Исход любви дурака

— Шигараки Томура. — Все за одного, сложив руки в замок, сидел напротив Шигараки, и если бы у него ещё остались глаза, они бы просверлили в мальчишке дырку. — Я хотел проверить твой прогресс за эти полгода, и проследил за последней вашей миссией.       Томура рвано вздохнул, опустил голову и впился четырьмя пальцами каждой руки в подол кофты, ожидая выговора: — Итак, силы соперника не учтены, тактика не просчитана, союзники не распределены по периметру, а в твоих мозгах — полная рассредоточенность. Собственно, результат — полный провал.       Томура почувствовал, как к щекам прилила кровь и, не сдержавшись, начал раздирать кожу на шее быстрыми, резкими движениями. — Зато когда ты споткнулся, находясь в метре от цели, времени хватило на заигрывания с нашим готическим пироманом, и не хватило достоинства, чтобы возразить, когда тебя потащили на руках подальше от поля боя…       Уши вспыхнули красным пуще прежнего, контрастируя с бледной кожей: — С-сенсей! Никаких заигрываний, сенсей, это была мера… — И хватило наглости отсиживаться с ним в кустах остаток сражения, хватило непозволительной покладистости, раз ты, как червяк ничтожный, льнул к нему, тянулся обнять, а то и сделать что-то ещё более омерзительно-очаровательное… — На последних словах Все за одного сошёл на рык, так что внутри у Шигараки все сжалось в тугой комок страха. Он вскочил с места, игнорируя дрожащие коленки. — Сенсей… Все не так, как вы думаете! Выслушайте… — И когда это мой наследник успел стать таким неженкой… — Да послушайте! — … И избалованной дрянью! — Томура чуть было не завалился назад, когда учитель с громким хлопком по столу, встал на ноги, повысив голос так, что обидные слова отозвались эхом в полупустой комнате. — Я… — Томура застыл на месте, опустив заслезившиеся глаза на ноги, выискивая, что сказать. — Простите, сенсей… Я обещаю, этого больше не повтори… — Знаешь что, Томура Шигараки, иди-ка сюда.       Шигараки не успел договорить, уставился на учителя распахнутыми широко глазами, в недоумении и молчаливой просьбе помиловать. — Живо! — Шигараки подскочил и торопливо засеменил к разозленному мужчине. — Спорим, позови тебя этот Даби, ты бы псиной к нему кинулся с полуслова?       На это Томура предпочёл не отвечать. Любые отрицания все равно делали ситуацию только хуже. — Значит так, — Начал Все за Одного, когда мальчишка оказался в паре сантиметров от него, — Я хочу напомнить, кто подобрал такого жалкого оборванца, как ты с улицы, кто вложил в тебя все, что имел, и кому ты, черт тебя дери, принадлежишь по настоящему. Ложись!       Томура неуверенно окинул взглядом рабочий стол учителя. Ложиться? Куда, на стол? Как? Зачем? Что с ним сделают? — Он боязливо сглотнул, вспоминая ужасные пытки, каким подверглись недруги величайшего злодея и принялся истязать шею с новой силой. — С-сенсей… Простите, я не совсем понимаю, что вы…       В следующую секунду он удивлённо взвизгнул, почувствовав, как ноги оторвались от земли — Все за Одного с раздраженным рыком схватил его за волосы и пригвоздил к столу лицом вниз, так, что живот больно упёрся в деревянный угол. — Знаешь, я планировал быть нежнее, чуть не ляпнул что-то вроде «прими это с достоинством», пока не увидел как ты даже сейчас раздвигаешь передо мной ноги. Что, довел до автоматизма? — У Шигараки все похолодело внутри. Все начинало вставать на свои места. — Позорище. — Все за Одного одним резким движением стянул чёрные штаны, позволив им безжизненно упасть на землю, когда ученик судорожно забился под тяжёлым телом и начал вопить: — Нет, сенсей, сенсей, пожалуйста, не надо! Все не так! Прошу, не надо, я буду хорошим…       Его остановили два пальца, проникшие в рот — Шигараки начал торопливо облизывать и сосать их, зная, что это пригодится, в конце концов, чтобы смягчить боль, хоть немного. — Кто научил тебя так позорно умолять, ныть и главное, работать ртом? — Всё за Одного с отвращением процедил сквозь зубы, заталкивая пальцы ещё глубже в чужую глотку. Реакции не последовало — Шигараки все также самозабвенно продолжал вылизывать руку. Это заставило злодея усмехнуться: — И нет рвотного рефлекса? Ну конечно. У шлюх нет рвотного рефлекса.       