Часть 1
11 ноября 2019 г., 03:13
У Наруто в квартире холодно. Наверное, стоило бы закрыть окна, на улице зима, но ей резко становится все равно.
Наруто пытается согреть озябшие пальцы о кружку с давно остывшим кофе. Она пытается смотреть в книгу, но смысл ускользает, теряется, стоит только прочесть следующую строчку. Она пытается заставить себя забыть и жить дальше, как это было всегда. Но все тщетно-тщетно-тщетно.
На самом деле, Узумаки не любит кофе. Просто он стоял ближе, чем чай. Она ненавидит романы о несчастных женщинах, которые не такие как все, но продолжает всматриваться в буквы. И на самом деле, Наруто не хочет забывать.
Кофе стоит ближе не просто так, а потому что он так любит. Книга лежит на тумбочке, потому что он подарил. А Узумаки не хочет забывать, ведь все еще любит.
Они знакомы три года. Сейчас обоим по двадцать два, тогда было девятнадцать. Наруто влюбилась сразу. А Саске было не нужно.
Учиха было просто интересно, потому что Наруто всегда была сильной и раздражающей и, как и он, сиротой. Он подпустил ближе, целовал и обнимал, брал ее так, как никому не было позволено. И ни разу за все эти годы не сказал, что любит.
Узумаки млела. Видела, что Саске, в общем-то, не так уж важна, но все равно покладисто возвращалась к нему в квартиру. Шептала, что любит, постоянно, целовала с невиданной страстью и добровольно отдавала сердце. У нее никогда никого не было, и ощущение любимого рядом пьянило.
Ей не раз говорили, что эти отношения токсичны. Что она зависит, уже не может уйти, и все еще терпит рядом с собой человека, которому откровенно не нужна. Что он переживет, а Узумаки поставит крест на жизни. Она отмахивалась, говорила, что Саске не такой.
На самом деле, не раз порывалась уйти. Все бросить, начать жизнь заново, вновь строить замок из песка. А через неделю бежала назад, к знакомой двери, аки побитая собачка.
Сейчас, в каком-то плане, рекорд. Целых три месяца.
Наруто не звонит, не пишет, старается по возможности из квартиры не выходить. Работает на дому, морщится от света и не платит за отопление. Потому что перестало быть нужным. Потому что краски этого мира закончились.
Когда Саске появляется на ее пороге, Узумаки смеется. Не так, как дети, влюбленные, или просто нормальные люди. Она смеется хрипло и рвано, стараясь не впасть в истерику.
Устало пропускает в квартиру, проклиная себя за то, что все еще не оборвала эту чертову связь. Наливает кофе, который всегда наготове. Все еще помнит, сколько сыпать сахара.
Стены давят. Наруто старается сидеть нормально, но почему-то хочется скатиться на пол от усталости.
Учиха едва заметно морщится от холода. Смотрит на Узумаки пристально, стараясь, наверное, заметить каждую странность в ее внешнем виде.
Она в старых штанах и растянутой оранжевой футболке, которая никак не соответствует температуре в квартире. На голове хаос, а под глазами откровенные мешки. Просто она не спит. Она не может спать.
Раньше она тоже была красивой. Ухаживала за собой, чтобы ему соответствовать.
Саске, как всегда, одет по ниточке. В черных джинсах, рубашке и пиджаке. Он из тех парней, за коими девушки бегают нескончаемыми табунами. Наруто тоже когда-то бегала, а теперь, можно сказать, ноги сломали.
— Почему ушла? — спрашивает он, без какого-либо предисловия. Узумаки горько усмехается.
— Когда я уходила раньше, тебе было все равно. — коротко бросает она, утопив взгляд в кофейной гуще.
Они молчат. Наруто с горечью понимает, что им не о чем говорить.
— Вернись.
Узумаки поднимает глаза и удивленно смотрит. Ей, кажется, послышалось. Учиха никогда не просил вернуться. Когда она уходила, он всегда знал, что прибежит обратно, подставляя другую щеку. А, может, просто не хотел марать руки.
— Зачем? — ее голос хриплый, наверное, потому что хочется зарыдать. Зачем, она действительно уже не понимает.
— Построим все заново.
Наруто молчит. Смотрит, не мигая, на Саске, все ещё ожидающего ответа. Она дрожит.
— После такого не возвращаются и не прощают.
Она давится невыплаканными слезами. Ее руки дрожат, и Узумаки отставляет кружку в сторону, чтобы не разбить.
— Я всегда была дурой, — Наруто хмыкает. Когда-то она кулаками заставляла забрать эти слова назад, а теперь сама думает также, — И приди ты пару месяцев назад, я бы бросилась к тебе на шею.
Саске молчит. Ничего не говорит, слушает ее голос, теперь какой-то незнакомый. Она всегда говорила звонко и радостно. Откуда будто прокуренная хрипотца?
— Но теперь мне все равно, — ее слова звучат, как приговор, — Я больше не чувствую любви к тебе. Я вообще ничего не чувствую.
Узумаки смеётся. Смеётся незнакомо и пугающе, не так светло, как раньше. Учиха выходит без лишних слов. Он не умеет извиняться, просить, унижаться перед кем-то.
А Наруто устала возвращаться.
Саске уходит, думая, что это была очередная ошибка. Не стоило подпускать Наруто ближе. Ничего, когда-нибудь найдет себе другую.
Узумаки кажется, что это была самая весомая ложь в ее жизни. Потому что все ещё любит. Только наконец-то думает умом, а не сердцем.
У них счастья не будет. Потому что Саске не умеет что-то делать для любви, а Наруто устаёт видеть безразличие в свой адрес.
Ее пальцы так и будут сжимать подаренную книгу. Его руки обнимать кого-то за талию.
У нее не будет счастья. Потому что полюбила она всего раз в жизни и горя хлебнула до края. Потому что Наруто осталась поломанной, а он возьмёт другую.
Их больше не будет. Будет одиночка-Узумаки, поблекшее солнышко, и холодный Учиха, проводящий с очередной пассией ночь.
Примечания:
Написано за одну ночь.
