопасно, желанно и, боже, он надеется, что это никогда не закончится. — Хангёль, — зовёт Сынён, и младший жаждет слышать своё имя, срывающееся с его губ, вечно. — Хангёль, хочешь, чтобы я- — Внутрь, — немедленно просит он, крепче сжимая бёдра вокруг сынёновой талии и толкая его глубже, заставляя их обоих застонать. — Пожалуйста… пожалуйста, внутрь, — и это заставляет Сынёна застонать ещё громче. Он отстраняется от хангёлевой шеи и приникает к его рту, и Хангёль задыхается, когда Сынён засасывает его губу, и его бёдра начинают двигаться быстрее. Хангёль позволяет своему рассудку вылететь в окно. Имя Сынёна безостановочно срывается с его губ. Он чувствует, как напрягается живот старшего — он близко, и Хангёль помогает ему, сжимаясь вокруг его члена. Этого хватает, чтобы Сынён, подавшись бёдрами вперёд, задохнулся стоном. Хангёль рычит, когда чувствует горячую и вязкую сперму внутри, и снова вскрикивает, потому что Сынён продолжает работать бёдрами, догоняя свой оргазм. Когда он начинает отстраняться, Хангёль недовольно мычит, крепче обнимая его, чтобы удержать на месте. — Позволь мне, — шепчет Сынён, слегка посмеиваясь. Хангёль пыхтит, но всё же отпускает его, позволяя Сынёну сесть на колени. Старший снова берёт его за руку, вторую укладывая на его бедро, и толкается внутрь. Хангёль задыхается, откидывая голову на подушку. Сынён натягивает его на свой член, приподнимая хангёлевы бёдра с кровати и меняя угол. И Хангёль едва не плачет. Его тело в огне, и он чувствует всё — член Сынёна, всё ещё толкающийся внутрь него, сперму, стекающую по его бёдрам, то, как скрипит простынь под его спиной, руку Сынёна, держащую его, вырисовывающую круги на его ладони. — Давай же, Гёлли, — стонет Сынён, и Хангёль подчиняется. Он кончает, не притрагиваясь к себе, и даже не может сказать, молчит ли он, кричит или плачет, а может, делает всё это одновременно. Он уверен лишь в том, что лоб Сынёна прижимается к его и в его тихом «вот и всё», шёпотом проскользнувшем между ними. Сынён даёт Хангёлю ещё пару минут прежде, чем выскользнуть из него и потянуться к салфеткам. Хангёль стонет из-за внезапного чувства пустоты и получает тычок в кончик носа. Он расслабляется, растягиваясь на матрасе, из-под полуприкрытых глаз зачарованно наблюдая за тем, как аккуратно Сынён вытирает его. В какой-то момент Сынён ловит его взгляд, и Хангёль чувствует, как мгновенно вспыхивает его лицо. Он ждёт, что Сынён посмеётся над ним, может быть, отчитает за то, что снова заставил его ухаживать за собой, но, к его удивлению, всё, что он получает в ответ, это мягкая улыбка, за которой следует поцелуй в лоб, как только Сынён заканчивает. Старший падает на кровать рядом с ним, и Хангёль перекатывается, чтобы забросить на него руку и ногу. Сынён выдыхает драматичное «уфф», но всё же просовывает руку под его спину, чтобы притянуть к себе ближе. Окей. Вау. Это действительно приятно. Почему они не обнимались после секса раньше? Хангёль действительно многое упустил. Неважно. Хангёль делает мысленную пометку рассказать Сынёну об этом как-нибудь потом. Сейчас же он вздыхает и пытается поднять одеяло, чтобы накрыть их. Сынён помогает ему в этом, и вскоре они оба укутаны и согреты, и, боже, с этого момента Хангёль всегда будет обниматься после секса. Вероятно, он провалится в сон уже через несколько минут. Он даже думает предупредить об этом Сынёна, но, судя по тому, как сынёнова грудь поднимается и опускается, он и сам скоро уснёт. Так что Хангёль лишь посильнее зарывается в одеяло и прижимается к его груди. — Хэй. Хангёль пытается не заскулить, когда поднимает на Сынёна взгляд. На губах