Небесный принц: Через тернии к бездне

Конец марта настал раньше, чем Манами успел понять, куда ускользнуло время. Пока обсуждение квиддичного Чемпионата среди учеников снова набирало обороты, он вместе с командой тренировался для своей собственной финальной игры в этом сезоне. Совсем вскоре им предстояло узнать результаты двух других оставшихся матчей, а уже по ним команда сможет сориентироваться в том, как им придется играть в финале. Манами постепенно начинал вникать во всю суть школьного квиддича, которая была далекой от него, пока он сидел на трибуне в прошлом году и лишь наблюдал, — играя в команде, он понял, что все гораздо сложнее, чем казалось, и что чаще квиддич заключался вовсе не в том, чтобы поскорее поймать снитч. Когда наступила последняя суббота месяца, Манами проснулся рано и до самого обеда не мог найти себе места из-за нетерпения. Осознание, что спустя долгое время он снова сможет увидеть, как играет Онода, буквально не давало покоя, и единственным человеком, кто мог бы понять его чувства в полной мере, был Тодо, который тоже, стоило бы сказать, с самого утра пребывал в каком-то взволнованно-азартном состоянии. Перед тем как пойти на квиддичное поле, Манами зашел в спальню шестикурсников, чтобы не упустить момент, когда ребята выдвинутся, и присоединиться к ним. К его удивлению, в комнате был только Тодо — сидя перед зеркалом, он занимался своими волосами, по-разному укладывая их и оценивая свое отражение, — и Шинкай, который с загруженным видом сидел перед большим чемоданом. Манами невольно заметил в его руке палочку и не сдержал любопытства. — Собираешься что-то наколдовать? — поинтересовался он, осторожно подойдя ближе, на что Шинкай тяжко вздохнул и почесал затылок свободной рукой. — Вообще, да, но я уже отчаялся с этой затеей. — Ты занимаешься магией, Хаято? — отвлекся от зеркала Тодо, развернувшись на стуле, и его волосы теперь были зачесаны на одну сторону, закрывая почти всю правую часть лица. Он прихорашивался перед игрой так, будто это ему сегодня предстояло выйти на поле. — Снова отрабатываешь невербальные или трансфигурация? — Второе, — ответил Шинкай, выпрямив спину, и упер ладони в покрывало. — Превращение неживого в живое мне не удается, если я пытаюсь наделить результат дополнительными свойствами. В прошлые разы все проходило просто ужасно — я абсолютно терял контроль. — Какими свойствами? — спросил Тодо, похоже озадачившись, и Манами вздрогнул, словно его окатило ледяной водой. Интуиция вдруг разбушевалась, пытаясь сказать о чем-то важном. — Я думал о покладистости и уступчивости, — путанно сказал в ответ Шинкай. — Потом думал о симпатии к конкретному человеку. Это все провалилось в любом случае. — Что именно ты хотел создать? — резко спросил Манами, едва дав ему договорить. — Точнее, кого? — Ну, вообще, кота, — задумчиво поднял голову Шинкай, и от этого шестеренки в голове Манами закрутились с удвоенной силой. Он уже почти открыл рот, чтобы сказать, но его прервали. — Кто-то сказал «кот»? — спросил вошедший в комнату Аракита. Фукутоми тоже был с ним, и они, похоже, только что вернулись из Большого зала, набрав там еды для просмотра матча. — Стой, стой, — взволнованно вмешался Манами, снова обращаясь к Шинкаю. — Он ведь был не особенно и похож на кота? И слишком большой, да? — Э… Ты что, видел его? Он два раза сбегал от меня, но я думал, его никто не заметил из учеников или взрослых, — удивился Шинкай, и Манами с трудом подавил желание рассмеяться, потому что все ответы, кажется, открылись и все встало на свои места. — О чем это вы вообще? — недовольно спросил Аракита, определенно ничего не понимая, и бросил два бумажных пакета, забитых едой, на свою кровать. — Ну, похоже, о том звере, из-за которого был переполох зимой, — все же улыбнулся Манами. — Наверное, лучше называть его результатом