Mask of madness

Джокер останавливается в одном из дешёвых отелей Чикаго вместе с Тэхёном. Машину отправляет на платную стоянку и арендует другую. Ким остался в номере. Обживаться, так сказать. Ему страшно. В номере пахнет мышами и плесенью. В ванной комнате течёт непонятная вода. Как здесь вообще можно останавливаться? Как Джо удалось снять номер, не показывая своего лица? Тэхён находился в полном замешательстве, но старался вести себя как обычно. Как идиот, потому что как только Чонгук появился на пороге, парень накинулся на него с сотнями вопросов. Джо дал понять, что вышибет ему мозги. Омега притух. Тэ хотел к Чонгуку. Хотел обнять его, поцеловать. Почему омега должен находиться сейчас здесь? Да, Джокер вроде и спасает его, но не понятно, что ему нужно. Тишину в комнате прерывает телефонный звонок. Альфа смотрит на Тэ и только потом на смартфон, думая — брать трубку или нет. Всё-таки решился, уже догадываясь, кто это мог быть, судя по неизвестному номеру. — Слушаю, — негромко заговорил Гук. — А ты чего от меня бегаешь? — смеялся на том конце Сэюн. — В прятки будем играть? Я вижу, все дали заднюю. Не надо так. — Ад — твой, заправляй, наслаждайся, — смотря на омегу, сказал альфа. — Так просто? Это ты, наверное, за Хосока испугался? Извини, по-другому от вас ничего не добиться, — начал выделываться Ким. — Ты мне только братишку верни, и будем жить дружно. — Размечтался. У меня такой козырь в руках, а я должен его вернуть? Нет уж. — Чонгук, я не хочу ссориться. Ты верни Тэхёна и будь добр, скажи, кто за маской прячется. Я оставлю тебя в живых. — Ах ты, сука бессмертная, — резко поднялся с кровати Чонгук, — играть со мной вздумал? Ты знаешь, что это я, но ломаешь комедию. Зачем? — Потому что я отправил Тэхёна к тебе, — серьёзным голосом говорит альфа, — мой человек подкинул ему карту. Только ебучие федералы в планы не входили. — Эй, я всё-таки имею значок, без оскорблений, — хмыкнул Чонгук, стараясь до последнего сохранять спокойствие. — Но мне стало интересно, кто на тебя работает. — Вот я взял, и всё тебе прямо сказал. Ты идиот? — Я — глава империи, мать твою, а не король бензоколонки. — Это был ты. Ты первый пошёл против меня. И ты с самого начала хотел меня убить. — Какой догадливый, сука. Но знаешь, что я тебе скажу? Мне абсолютно поебать на тебя, и на то, что ты собираешься сделать. И я уверен, что твои сумасшедшие идеи меня коснутся, но лучше не дёргайся, потому что твой братец сидит напротив меня, и мне ничего не мешает взять пистолет. Я уже сказал, — ад — твой, меня не трогай. — Я чувствую подвох, — хмыкает парень. — Я чувствую сладкую кровь Тэхёна. Сэюн отключается. Тэхён подрывается с кресла, на котором сидел, и подлетает к парню. Ким кричит, пытается ударить альфу, но его нагло хватают и кидают на кровать. Чон подминает его под себя и фиксирует руки над головой омеги. — Чего ты орёшь, блять?! — уже не выдерживает Гук. — Нельзя просто взять и отдать всё, что у Вас есть, ему! — Ты ещё не понял? Я вступил в его игру. — Но я… — А ты… Ох, мы с тобой повеселимся. Я заставлю твоего брата сойти с ума второй раз.