старшего нежная улыбка, и Хангёлю кажется, что тот слышал, как его сердце пропустило удар. — Я прослушал твой плейлист, — мягко говорит Сынён, проводя пальцами по волосам Хангёля. Тот сглатывает. — Да? — Ага, — мурчит Сынён в ответ ещё тише, чем раньше. — Мне очень понравилось. И если его сердце не взорвалось раньше, то Хангёль думает, что это произойдёт сейчас. Что-то в его груди сжимается с таким чувством, о котором младший почти забыл, и Хангёлю приходится сжать губы, чтобы не произнести что-нибудь, о чём он будет сожалеть. Так что вместо этого он снова сглатывает. — Спасибо тебе. Хангёль не уверен, за что именно он благодарит Сынёна, но он знает, что дело не в музыке._____
Как бы Хангёль ни хотел признавать этого, ему, возможно, придётся пересмотреть свою ненависть к вампирам. Эта тема действительно клиширована и избита во всех её проявлениях, но, чёрт возьми, толпа просто сходит с ума. Группа иностранцев суёт купюры прямо ему в штаны, и Хангёль улыбается им, сверкая фальшивыми клыками, которые Сынён нашёл онлайн. Они дёшево выглядят, и изначально Хангёль насмехался над тем, чтобы действительно использовать их для сета, но Сынён был готов обидеться на него, и Хангёль сдался. Именно поэтому сейчас он танцует под ремикс «Creep» и выглядит как вампир. Один из мужчин держит купюру в десять тысяч, и Хангёль обхватывает его запястье, дразняще проводя по нему клыками прежде, чем забрать деньги. Это заставляет ещё большее количество людей поднять руки с купюрами вверх, и Хангёль старается собрать как можно больше до того, как песня закончится. — Давайте покричим для нашего сексуального вампира Хангёля! — произносит Сыну в микрофон. Толпа ревёт, и Хангёль делает поклон. Он проходит по подиуму ещё разок, чтобы собрать дополнительные чаевые, и сбегает со сцены. Ёхан даёт ему пятюню, когда они встречаются за кулисами. — Это было шикарно, — говорит он с широкой улыбкой на лице. — Спасибо, — Хангёль хватает бутылку с водой и полотенце, промокая шею. — Добей их. Ёхан улыбается и бежит на сцену. Хангёль возвращается в свою гримёрку, желая быстренько переодеться, чтобы не пропустить новый сет Сынёна. Он заходит в комнату и удивляется тому, что Усок всё ещё сидит перед зеркалом. — Ты разве не после Ёхана? — спрашивает Хангёль, снимая свои фальшивые клыки. — Не сегодня, — отвечает Усок, отстраняясь от зеркала, удовлетворённый тем, как выглядит. — Твой парень следующий. Хангёль едва не давится водой. Серьёзно, опять этот разговор? — Он, — хрип, — не мой блядский парень. — Ой, прости. Дружок, с которым ты трахаешься и на которого у тебя вечный стояк, следующий. Что. — Как ты-, — Хангёль задыхается, — у меня нет- — Количество использованных презиков, которое я нашёл в этой гримёрке, просто неприлично, — Усок пялится на него через зеркало. — А ещё вы слишком громкие. Вот же блять. Хангёль надеется, что его лицо на самом деле не такое красное, как он думает. — Ты просто извращенец, никто, кроме тебя, даже не заме- — Ёхан не считается, он на редкость незаинтересованный, — Усок поворачивает к нему голову. — О, ещё Сыну в курсе. Но он просто слишком вежливый, чтобы сказать об этом. Хангёль снова едва не давится. — О боже мой. — Ну, в любом случае, сами виноваты. Вы слишком очевидны со своими крашами друг на друга. — У меня нет краша на Сынёна, — обрывает его Хангёль, усаживаясь в кресло и переводя взгляд на зеркало. О да, он реально весь красный. — Ага, а я не Ким Усок. — И у него нет краша на меня. — А ты не Ли Хангёль. — Усок… — Хангёль стонет, зарываясь пальцами в волосы. — Между мной и Сынёном ничего нет, окей? Если говоря «ничего», Хангёль