Шигараки почувствовал, как по щекам катятся крупные слезы. Нет, нет, все не так! Не должно быть так! За что сенсей так его наказывает?! Почему оскорбляет? Почему больше не хвалит? Пальцы выскользнули из горячего рта, а Томура потянулся за ними, желая ещё хоть немного намочить их, лишь бы было не так больно, когда все начнётся. В тишине комнаты раздался неприятный смех учителя: — О, тебе так понравилось? Мечтаешь, верно, о том, чтобы вместо пальцев там было что-то побольше, что займёт твой грязный рот.       Шигараки бросил на когда-то любимого сенсея обиженный взгляд и заерзал на месте, не осмеливаясь вновь возразить мужчине. Тут он ощутил на себе грубые руки, залезающие под кофту и от неожиданности вцепился в лежащую рядом бумагу, превращая её в пепел. — Ах ты Сука! Это был важный документ! Где самообладание, какому я тебя учил? — След от тяжёлой руки заполыхал болезненно на бледной щеке, Томура не сдержался и тихо захныкал. Эта пощечина навевала… Воспоминания. Все за Одного, оценив крупную дрожь, бьющую ученика, нашёл в себе силы поинтересоваться: — Что-то не нравится?       Томура, вытирая неостановимые слезы рукавами, торопливо закивал: — П-почему все так?.. — Глупый вопрос. — Отрезал злодей. — Потому что я хочу проверить, насколько ты испортился за эти полгода. И чтоб ты знал… — Он поморщился в ответ на громкий всхлип снизу. — Твоё поведение меня исключительно огорчает. Что-то ещё?       Томура почувствовал, как сердце упало куда-то вниз, захотелось стошнить, но он только спрятал мокрое от слез лицо в руках. Никогда, никогда он не хотел разочаровывать любимого сенсея. Никогда, только не так. — Д-да… Почему стол?.. — Оу? — В голосе злодея проскользнуло озорство. — А к чему привык ты? — Н-ну… — Он приложил все силы к тому, чтобы выдавить: — Даби обычно… Укладывает меня на кровать… — Ха-ха-ха-ха-ха! — Томура сжался, услышав этот смех и стыдливо закрыл глаза. — Кровать ему подавай!.. Ха-ха… Может, тебя ещё на ручках поносить? Подложить подушечку? — Томура вцепился четырьмя пальцами за край стола, уткнувшись лицом в его поверхность, безнадёжно пытаясь заглушить свои позорные рыдания — боже, о чем он только думал, чего-то требуя? И как так вышло что на оба предложения хотелось ответить положительно?       Шигараки распахнул широко алые глаза, когда чужие пальцы начали проникновение внутрь. Они уже успели высохнуть, так что мальчишка издал болезненный короткий стон. — Ты же понимаешь, что обычно проникновение сразу двумя сухими пальцами должно вызвать куда больше боли? — Все за Одного монотонно проговаривал это, как теорию по биологии, продолжая толкаться внутрь. — Но для твоей растраханной дырки это ничто, верно?       Шигараки хотел было возразить, но в него тут же скользнул третий палец, и ему не осталось ничего, кроме как закусить губу. — Спокойно принимаешь три пальца… Это можно было бы считать комплиментом стойкости, но сдаётся мне, дело только в ежедневных «тренировках» с твоим дружком. Я не виню его, нет! — Добавил он, когда лицо Томуры выразило тревогу, — В конце концов, он не ждал, что ты с такой радостью прыгнешь на его член. А кто он, чтобы не воспользоваться ситуацией.       Томура взвыл, захлебываясь слезами, чувствуя непрекращающееся движение внутри. Не от физической боли, которая и правда ощущалась слабо, но от боли унижения, от страха того, что Даби, возможно, правда просто пользовался им и все нежные слова любви были ложью.       