***

Хосок проводит с Юнги в России неделю. Мин всё это время по-прежнему играет в игры с альфой и злится на то, что тот бросил его в отеле связанным. Но это ерунда. Омега запирал его в туалетах пяти отелей, и во всех случаях Хосок выбивал двери. Эта холодная война продолжалась и до самого полёта в Канаду. По прибытии они также посетили здание Джокера, где было подпольное казино, и продолжили ненавидеть друг друга. Хосок предлагал прогуляться, Юнги отказывался. Чон его уломал, сам не знает как. Уже сидя в машине, вновь арендованной, Мин начал смеяться. Альфа решил, что тот снова под кайфом, но ошибся. Юнги был в своём сознании, и его просто позабавило смс от Чимина. Что ему, блять, надо? Омега ничего не сказал об этом Хосоку, но хотел бы увидеть выражение его лица от: «Где ты? Может, поговорим?». Смешно, правда. — Мы едем, или ты продолжишь ржать как лошадь? — альфе это надоедало, и он хотел резко дать по газам, чтобы Юнги стукнулся своей башкой о панель и заткнулся. — Сам ты лошадь. Вообще уже ахренел? — убрал телефон Мин и повернулся к парню. — Я не твоя шлюха, понял? — Да что ты? Станешь, — хмыкнул Хосок. — С какой стати? Джокеру всё расскажешь? — Расскажу, — ухмыльнулся Чон. — По приезде — обязательно. — Я уже говорил, что ненавижу тебя? — Не злись, пупсик. — А я в порядке, — скривился омега, касаясь ладонью бедра альфы, и наклонился к нему. — Ты сам вынуждаешь меня выходить из себя. Чон переложил одну руку с руля на затылок Юнги и грубо ткнул парня между своих ног. Мин не стал дёргаться, продолжая лежать лицом на чужой ширинке и молчать. Хосок то поглаживал мягкие волосы Юнги, то грубо хватал их. Омега, очевидно, забыл, как боялся его, как вечно дрожал, строил из себя невесть что. Пора вернуть прежнего Мина. — Забываешься, детка, — Чон притянул его к себе, начиная целовать мягкие губы и усиливать хватку в волосах. Хосок стал выздоравливать, а вместе с этим снова становится козлом. Юнги так больше нравится. Хосок долго целует его, смакуя ежевику на губах, но притронуться к телу не решается. Можно было бы, но Чон не рискует. Альфа нехотя разорвал поцелуй, смотря на искусанные губы Юнги и, продолжая держать его, начал расстёгивать свою ширинку. Все эти несколько секунд Мин смотрел в глаза Хосока не моргая. Омега бросил вызов, Чон его с радостью принял. Достав вставший член из джинс, альфа без слов приказал сосать. Не то чтобы Юнги не хотел, но повыделываться он любил. Этот взгляд Хосока, в котором так и читалось, что Мин сдохнет, если не сделает то, что приказывают, внутри омеги вызывал взрывы. Юнги сам начал опускать голову вниз, продолжал смотреть на альфу, который в предвкушении тоже пялился на него. Для Мина не ново отсасывать в машине, потому что с Чонгуком они проворачивали это сотни раз. Только это Хосок, поэтому воздух в машине становился тяжелее. Юнги пошире открыл рот, сразу заглатывая весь орган альфы, чем вызвал у Чона тихий стон. Мин своё дело знает — за столько-то лет. Омега начал помогать себе рукой, пока Хосок задавал свой темп, дёргая его волосы. Слёзы неприятно щипали в глазах Юнги, но он смог побороть рвотный рефлекс, что уже было хорошо. Чон эту картину: сосущего его член Юнги, представлял сотни раз, но не думал, что сможет почти добровольно этого добиться. Искусный минет, который делал Мин, альфу сводил с ума. Омега вынимал член изо рта, проходясь юрким язычком по всем венкам, играл с головкой, обсасывая её, словно леденец. Хосок уже просто откинулся назад и наслаждался, думая Юнги посадить на себя и продолжить совсем по-другому. Но всё впереди, главное, чтобы Чонгук не обиделся. Омега продолжал остервенело вбирать член, расслабляя глотку, от чего он мог глубоко зайти. Юнги знал, Хосок от такого уже готов кончить. Его хотелось помучить. Всё не так просто. Если Чон этого хотел, то Мин сделает этот момент самым незабываемым в его жизни. Юнги продолжает надрачивать член рукой, размазывает на своем лице слюни и предэякулят, ухмыляется, смотря на Хосока, и покусывает яички. Альфа готов поклясться, что он хотел умереть. И позорно кончил в рот омеги, когда тот только разошёлся. Хосок даёт себе установку повторить это ещё раз. — Ты уже стал моей шлюхой, — ухмыляется Чон. — Мечтай, — фыркнул парень, как только всё проглотил, и облизнул свои губы. — Теперь можно и повеселиться. — Ты чего удумал? — нахмурился Мин, принимая прежнее положение в кресле. — Должники, — только бросил альфа и нажал на педаль газа. Юнги о должниках в Оттаве ничего не слышал, но к веселью был готов. После того, как принял свою дозу.