трансфигурации. Вот же. А мама оказалась права, когда выдвинула этот вариант после его рассказа, но Манами не хотел принимать такое предположение всерьез только из-за того, что оно банально показалось ему скучным. И никаких оборотней, Гримов или анимагов. В реальности все было куда проще. Ребята, все четверо, взглянули на Манами озадаченными взглядами, явно нуждаясь в объяснениях, — по-видимому, им нужно было освежить память и собрать полную картину произошедшего. — Ладно, — сдался Манами, пожав плечами, и снова посмотрел на Шинкая. — В первый раз это было осенью. Твой трансфигурированный кот, если о нем можно так сказать, промчался по школьному коридору и напугал мою подругу с Рейвенкло. Она, правда, разглядеть его толком не смогла — запомнила только, что он был огромным и черным, но кроме нее в тот раз его, скорее всего, никто не видел. — О, прошу прощения, — искренне расстроился Шинкай. — Я не знал, что он напугал кого-то, — мне очень неловко перед твоей подругой. — Но на этом все не закончилось, верно? Ты пробовал еще? — продолжил Манами, и Шинкай в ответ на это слабо кивнул. — Зимой было дело. В тот день, когда… — Когда тебе сообщили, что Юто отравился и попал в больницу, — договорил за него Манами. — Тебе ведь тогда пришлось срочно покинуть школу. Но перед этим, получается… ты снова упустил своего зверя. — Да, — подтвердил Шинкай. — Я и забыл о нем, когда узнал о том, что стряслось с Юто. — Конечно, — улыбнулся Манами, чувствуя себя так, будто разгадал какую-то вселенскую тайну. — Ты беспокоился о брате — проблема с трансфигурацией у тебя просто из головы вылетела, и поскольку ты покинул в школу, ты не мог узнать о том, что в этот день после ужина всех разогнали по гостиным из-за того, что зверя увидело уже гораздо больше учеников. — Почему вы мне не сказали? — испуганно моргнув, спросил Шинкай, и здесь уже вмешался Тодо, который понял все, похоже, быстрее остальных. — Откуда мы знали, что это ты? Школьные правила для кого существуют? В коридорах нельзя колдовать! И что вообще ты взял для основы? — Я не колдовал в коридоре — он просто сбежал от меня, — поспешно ответил ему Шинкай. — Я превращал свой чемодан, в котором привез вещи в Хогвартс… — Серьезно? — изумился Тодо. — Ты превращал чемодан в кота? — Он вскочил с места и указал на Шинкая пальцем. — Это совершенно неправильный выбор предмета! Размер должен быть подходящим! Не удивительно, что твое творение выросло как медведь, а то и хуже! Как ты смог сдать СОВ лучше меня? — Че за нахер вообще? — тоже вспылил молчавший до этого момента Аракита. — Эта херня была трансфигурацией, и обо мне из-за нее пустили по школе слух, что я якобы анимаг?! Заебись просто! На секунду у Шинкая в глазах мелькнуло озарение, хотя после этого его взгляд быстро стал подавленным и виноватым. — Извините, парни. Похоже, мне нужно сходить к декану и объяснить ей все. — Но подожди, — окликнул его Манами, когда Шинкай встал с кровати и уже шагнул к двери. — Я только одно не понял — зачем это нужно было? У вас домашка такая, что ли? Формировать… поведение существа, которое должно получиться? — Не было у нас такого задания, — успокоился Тодо, сложив руки на груди. — Контролировать поведение трансфигурированного животного, тем более закладывать поведение во время процесса создания — гораздо сложнее самого превращения. — Нет, я хотел… — замешкался Шинкай, не зная, как ответить. — Я просто хотел, чтобы у Ясутомо наконец появился кот, с которым он поладит. — Что? — переспросили три голоса одновременно. Тодо, Аракита и Фукутоми застыли в озадаченности и изумлении, и только Манами не удивился, почему-то ощущая себя дураком, который должен был догадаться обо всем с самого начала. У него что, действительно была такая возможность? — Вот черт, — выдохнул Тодо, придя в себя. — Неплохо, — сказал Фукутоми с неподдельным одобрением