Руки шарили по телу, остановившись на боках, а конкретно в одном месте, заставившем Томуру опустить затуманенный взгляд вниз. — О… — Все за Одного расплылся в улыбке, — Как это мило.       Шигараки уже не знал, сколько слез выплакал, но оказалось, что может быть ещё страшнее — в момент когда учитель очертил пальцем второй руки засос, оставленный Даби сегодняшним утром. — Ты уже отдался ему окончательно? Это ведь, можно сказать, измена мне, Шигараки. — Это… Было случайностью!.. — Выдавил он, хватая ртом воздух. — Три случайности? — Ухмыльнулся Злодей, проходясь по ещё двум меткам Даби на животе и внутренней стороне бедра, — Ах, нет, прости, вот четыре, пять… Шесть…       Томура закрыл глаза. — Кстати, не могу не заметить: исчезли твои выпирающие ребра и лопатки… Это результат всех сладостей, которые тебе приносит этот оборванец? Или Курогири тоже оказывает не лучшее влияние?       Томура снова не ответил, только краснея пуще прежнего. А затем на лицо с хлопком опустилась свободная рука. — Отвечай, нахлебник!       Вторая тяжёлая пощечина заставила Томуру выгнуться, и хрипло вскрикнуть: — Д-да! — Это «да» вышло рваным, высоким и дрожащим - голос совсем не слушался, — Да, простите, это так! — Хорошо они тебя «любят»… — Прошипел Все за Одного, — Ни за что. А это… — Он грубо провел по рту Шигараки и с презрением выдавил: — Гигиеническая помада?.. — Нет, мне просто стало лучше, честно, я… — Ты думаешь для чего я лишал тебя всех благ? — Мальчишка надрывно заорал когда в него резко и без предупреждения вторгся сухой четвёртый палец. — Думаешь, для чего ты жрал одну овсянку, спал по три часа и выглядел как ебаное чудовище?!       Пальцы беспощадно толкались внутрь, рвали кожу ногтями, Шигараки разинул рот в немом крике, на столе со слезами смешалась слюна. — Я учил тебя жестокости мира, его несправедливости, вбивал в твою голову: общество должно быть уничтожено. Ты должен был олицетворять всех брошенных и забытых детей! Не превращаться в смазливую куклу!       Томура выл. На столе оставались следы от его ногтей, от начавшей разрушаться поверхности. Слезы неустанно текли по лицу, а с губ то и дело слетали «Сенсей» «простите» «хватит» «даби, спаси!». — Какого хрена ты ноешь, дрянная шкура?!       Томура с трудом приподнялся на дрожащих локтях, только чтобы тут же рухнуть обратно и слабо, дрожа выдавить: — М-мне больно-о!       За отливающие голубым волосы схватилась грубая рука, дернула их вверх и тут же с треском впечатала заплаканное лицо Шигараки в стол. Тот испустил удивлённый болезненный стон и замолчал, неровно дыша. — Нихера не больно. Просто тебя за последнее время слишком избаловали.       Он наклонился к уху ученика, продолжая неаккуратно вводить внутри пальцами: — Скажи, в чем разница между ним и мной? Что он делает такого, чего не делаю я?       Шигараки пытался что-то мямлить, но выходили только сдавленные рыдания. — Может он тебя нежно целует, может везде водит руками, может хвалит, обожествляет, да, Томура? Тебе нравится, когда тебя хвалят?       Четыре пальца наконец выскользнули наружу, но звук расстегивающейся ширинки оповестил о том, что скоро их заменит кое-что другое. Томура бессильно всхлипнул, зная, что именно. Хотелось развернуться, вцепиться в лицо этому монстру, смотреть, как он рассыпается в прах, а затем упасть в руки Даби, и кричать, кричать, кричать… Но нельзя, сенсей неприкосновенен, сенсей свят. Омерзительный Тенко Шимура просто заслуживает наказания. — Я даже не хочу тебя трахать. — Донеслось сверху, — просто хочу понаблюдать за реакцией.       Он резко вошёл и Шигараки бы закричал от боли и позора, если бы не сорванный голос. Учитель сразу же начал бесцеремонно двигаться, вбивая ученика в стол. — Знаешь, в чем были твои ошибки на прошлой миссии? Ты поставил Тогу против двух людей, один из которых обладает причудой затвердения, а второй копирует причуду на пять минут прикосновением. Она не смогла ранить обоих, и потому была вынуждена уносить ноги. Ты разве не помнишь причуду своей подруги, Томура?       