***

В Сеуле прохладно, идёт лёгкий снег, но в целом — ночь замечательная. Энди прячет половину лица в чёрном шарфе и смотрит себе под ноги, когда идёт за руку с Джунхи по центру города. Что-то похожее на свидание, но только за ними следует охрана. Омега понимает, почему Ким так заботится о своей безопасности, но не понимает, почему Хосок и Юнги смогли обойтись без телохранителей. Эн крепче сжимает ладонь в своей руке и улыбается в шарф. Парень вспоминает свою первую встречу с Джунхи, первый поцелуй, секс. Когда что-то в твоей жизни происходит впервые — это имеет значение до того момента, пока к этому не привыкаешь. Свидания с другими альфами — это хобби для Энди, как и прикосновения и что-то большее. Измены — это плохо, всегда так было. Когда Эн был подростком, говорил себе, что никогда не простит измены, никогда сам не ляжет под другого, но жизнь решила по-другому. Всё стало в порядке вещей. Какая к чёрту разница, изменяешь ты или нет? Целуешь другого, трогаешь его, позволяешь касаться себя? В голове всегда будет только один человек — вот что важно. Омега уверен, если в сердце появится кто-то другой, то это не страшно. Значит, так должно быть. Но бывало, его заставляли влюбляться в другого, чтобы получить выгоду. Джунхи не такой. Он не такой, как Чонгук. Киму важна власть, деньги, статус, но, главное, чтобы Эн был рядом. Да, альфа позволяет другим делать со своим мальчиком грязные вещи, потому что это норма для него. Что изменится, если Энди переспит с другим, если Джунхи переспит с другим? По большому счёту — ничего. И всем давно пора понять, что важна только степень верности. В душе. Она вечна. Тело — нет. Джунхи замечает, как суживаются глаза-полумесяцы омеги и хмурится. Искренняя радость не для альфы. Он слишком много видел в этой жизни, чтобы улыбаться не от предвкушения, возбуждения или чего-то ещё. Эн себе всегда запрещает показывать свою ранимую душу рядом с этим сильным альфой, но порой ничего сделать не может. Хочется себя ударить. Омега спотыкается и почти валится на асфальт, но Джунхи успевает подхватить его и улыбается, правда, это не та улыбка, которую хочет видеть Энди. В детстве все омеги мечтают о принцах из сказок, которые прискачут за ними на белом коне и отвезут в свой замок. Эти мечты развеиваются после того, как на жизненном пути встречаются такие, как Джунхи и Чонгук. Сломанные куклы со стеклянными глазами, полными ненавистью ко всему миру. Своей болью они не делятся, но каким-то образом дарят её другим. Не тем, кого любят, а тем, кого хотят. Джунхи целует омегу в лоб, снова берёт его руку в свою, и они продолжают идти. А снег продолжает сыпаться на головы, путается в тёмных волосах, тает на ресницах. Эн говорит о том, что хочет перекусить, альфа ведёт его в ближайший ресторан, что был открыт в позднее время. На самом деле, есть не хочется, просто омеге необходимо добавить щепотку уюта в их сложную жизнь. Пара дней, и снова начнётся всё по новой, а как хотелось бы спокойствия. Это вообще кончится? Игры Джокера когда-нибудь кончатся? Эн любит свою работу, любит грязные задания Чонгука, но иногда устаёт. Время, проведённое в Токио и Сеуле, пролетело незаметно. Энди толком не отдохнул, не смог отвлечь себя от назойливых