Парковка.

— Джун, мать твою! – Минки кричит, завидев яркую макушку за поворотом, за что получает подзатыльник. Понимает, что заслуженно – нельзя кричать. Поэтому только надувается. — Какого чёрта так долго?! - продолжает возмущаться Сон, хмурясь. — Получилось так. Он поздно приехал. – бурчит Ким и, не уделяя ни единого взгляда другу-напарнику, двигается в сторону их машины. Кажется, Сон оставил её в соседнем квартале. — Так что случилось? Я уже думал за тобой идти, чёрт возьми! — Цыц. Ты помнишь наш договор. Если один не выходит на связь – второй всё равно не вмешивается. Так? - Хонджун продолжает попытки «держать лицо», но выходит, кажется, так себе. — Так, так, но ты-то его не соблюдаешь, падла такая. – обиженно вздыхает он, отбирая сумку у друга. — Ой, да было-то один раз. Ты вопил как ненормальный, не удержался. — Дважды, хён, дважды! Это нечестно. Ты вечно такой. Сам всегда идёшь ко мне на помощь, а мне… погоди, почему у тебя щёки красные? И уши? И чего ты такой растрёпанный? – парень с удивлением рассматривает старшего, даже тормозит, пытаясь понять, что с ним не так. — Чего встал, Башенка? Пошли. – Хонджун краснеет сильнее, и Минки расплывается в улыбке: — Хён, он поздно приехал, говоришь? - он хватает его за руку, — Это синяки? Что, буйный попался? Ким тяжело вздыхает и тоже останавливается. — Ты не отстанешь от меня, да? Сон утвердительно кивает. — Не, ну ты чего такой тихий и растерянный? Это на тебя не похоже. Всё нормально прошло? Я слышал, что этот поставщик, Пак, очень опасен. — Да, я помню, что ты мне говорил. Я был осторожен. — Ага, и поэтому выглядишь так, будто тебя выебали? - тут Сон щурится хитро, озвучивая свою догадку о внешнем виде старшего. Хонджун возмущенно пихает друга в бок: — Не мечтай. — Хён, тебя изнасиловали? – спрашивает Минки с волнением и страхом, хватает его за плечо, заглядывая в глаза. — Да я сам кого хочу, изнасилую, отъебись! Ты что, в своём хёне сомневаешься!? Просто страстный попался клиент. – он отмахивается, фыркая, — Так целовался, что я чуть не кончил, честно говорю. Вон, он мне губу прокусил. — М-да, и всё же не нравится мне эта твоя тактика. – он подозрительно осматривает старшего, задерживая взгляд на шее, украшенной многочисленными засосами.— Вот изнасилуют однажды, допрыгаешься. — Сплюнь, блин! Сон смеётся и треплет красные прядки: – Ладно-ладно, поехали домой. Ты не заглядывал в сумку? — Заглянул конечно. – цокает Ким. – Там помимо нашего заказа еще есть другие игрушки. Мы удачно к нему заглянули. — Главное, чтобы он на наш след не вышел. – задумчиво протягивает Минки, небрежно кидая чёрную спортивную сумку на задние сидения неприметной машины. — Опасный он всё-таки. Но красивый, зараза. Девчонки на него вешаются, а он гей открытый. И на тебя повёлся, - ухмыляется Сон, заводя машину. Хонджун хмыкает, думая кто ещё на кого повёлся. Он замечает, что одной подтяжки не хватает. В машине «клиента», наверное, осталась… Хорошо что Минки не заметил. Недавние события вертятся в голове, заставляя закусить губу. Ещё не зажившая ранка на нижней снова кровоточит, и парень ойкает тихо. — Что такое? Тебя так этот Сонхва поразил, что ты молчишь? Ты чего опять покраснел, Джун, - Сон отвлекается от дороги, косит на друга взволнованный взгляд. — Не знаю, сложно было, потому что… Я уже думал, что не получится. В целом, красноволосый не врал. Он изначально не собирался заниматься сексом с Сонхва, или ещё с кем-либо из их «клиентов», но он не заметил, как ноги подкосились и только очнулся, когда блондин коленом задел его стояк. И Ким удивился своему положению: прижатый к двери черного внедорожника, возбужденный и жаждущий. Младший почти буквально опьянел от ласк Пака и впервые за всё время, сколько он практикует "метод соблазнения жертв", которых они с Минки обкрадывают, поддался искушению. Он вообще довольно редко занимается подобным, только когда их клиенты красивые молодые, или не очень молодые, мужчины, и геи, конечно же. И не состоят в отношениях. И когда у Хонджуна игривое настроение. А все эти пункты редко совмещаются вместе, да и не каждый соглашается целоваться с первым