имеет в виду то, что провёл несколько последних дней, думая о том, чтобы купить Сынёну новое растение, за которым они могли бы ухаживать вместе, то, да, между ними ничего нет. — Какой смысл это отрицать? В любом случае вы практически встречаетесь. Нет никакой разницы- — Ну, на самом деле, разница в наличии чувств. Усок вскидывает бровь. — Так у тебя нет к нему чувств? Хангёль уже хочет сказать «нет», но ложь не желает срываться с его губ. Усок замечает его сомнение, и это заставляет его закатить глаза. — Окей, делайте, что хотите. Меня не шибко интересуют нюансы отношений между двумя парнями, — Усок хватает бутылку с водой и направляется к двери. — Но если у тебя реально нет чувств к Сынёну, лучше дай ему это понять. — Что это зна- Но Усок выходит за дверь прежде, чем Хангёль успевает закончить._____
— Так когда мы сходим на Алладина? — А? — Сынён отрывает взгляд от своей миски, слегка сбитый с толку. — Алладин, — повторяет Хангёль, хихикая. — Просто хочу узнать, чтобы заранее сообщить Ёхану, что не смогу приготовить ужин в этот день. Ему кажется, что Сынён не спал прошлой ночью — под его глазами залегли тёмные круги. И Хангёль надеется, что со старшим всё в порядке. Но когда Сынён не отвечает, глядя на него грустными глазами, Хангёль начинает слегка переживать. — Хангёль, — в конце концов произносит Сынён, — что мы делаем? — Эм, — Хангёль опускает взгляд на свою миску, а потом снова поднимает его, — едим рамён? Сынён издаёт сдавленный смешок, качая головой, и снова грустно ему улыбается. — Нет, что мы делаем? — он указывает палочками сначала на себя, а потом на Хангёля. Что-то внутри младшего сжимается. — Ч-что ты имеешь в виду? — Кто мы друг другу? Хангёль боялся, что этот разговор когда-нибудь случится. — Мы… — Коллеги? — заканчивает Сынён таким тоном, словно «коллеги» какое-то грязное слово. — Нет, — отвечает Хангёль, отрицательно мотая головой, — нет, мы друзья, да? — Так вот, кто мы такие? Друзья? — А разве нет? — Вот, за кого ты нас принимаешь? — Эмм, да, — говорит Хангёль, чувствуя растущее внутри отчаяние, — да, конечно, мы друзья. Почему это мы не должны быть? Сынён вздыхает, откладывая свои палочки, и грустная улыбка возвращается на его лицо. — Друзья не спят с друг другом, Хангёль. Оу. — Так вот в чём дело? В той ночи? — Хангёль старается не повышать голос, не желая привлекать внимание остальных в этой маленькой рамённой. Он сделал что-то не так? Это из-за того, что они уснули вместе? Потому что не использовали презерватив? Или, может, из-за того, что всё было слишком интимно? Ему казалось, Сынён был не против этого, даже пошутил утром на эту тему, когда они проснулись рядом с друг другом. — Нет, это не- — Так секс был в порядке вещей, когда мы не были друзьями? — Окей, теперь Хангёль немного злится. Для Сынёна всё их общение только ради секса? Его вообще не волнует, что Хангёль чувствует? — Но друзья ведь тоже могут трахаться, так? — Хангёль… — Сынён перебивает его, и на этот раз его голос звучит отчаянно. — Это уже давно перестало быть просто сексом. Хангёль чувствует онемение. Что-то в его груди сжимается, но на сей раз это действительно больно. — Я думаю, нам нужно прекратить всё это, — продолжает Сынён, спокойный и собранный. Внутри Хангёля нарастает паника. — Что не так с тем, что мы делаем? Мы ведь развлекаемся, так? — Всего лишь развлекаемся? — Блять, ради всего святого, Сынён, — Хангёль рычит, давя себе желание стукнуть кулаком по столу. — В чём, блять, твоя проблема? Сынёну хватает наглости улыбнуться, но улыбка не достигает его глаз. — Я не думаю, что смогу дружить с тобой и дальше. Ох. Ох. Его грудь сжимается ещё сильнее, и Хангёль не уверен, дышит ли вообще. — Ты… расстаёшься со мной? Сынён фыркает, выглядя слегка удивлённым. — Друзья не расстаются, Хангёль. Ох. Сынён вытаскивает свой бумажник и кидает деньги на стол. — Думаю, нам обоим есть, о чём подумать, — он встаёт и улыбается Хангёлю в последний раз. — Увидимся на работе._____
