Прости меня, моя любовь

Линг никогда не позволял себе часто думать о Ран Фан как о девушке, а не как о телохранителе, потому что в моменты таких дум мысли из головы совершенно испарялись, а соблазн сделать их отношения чуть более близкими сводил с ума. А уж после того, как в его теле побывал Грид, ни о каких более близких отношениях и речи идти не могло. Во-первых, как бы сын императора не пытался доказать девушке то, что впустить гомункула в своё тело — его выбор и его ответственность, она до сих пор считала себя виноватой, ведь не смогла уберечь его. Во-вторых, Грид всё-таки был жадностью воплоти, и ему всегда всего было мало, поэтому он не отказывал себе ни в еде, ни в алкоголе, ни в женщинах, ни в чём-либо другом. И после всех этих похождений Линг запретил себе даже редкие мысли, выходящие за грань их устоявшихся отношений. Ведь эти руки, испачканные не столько в крови, сколько в грязи по самый локоть, больше не имели права дотрагиваться до его прекрасной девочки. Он знал, на что шёл, когда покидал родную страну ради поиска бессмертия, когда впускал в своё тело философский камень, и цена, которую они заплатили в тот день гораздо выше, чем его тяжёлое сердце и душевные метания. Они уходили втроём, а вернулись вчетвером, с девчонкой Мей и философским камнем, вот только старик Фу уже никогда не назовёт его юным господином. И в этом уж точно был виноват сам Линг. Он был в ответе за тех, кто отправился в это опасное путешествие вместе с ним, а в итог не смог спасти старика и уберечь Ран Фан от увечий. Его цель всё-таки была достигнута, и хоть Линг не был алхимиком, даже он понимал, что просить свыше этого — значит нарушить принцип равноценного обмена. А платить за свою счастливую личную жизнь ему было нечем. Оставалось только эгоистично радоваться тому, что Ран Фан также слепо предана ему, как и он ей, и никогда не подпустит кого-то к себе настолько же близко. Ведь, несмотря на не свершившийся конец света и душевную боль, она всё ещё готова была защищать его ценой своей жизни, а он всё также любил её до потери пульса.