мыслей о Сэюне, а наблюдал, как Джунхи также мучился. Омега обещает себе продержаться столько, сколько сможет, а потом, пускай хоть убьют его, но уйдёт. Своих не предаст, но от команды отстанет. Жестокость надоедает так же, как и веселье, как бы глупо это не звучало. Энди ещё совсем ребёнок, но дико устал, запутался и иной раз боится взболтнуть лишнего. Вот оно — отчаяние. Момент, когда хочешь послать всё нахер и уйти в закат. Чонгук всё исправит. Эн никогда не поймёт, как альфа стал центром его вселенной, в хорошем или плохом смысле — не понятно, но Чон именно тот, кто может всё. Он влияет на людей, как наркотик, алкоголь, смотря, кто чем зависим. Чонгук — зависимость. Когда всё идёт по пизде, он приходит и одним словом исправляет то, что порой кажется уже нельзя спасти. Гука можно ненавидеть, можно любить. Но он не позволяет никому ни первое, ни второе. Чонгук тот, кому хочется подчиняться, тот, перед кем хочется раздвигать ноги. Он тот, кто этот мир в прах обратит по щелчку пальцев и тот, кто его сможет спасти. Но его рядом нет, и нападает эта хандра, хочется закутаться в одеяло и поплакать. Грустно, на лице омеги уже нет улыбки. Он плотно кушает в ресторанчике вместе с Джунхи, а когда они покидают заведение, просит позвонить Чонгуку.

***

Работы навалилось слишком много, Намджун устал, хочет спать, а лучше даже уснуть вечным сном. Сегодня доложили, что в WTH королём ночи был Сэюн. И поверить в то, что Джокер отдал этому сумасшедшему всё, альфа не хотел. Где сам Джо? И где Чонгук? С кем сейчас Тэхён? Голова идёт кругом, пора заканчивать и ехать домой. Намджун убирает со стола все папки, документы и, накинув на плечи синюю рабочую куртку, покидает кабинет. Спустившись вниз, альфа направляется к парковке, где стоял его белый ниссан. Подумывает об аде. А может, Джин что-то знает? Было бы глупо поехать сейчас в WTH, но Намджун едет. Истинное ли это желание во всём разобраться, или всё дело в необычном омеге — не ясно. Только Джина на работе не было. Альфа бы не стал заходить именно сейчас, когда он при параде, и расспрашивать о нём. Нам разворачивается, едет обратно и в этот момент замечает знакомую фигуру на остановке. А, то есть на такси ехать в такое позднее время ума не хватило? Ждём последний автобус? Альфа останавливается рядом с Джином и опускает стекло. — Намджун? — омега искренне удивляется его появлению и подходит к машине. — Подвезти? — уголком губ улыбается Ким, уже выйдя и открывая дверцу омеге. Было бы глупым вот так отказываться, поэтому Джин и соглашается. Альфа ему приглянулся, показался даже милым, хотя из милого в Намджуне только ямочки на щеках от улыбки, но и то он редко улыбается. Омега чувствует себя сейчас немного скованней, чем при первом знакомстве, ведь тогда рядом был Тэ. Теперь они одни, и, если честно, Джин совсем не знает, как вести себя рядом с таким мужчиной. К тому же, на альфе была знакомая курточка с буквами FBI, что могло означать только одно. Джин на своей работе уже много раз видел федералов, но предположить, что и Намджун мог к ним относиться — даже и не подумал. Не то чтобы это пугало или что-то ещё. Просто появляется парочка вопросов, о которых парень умалчивает. Джин ведь о делах Джокера ничего