— Хэй, — щебечет Ёхан, как только Хангёль открывает дверь. — Делаешь что-нибудь завтра? Потому что я и Ювин собираемся, — он останавливается, когда видит Хангёля в проёме, — что… что случилось? — Я-я… не знаю, — признаётся Хангёль, и слёзы начинают течь по его лицу. Когда Хангёль учился в старшей школе, его сердце было впервые разбито. Он влюбился в старшеклассника, и всё случилось слишком быстро. Что-то подсказывало ему, что это неправильно, что что-то шло не так, но Хангёль был слишком счастлив, ведь у него был кто-то, кто заботился о нём. Спустя несколько месяцев он потерял девственность, и парень, которого он любил, бросил его. В тот момент сердце Хангёля раскололось на тысячу кусочков. Но сейчас это чувство было намного, намного хуже. — Мне жаль, Гёль, — тихо говорит Ёхан, гладя его по волосам. Хангёль всхлипывает, его дыхание дрожит от слёз. — Я не знаю, что произошло, — он смещается, чтобы лечь на колени Ёхана и иметь возможность посмотреть на него. — Всё выглядит так, словно вы двое действительно переступили черту отношений коллег с привилегиями. — Но разве это имеет значение? — причитает Хангёль, закрывая лицо ладонями. — Почему мы не можем остаться друзьями? Почему не можем быть просто друзьями, которые спят друг с другом, смотрят вместе фильмы, и иногда обнимаются и ходят куда-нибудь поесть? Ведь всё это так просто, так легко, почему же всё складывается против? Хангёль стонет, несчастный и разочарованный, проклиная Вселенную. Но когда он убирает руки от лица, то тут же хмурится. Выражение лица Ёхана заставляет задуматься, есть ли во всём этом что-то, что он пропустил. — Что? — в конце концов спрашивает он. Ёхан качает головой, глубоко вдыхая через нос. — Я тебя люблю, но иногда ты такой идиот… — он тычет Хангёля в грудь. — По-твоему, почему Сынён больше не может быть с тобой друзьями? — Потому что я ужасный человек, который не заслужил счастья. Ёхан стукает его по лбу. — Попробуй ещё раз. Хангёль стонет, но радует Ёхана тем, что действительно задумывается. — Он сказал… сказал, что друзья не спят с друг другом. — И почему же друзья не спят с друг другом? — Потому что… — Хангёль замолкает, потому что это именно то, что он не может понять. — Потому что друзья не влюбляются. Что. Хангёль подрывается с колен Ёхана, едва не ударяя его по подбородку. — Э-это не- Сынён хотел прекратить всё это не потому, что хотел только секса. Сынён хотел прекратить всё это, потому что хотел большего. Внезапно многое из поведения Сынёна начинает обретать смысл: его желание защищать, его приглашения поужинать, то, как он обращался к Хангёлю во время секса, то, почему в последнее время они спали с друг другом реже, эти объятия, прикосновения- — Оу, — это всё, что Хангёль может сказать. Он действительно чувствует себя идиотом. — Я-я просто не думал- — Что кто-то может в тебя влюбиться? — Ёхан фыркает. Он снова притягивает Хангёля к себе, заставляя лечь на свои колени, чтобы тот снова мог видеть его лицо. — Несмотря на то, что ты думаешь, ты действительно удивительный человек, который может сделать кого-то счастливым. У Сынёна к нему чувства. Хангёль не думал, что такое в принципе возможно. — О господи, я проебался, — стонет он, закрывая лицо руками. Тупица, тупица, тупица. — Ты можешь всё исправить. Но