Божественная ловушка

Тем временем Кроули шел по залитой солнцем французской улице и вспоминал вчерашнюю ночь. Его друг так напился, что его пришлось не только подвозить до дома, но и затаскивать его во внутрь. Кроули захохотал, вспомнив, как Азирафаэль пытался покормить голубей и чуть не упал в клумбу с нарциссами. Надо придумать куда сегодня отвести этого библиофила. И кажется он нашел ответ. Недалеко от его дома находился музей, посвященный Жюль Верну. Скука полная, но Азирафаэлю должно понравиться. Он свернул с проспекта и вывернул на узенькую улочку, зажатую между двумя домами. Улочка была пустая — все предпочитали ходить по широкой улице с маленькими уютными магазинчиками. Но все же здесь были и преимущества: здесь было тихо, безлюдно и прохладно. Кроули шел погруженный в свои мысли, как неожиданно услышал позади себя шаги. Он обернулся, его взору предстала лишь дорожная плитка. Он отвернулся и сделал шаг вперед, как наткнулся на препятствие. Кроули невольно отшатнулся и увидел перед собой Хастура собственной персоной. — О, мой дорогой друг князь Хастур, какими судьбами? — с полупрозрачной издевкой произнес Кроули. Он выглядел непринужденно, но внутри него все сжалось в огромный комок. Он не знал, чего ожидать, но точно ничего хорошего. — Неужто ты решил приобщиться к французской культуре? — Нет, я пришел по твою душу, чтобы забрать ее в ад и заставить отвечать перед судом. И в этот раз тебе и твоему дружку не получиться улизнуть — воздух вокруг его полуразложившийся руки с выпирающими костями сгустился и в его ладони оказался меч с латинскими буквами на широком лезвии. Кроули, мгновенно поняв что к чему, призвал свое оружие. Это была изящная японская катана, подаренная ему Азирафаэлем в 1792 после того, как Кроули вытащил его из охваченной революцией Бастилии. На ее рукояти тоже были выведены символы. Это были японские иероглифы, которыми было прописано заклинание, защищающее его владельца от неудач. — Оу, я вижу, ты рад меня видеть — Безусловно — прошипел демон И звук столкнувшихся мечей провозгласил о начале битвы. Их сраженье было чем-то средним между танго и танцем африканского жреца. Хастур, несмотря на всю его хилость, двигался очень быстро и раза четыре он едва не задел своего соперника. Кроули же был хорошем фехтовальщиком и за многолетнее отсутствие практики ничуть не потерял свою форму. Он двигался со скоростью гепарда и изящностью пантеры. Наконец, изогнутое тонкое лезвие катаны попало под ребра в гнилую плоть Хастура. Хастур завопил, и в тишине пустой улочки его голос звучал еще более устрашающим, чем мог показаться на первый взгляд. Громко визжа, как раненная свинья, он исчез в красном свете, поднимающимся из глубины земли. Кроули облегченно выдохнул, смотря на пустое пространство вперед себя. Катана, словно ее и не было, растворилась в воздухе. И тут Кроули охватил ужас — скорее всего эти белокрылые гавнюки наведались и к Азирафаэлю. Он побежал сначала по улочке, потом выскочил на людную улицу, и выбежав на проездную часть, остановился. Машина со звуком скрипящих об асфальт покрышек, остановилась едва не сбив пешехода. Кроули открыл дверцу машины, прыгнул на переднее сидения и наложив чары принуждения, сказал куда надо ехать водителю. Через восемь минут он уже, пропуская ступеньки, мчался по лестнице на пятый этаж, где жил его друг. Открыв дверь, он в страхе застыл. — Азирафаэль! — позвал Кроули, но ответом ему была лишь гнетущая тишина, не предвещавшая ничего хорошего. — Азирафаэль, где ты, идиот? — Кроули метался из комнаты в комнату и ничего не находил. Наконец, ему осталось проверить всего две комнаты — это гостиную и его спальню. Он замедлил шаг. Голос, говоривший ему из глубины души, советовал не заходить туда, держаться от этого места подальше, но запихнув этот жужжащий голос куда подальше, Кроули дернул за дверную ручку. Предчувствие не обмануло своего хозяина, он увидел там то, чего так страшился увидеть. На полу в луже крови лежал его друг. — АЗИРАФАЭЛЬ!!! — Кроули упал на колени перед ним. Рыданья рвались наружу, разрывая его изнутри.