не знает, значит и говорить им не о чем. Сейчас они просто люди. Джин оставил образ серьёзного охранника в аду, а Намджун всё-таки прихватил с собой чуточку серьёзности. Но это не страшно. — Не составишь мне компанию? — вдруг спрашивает альфа, смотря на дорогу. — В каком смысле? — Джин не дурак, но быть рядом с этим парнем ему очень хотелось, поэтому и включил дурачка. Как правило, альфам нравятся глупые. — Хочу выпить. Ужасный день, — пояснил Джун. — А мы всегда будем пить при встрече? — усмехнулся Ким, начиная теребить свои пальцы на руках. — Не обязательно. Но в данный момент все будто испарились. Я остался один. Даже Джокера нет, так что могу себе позволить, — улыбнулся альфа, и Джин подвис на этих ямочках. Намджун привёз его к себе. Удивлённый омега долго не мог понять почему, но и спрашивать не стал. Может, здесь Ким чувствует себя лучше, чем в каких-то заведениях. Альфа жил в большом доме недалеко от центра города. Только было малость мрачновато, но Джину даже понравилось. Намджун помог ему выйти из машины, загнал её в гараж и провёл парня в дом. Пока омега рассматривал дизайн в стиле лофт, альфа куда-то испарился. Сокджин присел на тёмный диван и, расстегнув пуговицы на чёрном пиджаке, снял его. Альфа вернулся с бутылкой хеннесси и двумя стаканами. Джин не особо бы сейчас предпочёл пить, но опять же промолчал. Намджуну хотелось подчиняться, делать всё, что тот захочет. И хоть альфа и не требовал, Джин всё равно молча соглашался. — Могу я спросить, как тебя занесло в ад? — опрокинул стаканчик Джун и сел рядом с омегой. — Работа нужна была, вот я и пошёл туда. Всё-таки я большой, и внушаю немного страха, — чуть покраснел Ким, дрожащими руками беря стакан в руки. — Немного, — хохотнул Намджун, скидывая с себя рабочую куртку. — Так, мне к тебе как к альфе относиться, или нет? — изогнул бровь, потянувшись к бутылке на низком столике через парня рядом. — Все относятся, как к альфе. Я привык уже. Не виноват же я, что таким родился, — хмыкнул Джин, делая глоток алкоголя. — Но в душе ты такой омега, — рассмеялся альфа. — Чувствую себя вороной, которую тянет на блестящее. Только меня — на всё необычное. Ненавижу в себе эту черту. — Зачастую то, что является необычным, на самом деле самое обычное. Я вот тоже, но люди вгоняют себя же в какие-то рамки. Уверен, несмотря на свою внешность, я смогу выйти замуж. — Я с тобой согласен. — Могу я кое-что спросить? — поворачивает голову к альфе Джин и на секунду подвисает на блестящих губах. Кажется, здесь не одна ворона. — Что? — Тэхён работает на Джокера, а он знает, что ты из ФБР? — Конечно. — Я даже не буду спрашивать, что вы там задумали, — улыбается Джин. — Догадываюсь, но промолчу, — и это будет правильно. Бутылка пустеет быстро. Джин не собирался напиваться, как и Намджун, но всё же. Альфе хватило половины этой бутылочки, чтобы немного потерять себя. Омега собирался домой, когда Джун предложил вызвать такси, или взять одну из его машин в гараже. Сокджин ехать сам не собирался, потому что попасть в аварию не очень-то хотелось. Парень мог нормально ходить и говорить, но, тем не менее, остановился на такси. Намджун достал телефон из кармана карго и попытался набрать номер, но цифры начинали плыть. Омега