я не думаю, что теперь ты и Сынён сможете быть просто друзьями. Он прав. Конечно, он прав. Хангёль и Сынён больше не друзья. Их отношения уже давно вышли из этих рамок. Хангёль никогда и не представлял, что то, что он делал с Сынёном, он смог бы сделать с обычным другом. Он хнычет: — Что же мне делать? — Ну… — Ёхан прикусывает губу. — Ты должен решить, хочешь ли ты быть с Сынёном больше, чем друзьями, — он смотрит на Хангёля, — а потом спросить себя, сможешь ли ты отпустить то, что тебя сдерживает. Первая часть простая, он решил это уже некоторое время назад. — Я думаю… он мне действительно нравится. — Но?.. — Но что если я ошибаюсь? Что если у него нет ко мне чувств? — перед глазами снова начинает расплываться, и разум Хангёля плывёт. — Что если… что если мы начнём встречаться и всё пойдёт наперекосяк? Что если он осознает, что я того не стою, и порвёт со мной, и я больше никогда не смогу заговорить с ним? Что если он потеряет Сынёна. Он чувствует, как рука Ёхана снова гладит его по волосам. — Сынён стоит того, чтобы попытаться? — спрашивает он. Сердце Хангёля колотится в груди, и это тот ответ, который ему требуется._____
Он берёт отгул с работы на пару следующих ночей. Говорит менеджеру, что приболел и хочет отдохнуть. Он никогда в жизни не брал отгулы, и менеджер говорит ему выздоравливать и дать ему знать завтра, как он себя чувствует. Хангёль проводит первую ночь на диване, завёрнутый в одеяло, и смотрит фильмы. Почти весь вечер он разговаривает сам с собой, пытаясь подобрать правильные слова для разговора с Сынёном. Прости, я не сказал тебе, но я боюсь влюбляться. Почему ты не сказал, что я нравлюсь тебе, мудила. Я не хочу потерять тебя. Я думаю, что лю- Хангёль пыхтит, встряхивая головой. Не то. По крайней мере пока. Это пугает, потому что к тому времени, как он заползает в кровать чуть позже полуночи, он всё ещё не уверен в том, что хочет сказать Сынёну. И из-за этого он не может уснуть полночи и слышит, как Ёхан вернулся с работы чуть позже трёх утра. В конце концов он всё же засыпает, и утром его будит запах готовящегося завтрака. Он поднимается с кровати и обёрнутым в одеяло ковыляет на кухню, где видит Ёхана, готовящего оладьи. — Я хотел приготовить тебе завтрак в постель, — говорит тот и дуется, замечая, что Хангёль уже проснулся. Хангёль не заслуживает Ёхана. Тот гонит его обратно в постель и приносит завтрак. Они ставят рядом ноутбук Ёхана и смотрят несколько серий Гоблина. Всё идёт отлично до тех пор, пока на экране не появляется Ли Донук, и Хангёль чувствует, как сжимается его желудок. — Я всё испорчу, — шепчет Хангёль, и Ёхан стукает его по голове. — Нет, не испортишь. Просто будь честен с тем, что чувствуешь, — Ёхан одаривает его улыбкой, — и если по какой-то причине что-то не получится, я буду рядом с тобой, — он делает паузу, а потом хихикает: — И я могу ударить его по лицу с разворота. Хангёль смеётся._____
Ёхан сжимает его ладонь и говорит мягкое: «Ты сможешь», перед тем как открыть дверь в клуб. Он немедленно направляется в свою гримёрку, а Хангёль останавливается на пороге. Сегодня среда и Сынён на открытии. Хангёль тут же задумывается над тем, чтобы развернуться и выбежать на улицу, поймать такси до Инчхона и улететь в Антарктику. Но тогда он пропустит выпуск Ёхана из колледжа. Он тихо материт себя из-за того, что слишком хороший друг. Когда он открывает дверь, ведущую в помещение клуба, он сразу слышит голос Сынёна. И он едва сдерживается, чтобы не сбежать в противоположном направлении, но Ли Хангёль мужик и не спасается бегством. На самом деле всё это полная хрень, но это по крайней мере помогает