Снятая маска

— Потеряла? Может, снова сожгла на соседнем дворе? Я все еще помню твою прошлогоднюю выходку, — Скарлет сердито свела брови к переносице, — неужели мне непозволено узнать твою оценку за контрольную по физике? Перед ней стояла, уставившись в пол и шаркая босой ногой младшая сестра, покрасневшая до корней ярко-рыжих волос. Она уже в пижаме, Скарлет застала ее врасплох перед самым сном. — Ну… ну четыре… у меня — пролепетала Джинджер, понимая, что вот-вот ее расколят. Ее страхи оправдались, Скарлет молча прищурилась. Сестра хитрила часто, но когда вопрос об оценках задают ребром, не врала никогда. Проблема была в другом, очевидно. — Замечание? Опять подралась… — строгость в голосе уступила разочарованию, конечно, это подействовало на Джинджер лучше любой ругани, и она, вздохнув, кивнула, и сразу начала извиняться севшим голосом. Скарлет знала, что «серьезно» разговаривать с ней сестрам тяжело, потому они, чтобы совесть была чиста, сообщали о своих промахах матери. Женщина отмахивалась, выдыхала свое извечное «ну и бог с ним…», и на этом все. Когда она слышала, что Скарлет ругает кого-то из девочек, накидывалась на нее, шипела возмущенно, спрашивала, что она о себе возомнила, сама едва ли не ребенок. Девушка терпеливо ее слушала, соглашалась, обещала прекратить, однако оставалась при своем мнении, что никто, если не она, из них людей не сделает. У матери нет в их глазах никакого ааторитета, да и какой авторитет может быть у безразличной к дочерям женщины, приходящей лишь на ночь, да и то не всегда, пахнущей чем-то горьким и чужим, не принося кроме этого запаха ничего, повышающей голос на старшую из каких-то своих принципов. Пятеро девочек любили Скарлет, так или иначе, она была им настоящим наставником, ее не хотелось расстратвать, с ней не хотелось ссориться, и она это видела, это было для нее самой великой наградой. — Ты у меня такая умница, Джинджер, ты очень хороший человек, но нельзя тебе быть такой безрассудной. — Нельзя… но а что мне было сделать? Роуз, они до нее докопались! — она сердито махнула рукой, будто указывая на призрачных «их», и скинула с глаз растрепанную челку. — Разве Роуз была рада тому, что ты кого-то за нее побила? — Скарлет чуть наклонила голову набок. Сестра мотнула головой и вздохнула. Еще раз шоркнув ногой, подала голос снова: — Пол просто… м-м… супер-чистый, как ты это делаешь? — Не подлизывайся, чертенок, — Скарлет не могла продолжать сердиться, в этом даже не было смысла. — Пожалуйста, думай в следующий раз перед тем, как бросаться на кого-то. Я все понимаю, — пресекла она уже вдохнувшую для возражения Джинджер, — они получили по заслугам, ты защищала сестру, но думай о последствиях, я умоляю тебя. Ты на одном только чуде еще не на учете, я переживаю, как бы ты в настоящие проблемы не вляпалась. Она подошла к сестре и заправила ее непослушные волосы за ухо. *** Скарлет вздрогнула и открыла глаза, сразу отключила издавший первый же писк будильник. Она уставилась на него, прищурив невидящие спросонья глаза — зеленело «6:30». Девушка села на кровати, наощупь взяла расческу и стала приводить себя в минимальный порядок. Одеяло скатилось с плеч, слева повело неприятным холодом, Скарлет обернулась в сторону синего окна и шумно вздохнула — открыто. Осень нынче неприятная, холодная и серая, комната за ночь промерзла. Девушка закрыла окно, недовольно ворча себе под нос, и отправилась умываться, тихо, чтобы не разбудить спящих сестер. Через десять минут она уже ежилась у дверей городской аптеки, почем свет стоит ругая себя