подсел ближе, помогая ему в этом, а когда коснулся чужих пальцев, подвис. Полупьяный мозг функционировать не хотел. В доме стало душно. Или это всё альфа? Непонятно. Телефон оказался на полу, пальцы Намджуна на бёдрах омеги. Кому-то будет стыдно наутро за такое поведение. Ладони скользнули вверх по телу, останавливаясь на груди, и альфа повалил Джина на диван. В расфокусированном взгляде Намджуна так и читалось желание, а омега не хотел давать заднюю. Сокджин позволил себя поцеловать. Нежно так, с оттяжкой. Руки зафиксировал за шеей альфы и раздвинул ноги, позволяя Намджуну быть ещё ближе. Нет, не душно, а дико жарко, от чего хочется сбросить всю одежду. Альфа продолжал целовать парня под собой и расстёгивать пуговички на его белой рубашке, что, на удивление, у него хорошо получалось, а после приник губами к груди, вызывая у омеги первый стон. Намджун покусывал бусинку соска, когда Джин путал длинные пальцы в его светлых волосах и выгибался до хруста в позвонках. Намджун с ума сходил от этой клубники, а может, всё из-за того, что он был пьян. Неважно, главное, что сейчас им обоим было хорошо. Альфа быстро избавился от ремня омеги и расстегнул его брюки, попутно скидывая с себя футболку. Глаза Джина и правда блестели, что заставляло альфу хотеть его ещё больше. Намджун провёл дорожку поцелуев от уха до пупка, смотря, как тяжело дышит Ким, и мучительно медленно расстёгивал свои карго. В доме пахло хеннесси, клубникой и мёдом. В совокупности это всё составляло невероятный афродизиак. Намджун избавил омегу от брюк, достал давно уже вставший член и сразу вошёл в разгоряченного парня под собой. Крик Джина отразился от стен, ещё долго стоял эхом, но был так приятен альфе, что он сам готов был крикнуть. Омега заныл от боли, но по-прежнему не говорил ничего против, только попросил помедленнее. Намджун языком провёл по чужим щекам, слизывая слёзы, и закинул стройные ноги Кима на свои плечи. Медленно — это слишком запредельно. Альфа сжал в сильных руках талию Джина и быстро поцеловал. Успокоиться быстро было нельзя, ведь внизу всё горело, но этого хотелось до искр перед глазами, и они всё равно продолжали эту пытку. Джин чуть сжал альфу в себе, но тот продолжил двигаться внутри омеги, наращивая темп. Поцеловал ступню, колено, опустил его ноги, и тот сцепил их за широкой спиной Намджуна. Альфа снова целует. То медленно, то с бешеной страстью, выбивая из головы Джина последние остатки разума. Они оба находились на грани сумасшествия. И, кажется, всё-таки, сошли с ума. Намджун перевернул парня, поставив в коленно-локтевую, и ворвался сзади, выбивая очередной то ли крик, то ли стон из омеги, затем продолжил. Покрыл красивую спину поцелуями, в некоторых частях оставляя засосы, и правой рукой коснулся шеи, поднимая Джина, и продолжил трахать. Смог ворваться в чужой рот развязным поцелуем, заставить дрожать в своих руках. Заполнил своим семенем, чувствуя, как и тело омеги содрогнулось в его руках. Джин ощущал эти ножи, что резали его в наслаждении, и к такой пытке был готов. Пускай они исполосуют его, лишь бы этот момент не заканчивался, потому что тогда он упадёт в пучину реальности и осознает, что переспал с парнем, которого видит второй раз в жизни.