ему найти мужество, чтобы переступить через порог. Сынён стоит за барной стойкой, моя стаканы и разговаривая с Сыну. Они говорят на низких тонах, и Сынён продолжает качать головой. Хангёль сглатывает и подходит ближе. Сынён внезапно поднимает голову и видит его, и из-за удивления и страха в его глазах Хангёль забывает, как дышать. Может, это была плохая идея. Сыну тоже разворачивается в его направлении, и его взгляд, напротив, загорается, когда он видит Хангёля. — Ох, — он тут же смотрит на Сынёна, затем возвращается к Хангёлю. — Я… мне надо просмотреть свои реплики на сегодня, — бормочет он, поднимаясь с барного стула и направляясь в сторону кулис. Он одаривает Хангёля тёплой улыбкой и одними губами произносит «Удачи!», когда проходит мимо. Окей. Он сможет. Сынён отводит взгляд, делая вид, что занят мытьём стаканов в раковине. Хангёль подходит к бару и опускается на стул, на котором сидел Сыну. — Привет, — начинает он. Сынён выдерживает паузу прежде, чем вздохнуть. — Привет, — говорит он в ответ, поднимая на Хангёля взгляд. Под его глазами всё ещё темнеют круги, и внутренности Хангёля сводит судорогой. Окей. Он сможет. Надо просто сказать правду. Быть честным. Не бояться. Он тяжело вздыхает. — Я- — Прости, — говорит Сынён, качая головой. — -извиняюсь, — Хангёль останавливается, переваривая то, что произнёс Сынён. — Подожди, что? — Прости. Я был мудаком, — Сынён снова вздыхает и стягивает полотенце со своего плеча. — Я должен был сказать тебе, что начинаю что-то чувствовать, и мне не следовало ждать от тебя того же. Я облажался, и я извиняюсь, что поставил тебя в неловкое положение. Это… не совсем так, как Хангёль представлял себе их разговор. — Сынён- — Давай просто забудем, что я сказал… — продолжает Сынён. Он прикусывает губу и поднимает застенчивый взгляд, — и… вернёмся к тому, что было. Они могут притвориться, что ничего не случилось, продолжить игнорировать свои чувства. Они могут снова тусоваться с друг другом, трахаться и не переживать о том, что делают. Он и Сынён могут остаться друзьями. — Нет. Сынён резко поднимает голову, и с его губ срывается страдальческий стон. Хангёль быстро машет руками. — Нет, я имею в виду… — может, ему не стоило говорить «нет» так резко, Сынён выглядит так, словно готов расплакаться. Боже, Хангёль снова проебался. — Я не… — Хангёль глубоко вздыхает, — …хочу оставаться просто друзьями. Тишина оглушает. Но отчаяние на лице Сынёна медленно исчезает, и Хангёль полагает, что ему удалось не спугнуть его окончательно. — У меня, эмм, — он выпускает натянутый смешок, нервно касаясь волос, — очень плохо с выражением чувств. И я испугался, потому что мне никогда не везло с отношениями. Сынён молчит, но смотрит и слушает. Хангёль снова глубоко вздыхает. — У меня… не сложилось с семьёй. Они бросили меня, — он проглатывает лампочку, сформировавшуюся в его горле. Даже спустя столько лет он всё ещё не привык к этому. — Потом я потерял друзей… А когда впервые влюбился… я был молодым и глупым, и позволил ему использовать себя. Когда он бросил меня, я был немного сломлен, потому что думал, что сделал что-то неправильно, что был недостаточно хорош. Хангёлю приходится остановиться на мгновение. Это больно — вспоминать. И он никогда никому не рассказывал о своём прошлом, никому, кроме Ёхана. Сынён всё ещё слушает, ожидая, когда Хангёль продолжит. И тот продолжает: — Отталкивать людей, потому что они могут тебя ранить, гораздо проще. Так что когда у нас всё сдвинулось дальше чего-то чисто физического, я запаниковал. Потому что был счастлив. А когда я счастлив, это обычно не длится долго… Он снова делает