Снизу донесся тихий хрип. — А Спиннер? О чем ты думал, когда отправлял его на съедение Тодороки и новенького символа мира? Дай угадаю: о том, как залезешь на колени к этому Даби и… — Нет, нет, нет… Пожалуйста, сенсей. Простите меня, я буду… Умнее! — Такая длинная фраза явно далась Томуре тяжело: договорив, он тут же опять безжизненно повалился на стол. — А вот и не будешь. — Констатация факта. — Не тогда, когда он ежедневно вытрахивает тебе мозги… Ты никогда не отличался силой, Томура, но ты по крайней мере был умен. Что теперь? Ну, — он пожал плечами, — Этот гот довёл тебя до отупения.       У Шигараки больше не было сил ни на возражения, ни на слезы или крики. То, что происходило сейчас внутри его тела, было не таким уж ужасным. Честно говоря, четыре пальца доставили куда больше мучений, но слова… Все высказанные недовольства учителя родились в светлой голове, давя на стенки черепной коробки. Это все правда. Правда, правда, правда. Даби был ошибкой. Томура был ошибкой. Никчёмный, бесполезный идиот.       На стол по бедрам потекла белесая жидкость, смешавшись с кровью. Томура очнулся от самоуничтожающих мыслей, только когда в него кончили. — На этом все. — Монотонно бросил Все за Одного, застегивая штаны. — Надеюсь, ты усвоил хоть что-то, и мне не придётся повторять. — он вытащил из ящика коробку салфеток, подкинул её Томуре и молча двинулся к выходу из кабинета. — Приведи себя в порядок. Я вернусь через пять минут, чтобы и следа здесь твоего не было.       Он захлопнул дверь. *** — Томура!       Шигараки поднял красные от слез глаза на подбегающего к нему Даби. Он ждал все это время? — Томура… — Брюнет заключил его в горячие объятия, не прекращая гладить по голове, и торопливо целовать шею. — Как ты? Что он сделал? Я слышал, ты кричал! Это из-за проваленной вылазки?       Шигараки замер. Сказать правду? Не все ли равно? — Прости, прости… — Тут Томура почувствовал, как его подхватывают за талию и отрывают от земли. Даби поднял его на руки и, не прекращая что-то заботливо ворковать, понёс в комнату. Первой мыслью было обхватить шею любимого и уткнуться тому в плечо, но слова сенсея вспыхнули в голове синим огоньком, заставив дёрнуться и упереться ладонями в широкую грудь. — Нет! Стой! Отпусти меня!       Даби и впрямь остановился, настороженно осматривая Томуру, однако, хватку не ослабляя. — Мне казалось, тебе нравится когда… — Нет! — Томура с трудом усмирял быстро колотящееся сердце — слова противоречили его мыслям и желаниям. — Не нравится! Пусти сейчас же!       Даби поразмышлял ещё пару мгновений, но все-таки покорно вернул лидера на ноги. В пустом коридоре раздался тихий стук удара подошв красных кроссовок о землю. — Детка, все хорошо? — Первый вопрос не заставил себя ждать. Томура уставился в пол, в мыслях метаясь из жара в холод, но таки нашёл в себе силы проговорить: — Даби, скажи… А правда, что я слабый?       Синие глаза сверкнули искренним непониманием и тревогой: — Господи, нет! Он сказал тебе это? — Даби предпринял попытку снова прикоснуться к лидеру, но был остановлен резким взглядом исподлобья. — Куколка, ты - восьмое чудо света! Самый сильный, красивый, неве… — Кончай! Лгать! — Рявкнул Шигараки, сжав смертоносные руки в кулаки. Даби отшатнулся, не зная куда себя деть. — Завтра собираемся в большой комнате для обсуждения нового плана. Не опаздывай. Ты не особенный. Томура устало прикрыл глаза, развернулся на каблуках и уверенно зашагал по коридору. — Кстати, я тебе не «детка» и не «куколка».       Дверь в комнату лидера с треском захлопнулась, оставляя Даби одного в полумраке коридора гадать, что успело пойти не так.