***

Если у Тэхёна спросить, что он чувствует, то он ответит — ничего. Он — горящее поле. Огонь медленно поглощает всё живое, оставляет только черноту. В воздухе кружит пепел. День ясный, но когда всё догорит, небо затянется серыми тучами, и пойдёт вечный дождь. Капли затушат огонь, всё растворится. Пламени не будет, останутся только грязный дождь и темнота. И это, наверное, самое страшное, когда близкий и родной человек оказывается чужим. Чимин. Имя его режет слух, но парень как в бреду повторяет его. Потому что больно. Боль заставляет чувствовать себя живым. Тэхён хочет увидеть его, посмотреть в глаза и плюнуть в них. Друг оказался предателем. Кто ещё? Кто ещё ведёт двойную игру? Мозг пухнет от круговорота событий. Тэ опускается по стенке, поднимает колени к груди и воет. Никто не слышит. Он в номере один. Всё вокруг кажется сном. Бесконечным. Проснуться нельзя. И как только он умудрился довести до такого? Это всё заслужено? Боль, боль, боль. Почему? Телефон лежит на кровати. Если Тэхён не услышит сейчас голос Чонгука, то точно сойдёт с ума. Он ему нужен. Сколько можно терпеть всё это? Ким ползёт до постели, дрожащими пальцами ищет номер Чона и прикладывает смартфон к уху. Гудки кажутся бесконечными, но сердце пропускает удар после такого любимого: — Тэ? — Чонгук-и… — сказать нечего. Попросить найти его? Чонгук ляжет рядом замертво вместе с Кимом, если дёрнется. — Ты плачешь? — Я люблю тебя… — выходит слишком жалко, — каждую секунду своей жизни. Чонгук, пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке. Соври мне, если нужно. Я хочу знать, что с тобой всё хорошо. Ответа нет. Дверь номера открывается, и Джокер, стоящий на пороге, сжимающий свой телефон, готовый вот-вот треснуть, находится в полном ауте. Альфа сделал один неуверенный шаг внутрь, кинул телефон куда-то в сторону, чувствуя, как испугался Тэ, сидящий на полу. Омеге действительно страшно. Джо что-то слышал? — Жалость, — говорит Чон, — вот, что я к тебе чувствую. Хочу блевать. — Я… — Да, да… Хватит, — альфа подходит к парню, хватает за локоть и рывком поднимает с пола. — Твоё отчаяние стало порогом, а злость дорогой, но ты так ничего и не понял. — Что? — глаза щиплет от слёз, нижняя губа подрагивает, но парень держится изо всех сил, готовый вот-вот рухнуть обратно. — Я — твоё безумие. Я тот, кто уничтожит тебя и тот, кто сможет создать тебя снова. Ты без меня сдохнешь как собака. И я тебе помогу. Хочешь смерти? Это ведь освобождение, чего ты ноешь? Только сначала искалечу так, что тебя братец не узнает, а потом подкину ему под дверь. — Чудовище… — шепчет Ким и зажмуривает глаза, чтобы сдержать слёзы. Джокер снимает маску, врываясь страстным поцелуем в рот омеги. Прижимает к себе, языком раскрывает пухлые губы, открывая для себя новый вкус. Чего — непонятно. Бесит. Чонгук его искренне хочет убить, но сначала заставить страдать. Это всё Сэюн, и пускай Тэхён скажет спасибо своему брату, ведь не будь его, Джо бы просто порезвился с этой куклой и выбросил. Теперь всё иначе, и от Ким Тэхёна ничего не останется. Тэ не смеет открыть глаза. Увидеть его лицо кажется чем-то запредельным. А ещё страшно от того, что они могут быть знакомы в жизни. Только омега таких чокнутых не может вспомнить. Не мог Ким дружить с монстром. Хотя в последнее время задумывается над этим, и чувство неизбежной трагедии терзает сердце. Боль, боль, боль, смерть. Джо отрывается от сладких губ и быстро надевает маску на лицо. — Хочу бежать… — шепчет, медленно открывая глаза. — Я смогу? — в