паузу. — Но эти последние несколько дней были отстойными, потому что я скучал по тебе. Сильно, — Хангёль хмыкает, тряся головой. — Я хотел остаться друзьями, потому что думал, что так я защищаю себя, но… всё зашло дальше. И я не хотел признавать этого. Он проглатывает ещё одну лампочку и надеется, что не начнёт плакать перед Сынёном. — Так что… Я извиняюсь. За то, что не был честен с тобой. Сынён коротко облизывает губы. — Честен насчёт чего?.. — Того, что ты мне нравишься. Сильно. Больше, чем друг. И, честно говоря, даже намного больше, чем это, но это немного слишком для меня, и- — Хэй, — Сынён с улыбкой прерывает его. Он протягивает руку, чтобы взять ладонь Хангёля в свою, и поглаживает её пальцами. — Всё в порядке. О да, он всё-таки начал плакать. — Эм… — Хангёль откашливается, пытаясь удержать норовящие скатиться слёзы. — Можем мы… возможно, начать заново? Сынён склоняет голову набок. — Как начать заново? — Ну… — Хангёль вытаскивает свою ладонь из руки Сынёна, чтобы снова протянуть её ему. — Привет, меня зовут Хангёль. Я думаю, что ты горячий и забавный, и с тобой классно, а ещё мне нравится то, что я чувствую, когда нахожусь рядом. Как насчёт того, чтобы иногда завтракать вместе? Сынён хихикает и принимает его ладонь, его глаза сияют, и сердце Хангёля совершает кульбит. — Привет, меня зовут Сынён. И я тоже думаю, что ты очень горячий, а ещё очаровательный- Хангёль хмурится. — Я не- — … и у тебя большое сердце, и я согласен завтракать с тобой, но только если ты согласишься обедать со мной после. Хангёль улыбается. — Идёт._____
— Нет! Хангёль даже не заморачивается тем, чтобы оторваться от своего занятия. — Нет! Это не то, на что я подписывался! — ревёт Усок у них за спиной. — Вон отсюда! Хангёль крепко держит Сынёна за бёдра, но тот всё равно отстраняется. — Я могу целовать своего парня в любое время, когда захочу! — бросает он в ответ. Парня. Хангёль хихикает. Они решили официально сообщить об этом ещё вчера, спустя две недели после того как начали встречаться. Сынён отшучивался, говоря, что хотел попросить Хангёля об этом ещё на первом свидании, но решил подождать, и в итоге Хангёль не выдержал. Он мечтал о том, чтобы Сынён сделал это первым. Не то что Хангёль тут же согласился бы, просто, наверное, у Сынёна всё вышло бы куда более романтично. Но в итоге получилось так, что, засыпая на плече Сынёна, Хангёль просто спросил: «Так теперь ты мой парень?» — Но не в моей гримёрке! — Это и моя гримёрка тоже, — говорит Хангёль и изворачивается так, чтобы увидеть Усока из-за Сынёна и показать ему язык. — Мой парень остаётся. Усок переводит взгляд с одного на другого прежде, чем нахмуриться. — Мне больше нравилось, когда вы двое ныкались по углам… — бормочет он, топая прочь из комнаты. Сынён фыркает и качает головой, после чего снова елозит на хангёлевых коленях. — Так, — говорит он, улыбаясь младшему сверху вниз, — когда мы встречаемся с Ёханом и Ювином? — Как насчёт завтра? — спрашивает Хангёль, пальцами вырисовывая круги на чужих бёдрах. — Только если после этого ты позволишь мне отвести тебя домой и затрахать до смерти, — говорит Сынён в ответ, и его ухмылка заставляет Хангёля задержать дыхание. Существуют три слова, которые желают вырваться из груди Хангёля. Слова, которые он не произносил уже очень и очень давно. И то, как он в них уверен, пугает даже его самого. Но ему не следует переживать об этом сейчас. Сынён терпеливый и понимающий, он знает, что Хангёль скажет ему об этом тогда, когда будет готов. Так что сейчас Хангёль просто снова целует его, потому что раз он не может произнести их, он покажет. Всё будет в порядке.