***

Их возвращение домой можно было назвать триумфальным. Никто уже не помнил, а кто-то и не знал, что двенадцатый сын императора отправился в Аместрис на поиски философского камня. А те, кто помнил, надеялись, что он сгинет в пустыне или будет убит в воинствующем государстве. Но Линг Яо возвратился живым и не с пустыми руками, привезя с собой то, что вдребезги разбило надежды всех претендентов на престол. Конечно, по возвращении в родную страну испытания не закончились. Надежды, возможно, и разбились, а вот хитрость и коварство остались при своих владельцах, которые множество раз пытались добыть секрет бессмертия из рук шестнадцатилетнего принца. Но и Линг Яо был не так прост, как полагали дворцовые интриганы, не принимавшие мальчишку за серьёзного соперника. За что и поплатились, когда поняли, что в Аместрисе молодой принц совсем не прохлаждался. Не стоило забывать и о том, сколькому Линг научился у этих самых людей, живя в императорском дворце с самого детства. Будущий император, уже успевший стать полноправным наследником своего отца, не давал в обиду ни себя, ни Мей вместе с её кланом, ни Ран Фан, на которую совершалось не меньше покушений, чем на него самого. И если с противниками, которые хотели лишить его жизни, отобрать философский камень или как-то дискредитировать его, Линг мог справиться, то, что делать с желанием советников и министров женить его, принц не знал. Жениться не хотелось по двум причинам: абсолютное недоверие к любым посторонним людям и предложениям министров, некоторые из которых недавно желали его смерти, и, конечно же, понимание того, что только Ран Фан он хотел видеть в качестве своей женщины. Именно с нежелания Линг Яо жениться начинался новый виток проблем в их и так нелёгкой жизни. По множеству глупых причин и из-за разнообразия глупых мнений, император должен был иметь жену, несколько жён или кучу наложниц в нескольких кланах, чтобы впоследствии зачать всем этим женщинам детей. Такой расклад принца совершенно не устраивал, поэтому пришлось собрать проверенных людей, — а точнее свою телохранительницу, маленькую девочку из клана Чан и её ручную панду — и искать выходы из этого неприятного положения. В итоге было решено представить Мей как будущую невесту принца, делая акцент на том, что Линг собирается дождаться как минимум её шестнадцатилетия. А когда это время придёт, никто уже не будет сомневаться в том, что император достоин своего места и способен на многое без жены и многочисленных детей. Сразу после объявления своего решения, Линг написал письмо Альфонсу, путешествующему по Синь и изучающему рэнтандзицу, чтобы тот не надумал себе лишнего, если услышит слухи о невесте императора. Как бы сильно принц не был занят во дворце, он никогда не забывал о друзьях, которым всегда был верен. И, конечно же, благодаря всё тому же Альфонсу, когда Мей исполнилось шестнадцать, в императорском дворце её уже не было. Линг с Ран Фан остались одни. Нельзя сказать, что кого-то из них это угнетало или расстраивало, ведь они были рядом друг с другом, а каждый из их друзей был счастлив, хоть и далеко от них. Жизнь шла своим чередом, с женитьбой к Лингу уже не лезли, и даже перестали без устали набиваться в приближённые, в очередной раз, осознав, что почти уже император не лыком шит. Линг Яо никого не подпускал к себе слишком близко, и даже самых проверенных людей подвергал сомнению, ибо человеческое мнение часто меняется. Безоговорочно верить он мог только единственному человеку, и если уж этот человек предаст его, во что Линг не поверил бы никогда в жизни, ему останется только умереть, забрав с собой её и своё разорванное сердце. Но Ран Фан не собиралась предавать, покидать его или заводить себе хоть какую-то личную жизнь. Во-первых, у неё не было времени даже подумать об этом, а, во-вторых, она просто не видела смысла ни в чём другом, кроме как быть рядом с Лингом и защищать его жизнь. Она не могла позволить себе большего, чем думать и мечтать, но даже этого хватало. Линг был для неё единственным важным человеком. Императором, господином, семьёй, а главное — любимым мужчиной во всех смыслах этого слова. И как же хорошо, что Линг не женился и оставался всё таким же раздолбаем в некоторых бытовых вопросах. После всего, что они пережили, их жизнь во дворце была для девушки приятной рутиной.

***

— Если я спрошу, нужны ли тебе помощники, ты сочтёшь это за мою неуверенность в твоих силах и способности меня защитить? Просто иногда я волнуюсь, что тебя некому подстраховать, и когда-нибудь я могу остаться без своего преданного телохранителя. А я без него никак, — Линг сидел за столом в тронном зале и просматривал свитки, принесенные утром министрами. В его голосе было веселье, но они оба понимали, что он в очередной раз умолял подумать не только о его безопасности. — Я прекрасно справляюсь со своими обязанностями, ваше высочество, вам не стоит сомневаться в этом. К тому же, меня есть кому подстраховать, вас бы не за что не оставили с одним телохранителем, — Ран Фан бесшумно появилась около императора и присела с боку от стола. Она уже давно не звала его юным господином, но между ними ничего не изменилось. Линг аккуратно сжал её ладонь под столом и в ту же секунду отпустил. Он не мог позволить себе больше, но это уже многие годы совершенно не имело значения. Им не нужны были ни слова, ни жесты, хватало только взгляда, для того чтобы понять состояние любимого человека. Они знали друг друга лучше, чем себя, а также прекрасно знали, что так будет всегда. Чувства Линга жили в сердце Ран Фан, а её чувства навсегда поселились в его сердце. И даже если они не могут прикоснуться друг к другу, они всё равно будут вместе до скончания веков.