вопросе столько безысходности. Чонгук подхватывает его и кидает на кровать. Тэхён пытается подняться, скинуть с себя парня, который садится сверху на него и блокирует руки. Его прикосновения режут запястья, чертовы слёзы всё-таки текут нескончаемым потоком. Вот он, тот самый дождь. Вечный, что никогда не кончится. — Чонгук, да? — с издёвкой и невиданной злостью в голосе. — Что вы все находите в добрых мальчиках? Это же ебаная маска. Ты вообще не соображаешь, что твой любимый Чонгук-и — это тоже образ? Мы все играем свои роли, — прямо в лицо выплёвывает правду. — Проебёшься, и он забудет тебя. Хочешь проверить, нужен ты ему или нет? — Отпустите! — взрывается. — Мне больно! — Это только начало, — хватка на запястьях ослабевает, альфа слезает с парня и встаёт у изножья кровати. — Я тебе покажу, насколько этот мир прогнил, — своими пальцами захлопывает щиколотки, будто в кандалы. — Кричи громче, малыш, — хруст. — Тебе не сбежать. По телу будто свинец разливается, тупой болью течёт с ног до головы. Вопль, такой сильный, громкий, что парень задыхается, начинает хрипеть. Голос срывает, рвёт покрывало под собой, сжимая в кулаках. Рядом смех. Истерический. Он не прекращается, как и крик. Вместе эта адская смесь оглушает. Тэ закатывает глаза, воздуха в лёгких нет, не вдохнуть совсем. Ужаснейшая боль, от которой лучше умереть, чем терпеть её. Это только начало. На него сыпется нескончаемое количество раскалённых углей, его сжигают дотла, размазывают по кровати. Пепел. Ничего не остаётся. А рядом стоит тот, кто дарит эту боль, словно подарок, и обещает продолжить эту пытку. Тэхён чувствует, что теряет сознание. Он медленно падает в забвение, не в силах удержаться в реальности. Смеха нет, криков нет. Ничего, только пустота. — Я врать не буду, — отдалённо слышит голос Чонгука. — Со мной всё хорошо, Тэхён-и, — альфа снимает маску, когда Ким закрывает глаза и отключается. — Люби и умирай.

***

Король наслаждается лучшим виски и омегами ада. Выпивает, трахается, курит, успевает потанцевать, смеясь, как больной. Он болен. И это его заслуженное место. Может, он и дурак, раз поверил Чонгуку и занял престол. Плевать. Что Гук может сделать? Он точно не намного сильней Сэюна. — Что Джокер прячет под маской? — голос рядом, когда альфа уже оставил все развлечения и развалился на диванчике в лаунж-зоне Джокера. — Ты знаешь? — Знаю, — усмешка. — Сказать? — Ты думаешь, что я доложу о том, кто он, но это не так. Просто интересно, ведь я в неведении уже столько лет. Сэюн приподнимается, наклоняется к другу, сидящему рядом. С безумной улыбкой смотрит в карие глаза и лижет нижнюю губу. Смеётся негромко и выдаёт: — Чон, — пауза, — Чонгук. — Что? — Стыдно за то, что друга подставил и карту ему подкинул? — делает глоток янтарной жидкости из стакана в руках. — Я думал, что мой брат сможет узнать, кто под маской, но всё оказалось намного проще, когда Чонгук начал любовную историю с ним. — Чёрт, — выдыхает Пак, — он же его убьёт. — Расслабься, Чимин. Ты забыл, что ад наш? — выгибает бровь Ким. — Не делай вид, что сожалеешь обо всём, иначе я скину тебя с лестницы. — Я не сожалею, — не очень уверенно отвечает альфа. — Никаких сожалений. Слабаки для того и нужны, чтобы быть приманкой. — Ты сейчас моего братика оскорбил. — О, я уверен, что после того, что Чонгук с ним сделает, слабости в нём ни капли не останется. — Выпьем за наше будущее, — поднимает стакан Сэюн, — или, лучше сказать, за прошлое? — смеётся. — За настоящее, что страшнее любого прошлого и будущего.