за забывчивость — в выходные она открывается позже. Подождать, однако, все равно было бы лучше, чем снова идти домой, иначе только больше времени пройдет. Скарлет оглядывалась по сторонам — в такое время на улице не встретишь никого, кроме редких заспанных собачников. У носа при выдохе появлялось на мгновение тонкое облако пара. На черной земле под ногами вместо давно увядшей травы хрустел колючий, сухой иней. Небо уже посветлело, а фонари все никак не выключат. Как всегда. Все как всегда. На душе у Скарлет тоже спокойно и тихо, тоже серо, и тоже холодно. У нее все хорошо. Сейчас она замерзает, но вот через — она прищурилась на экран телефона, проверяя время — четыре минуты аптека откроется, она зайдет вместе с сердитым фармацевтом с уныло поблекшим лицом и мешками под глазами, протянет ему измятый листок с рецептом и заберет лекарства, сядет на автобус, приедет домой… *** — Давай я помою посуду, Скар? — Кармен, взявшая сразу две тарелки, улыбнулась, прищурив глаза. Скарлет мотнула головой, забирая тарелки из ее рук: — Я сама справлюсь, спасибо… Девушка пожала плечами и манерно вышла из кухни, тренирует походку от бедра. — Передавай бабушке привет! — Надеюсь, скоро ей станет лучше? Расскажи, как она себя чувствует… — тихо попросила Роуз, опустив длинные ресницы и глядя на свои руки. — Сейчас ее лекарства, вроде, хорошо подошли? Не сдержав улыбки, Скарлет погладила младшую по голове. Добрейший ребенок, но такой печальный и тревожный, и в сердце что-то кольнуло. За Роуз она волновалась не меньше, чем та за все вокруг. — Ты к бабушке, да? — Робин чесала затылок, растрепывая старательно заплетенные старшей сестрой косички. Вместо Скарлет, уже обувающейся в дверях, девочке ответил высокий хрипловатый голос: — Не, по лесу пошла шататься, нам запрещает, а сама там бродит только так… — Руби, не говори ерунды… — раздраженно отвечает Скарлет, не поднимая головы, — и смой с себя этот грим, походи хоть дома нормальным человеком! Ответом стало закатывание глаз и рычащий выдох: «ага, щас…» Скарлет сама вздохнула, бросила: «закройте за мной!» и снова вышла на промозглую улицу. *** Скарлет десять минут потряслась в пустом автобусе, прикрыв глаза. Ступила на рыжую, промерзшую землю — впереди один туман и огромные стены темных деревьев слева и справа. Пройти чуть больше сотни метров — ничего сложного. Скарлет наконец расслабилась и пошла вперед, глубоко вдыхая холодный воздух. А вокруг тишина, но, кажется, словно лес сам что-то поет, а вороны шелестят крыльями, сбвая ритм. Хотя, эти птицы так далеко, может, это и грачи. Тихо напевая что-то себе под нос и шагая в темп, умиротворенная Скарлет прикрыла глаза. Она бы шла тут вечно. «Нам запрещает, а сама бродит только так…» Ну бродит, и что? Девушка коротко отчитала саму себя за беспечный поступок, но свернула направо. В лесу еще тише, даже ветра не слышно, и холод тут другой, не такой мерзкий и колючий. Скарлет шла, приподняв голову, рассматривая кроны высоченных деревьев и вздыхая от такой красоты. В лесном тумане было приятно, хотя пальцы, сжимавшие старую корзину, и мерзли, несмотря на перчатки. Внезапно до уха донесся звук. Потом вновь. Скарлет решила, что ей, должно быть, чудится, потому что чего-чего, а фортепьяно в лесу… Однако эти звуки возвращались, они были слишком далеко, чтобы сложиться в музыку, долетали обрывками, но спутать их она уже ни с чем не могла. Скарлет пошла туда, ее серце забилось чаще, и мир вокруг словно решил оставить свою холодную серость. Она вдруг подумала, что сама давно, очень давно не играла.