встречным, тем более — в такой момент встречи. Но сегодня какой-то особенно неудачный день. И всё же, Хонджун не знал что делать дальше. Поведение Сонхва выбило из колеи наглого вора. Обычно на Кима обрушивался весь гнев обворованных, если они оставались в сознании, а здесь… Мало того, что Пак не злился ни за разбитый лоб и рассеченную бровь, ни за украденное оружие суммой намного превышающей пару тысяч долларов, он еще умудрился попросить перезвонить ему… Хонджун закрывает лицо руками, снова вспоминая лицо удивлённого блондина. Поразительно, но уже спустя меньше чем минуту Сонхва взял себя в руки и спокойно смотрел за действиями младшего, ещё и умудрялся выглядеть максимально величественно… в такой-то ситуации! ~ Ким стонет, откидываясь на подушку. Парни вернулись в свою квартиру, и Минки свалил куда-то, оставив своего хёна готовить ужин. На вопрос «какой, извини меня, нахрен, ужин, почти два часа ночи, Башенка?» Сон только посмеялся, точнее, правильнее будет сказать, поржал, и чинно удалился, кинув до жути важное «дела не ждут, Джун-и» . а «Джун-и» только фыркнул и наконец сходил в душ, где снова вспомнил всё , рассматривая укусы и синяки. Он даже слегка приложился головой о плитку, помочь – не помогло, только смутило больше, и Ким, юркнув в домашние штаны, поплёлся готовить ужин.

***

Хонджун крутит в руках рабочий телефон – отследить невозможно, а симка стоит та самая, с которой он связывался с поставщиком оружия – Пак Сонхва. Прошла неделя с момента их встречи, а сердце Кима так и не успокоилось. При любом упоминании блондина оно бьёт тревогу, и Джун хватается за него и обижается. Он пока не совсем решил на кого он держит обиду: на сердце, на Сонхва или на себя. Но, порассуждав пару секунд, приходит к молниеносному выводу: «На себя обижаться смысла нет, ты у себя один такой хороший, да и сердце у тебя одно, а вот таких блондинов как Пак чёртов Сонхва пруд пруди, вот на него и пообижаемся. Нет, ну а почему он такой классный распрекрасный? Вроде продавец оружия, как говорится, известный в узких кругах, жестокий, расчётливый и опасный… Но разве можно при этом быть таким притягательным?…» Хонджун хмурится и теребит пирсинг в губе. Он снимал его перед встречей с Сонхва, и теперь ему было интересно, что бы сделал Пак, если бы… Он вскрикивает от досады и смущения, встаёт с места, откидывая телефон на диван. Потом стонет болезненно и причитает: «Ну можешь выйти из головы хотя бы на пару минуточек? потом можешь вернуться, куда я без тебя теперь!» Затем снова садится на место, берёт телефон в руки. Снимает блокировку, всматривается в цифры, которые заучил ещё шесть дней назад. Страшно от того, насколько сильно хочется позвонить. И неловко до безумия: Хонджун не помнит, когда ему последний раз было так стыдно. Он вообще не совестливый человек, как нетрудно догадаться, тем не менее в душе что-то скребётся. Страшно ещё и за жизнь свою: никто не гарантирует, что Сонхва не захочет его убить. Ким взвешивает желание позвонить и желание жить, второе перевешивает на пару десятков процентов. Позвонить хочется действительно сильно, до бессонницы и сбитого дыхания, а Минки отмечает, что «Джун-и в облаках витает последнюю неделю» Хонджун откладывает телефон на столик, предварительно выключив и достав сим-карту, а сам выуживает кигуруми с дальней полки и, ворча под нос, переодевается в тёплую пижамку. Заячьи ушки мило свешиваются с капюшона, который Ким натянул пониже. Когда становится совсем хреново, он переодевается в розовое кигуруми и валится на кровать, как в подростковом возрасте. В то время родители ещё были живы, а за спиной не было огромного множества хакерских взломов и обворованных людей. Хонджун снова тянется за телефоном, чуть не падая с кровати, и дрожащими руками набирает: «а ты меня не убьёшь?» И не замечает, как сообщение уже отправлено и приходит ответ. Мгновенно. Ким принимает сидячее положение, удивлённо хлопая глазами. Ему, что, уже ответили? Он пытается сфокусировать взгляд на плывущих буквах, и с третьей попытки у него выходит. Ему пришло короткое: «Нет.» А через полминуты такое же лаконичное: «Зацелую.» Хонджун тянет громко-возмущенное «Что?», вскакивая с кровати. Смотрит в зеркало и стыдится своего вида. «Ты чего молчишь?» - приходит третье сообщение. Ким не выдерживает, строчит: «а я боюсь!» Ему в ответ приходит смайлик. Чёртов ржущий смайлик. И это великий и ужасный Пак Сонхва, что ломает судьбы людей одним кивком? Хонджун так и спрашивает, не сдерживаясь. «учти, если ты меня убьёшь, я стану призраком и всю жизнь буду тебя преследовать.» - кидает в догонку Ким, горячась и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «или вообще, воскресну и сам убью тебя. сначала долго помучаю, а потом убью» «или знаешь вот возьму и перерожусь! перерождусь? не ебу как это пишется но в общем тебе в любом случае пизда» Тяжело дыша, Хонджун сосредоточенно смотрит на телефон, ожидая ответа. Через минуту Сонхва отвечает. Отправляет ржущий смайлик. И сердечко. Ким не выдерживает и звонит ему. Только тот поднимает трубку, как на него обрушивается череда упрёков: - Сонхва-я, ты что, старик? Или не умеешь переписываться? Или только узнал о существовании эмодзи? Или тебе писать лень? Или, о боже! Ты успел лишиться руки или обеих рук, пока мы не общались?! Сонхва заливается смехом до боли в животе и слёз в уголках глаз, а рядом сидящий друг чуть не роняет сигарету в тарелку с пирожными. Не каждый день увидишь как Пак Сонхва вот так искренне смеётся. Сан вообще не помнит, чтобы за их четыре года знакомства старший хотя бы просто смеялся. Не то что искренне… Он откладывает недокуренную сигарету в пепельницу в виде плачущего младенца из стали и обескуражено следит за Паком. Тот уже успокоился и с улыбкой на губах продолжил разговор. Точнее будет сказать, начал разговор. — Привет, лисёнок. Я думал, ты уже не позвонишь. Ты как всегда задаёшь кучу вопросов и много болтаешь. Значит, ты в порядке? — Д-да… — А как моё оружие? Хорошо продалось? – Пак спрашивает будничным голосом, откусывая заварное пирожное. — О, да, спасибо. – Хонджун приходит в себя. – Хотя мне не особо понравился пистолет "намбу четырнадцатый". Пришлось продать подешевле. Но кое-что я даже оставил себе. — Мм, правда? Он японской марки же. Обычно хорошо продаются, но ладно. Я учту. Спасибо. — Да не за что… Младший молчит пару секунд и всё же выпаливает: — Ты правда не убьёшь меня? — Хонджун, я же сказал, что я с тобой сделаю. Мне повторить? — Нет! – Ким закрывает лицо рукой и вздыхает. — Да и тем более, я обычно прислушиваюсь к угрозам. Твои весьма существенные. – иронично добавляет он. Младший что-то бурчит себе под нос, снова вызывая улыбку у блондина. — Я не смог найти тебя. Ты прекрасно прячешься, лисёнок. Но я безумно соскучился. — А… а зачем ты меня искал? — Я же сказал. Потому что соскучился. — Не смог найти, говоришь? - Хонджун довольно улыбается, — Это мой друг постарался. — Лисёнок, я уже ревную. — Дурашка, блин, у него девушка есть, не все же такие геи гейские, как мы с тобой. — С тобой не сложно геем стать. А вообще, ты откуда знаешь что я гей? Может, мне только ты нравишься. — Ага, и поэтому так искусно трахаешься? И вообще, я, что, самоубийца, чтобы приставать к тем, кто не открытый гей? — Так ты справки наводил, прежде чем соблазнять меня? — Конечно, солнце. – Ким хмыкает. — Хонджун. — А? —Хочешь мороженого? — Что? Хочу. — Тогда приглашаю тебя в парк. — А… — В Центральный. Он многолюдный. Обещаю не убивать. — И не приставать. — А этого обещать не могу. — Фу, противный. ~ — Это… что сейчас было? – Сан до сих пор под впечатлением услышанного. — Помнишь неделю назад, я попросил приехать на парковку? — Конечно я помню. – Чхве хитро улыбается, — не каждый день Пак Сонхва оказывается в наручниках и обкраденным каким-то парнем в собственной машине, пропахшей сексом насквозь. Сонхва закатывает глаза: — Ну так вот, это тот парень звонил. — Что!? – Сан проливает кофе на стол. — И ты с ним ворковал? Он, блять, тебя так рассмешил? И ты из-за него лыбился как никогда? Что! Пак довольно ухмыляется и тянется за ментоловой сигареткой, неторопливо затягивается. — Такие дела, Сан-и. Приглянулся мне паренёк. Я бы даже сказал, что влюбился как школьник. — Я увольняюсь.