в голосе, хотя ему, как старосте, ни в коем случае нельзя было поддерживающе относиться к этой ситуации. — То, что ты сейчас сказал, это серьезно? — последним откликнулся Аракита, и Манами своими глазами видел, как медленно покрываются предательским румянцем его щеки. — Извини, Ясутомо, — грустно улыбнулся ему Шинкай. — Просто каждый раз, когда ты пытался приручить нового кота, я… В общем, я, наверное, придал этому слишком большое значение. Я хотел помочь, но в итоге скорее создал тебе лишние проблемы. — О, нет, это настолько мило… — вдруг запричитал Тодо, схватив со стола журнал и начиная обмахиваться им. — Не могу, мне срочно нужен стакан воды или на свежий воздух. — Джинпачи… — устало сказал Манами, но Тодо даже не обратил на него внимания. Вместо этого он подошел прямо к Араките и несколько раз махнул журналом и возле его лица, при этом не замолкая ни на секунду: — Понимаю, понимаю, ты взволнован как никогда. Если бы обо мне кто-то так беспокоился и делал ради меня… — Заткнись и прекрати эту хрень! — взорвался Аракита, покраснев еще сильнее и оттолкнув в сторону руку Тодо, державшую журнал. — Отличная попытка поддержать сплоченность команды, Хаято, — сказал Фукутоми, похлопав Шинкая по плечу, и тот, еще раз улыбнувшись, все же направился к выходу. — Идите на поле без меня — я попробую найти декана, а позже догоню вас. — Все будет хорошо, Хаято, у тебя была самая прекрасная причина! — сказал ему вслед Тодо, снова начиная обмахиваться журналом. — Уф! Здесь реально жарко! — Нам тоже следует выходить, если мы не хотим пропустить начало матча, — добавил Фукутоми. — И не забывайте смотреть в оба. Сегодня играет команда, с которой мы сразимся в конце сезона. Последнее предложение прозвучало с особой строгостью, из-за чего атмосфера в комнате в ту же секунду изменилась. Тодо внезапно стал серьезен, а с лица Аракиты исчез неловкий румянец. Они оба кивнули, давая знать, что все поняли, и Манами тоже ощутил себя иначе — его ожидало такое же задание. Смотреть в оба за ловцом Гриффиндора.

* * *

Погодные условия для матча были отличными. Теплый южный ветер и проглядывающее из-за облаков солнце — все было только на пользу игрокам, думал Манами, когда вместе с ребятами занимал свое место на трибуне, проникаясь привычной атмосферой квиддича. Многие из слизеринцев, пусть и сдержанно, но болели за Гриффиндор, и этому сложно было удивиться, с учетом того, какую игру команда в красном показала в прошлый раз. Манами и сам был солидарен со своими товарищами, хотя не отрицал мастерства хаффлпаффского ловца, с которым ему в собственной осенней игре пришлось несладко. Сейчас же оставалось только надеяться, что Онода помнит о предупреждении и не поддастся на слишком располагающее дружелюбие своей соперницы на сегодняшний матч. Об этом Манами, пожалуй, действительно беспокоился во время начала матча, но, когда ловцы в первый раз сорвались за появившимся снитчем, он, к своему облегчению, понял, что Онода действует более чем эффективно. Возможно, ловец Хаффлпаффа просто-напросто не заводила с ним беседы — этого Манами не заметил, но учел и тот факт, что он все-таки наблюдал с трибуны и не мог видеть абсолютно всего. Оба игрока уверенно гнались за снитчем несколько минут и порой приближались к нему достаточно для того, чтобы попытаться поймать, однако никто из них не предпринимал такой попытки. Оба собирались тянуть время, понял Манами, начиная ощущать усилившееся напряжение. Вероятно, тактика обеих команд для сегодняшней игры заключалась в том, чтобы набрать побольше очков за весь матч, и поэтому ловцы действовали соответствующим образом. Тем не менее соперница Оноды все равно провоцировала его на погоню — похоже, она рассчитывала, что отсутствие большого опыта сыграет против него и Онода где-нибудь ошибется или столкнется с бладжером, но она сама ошибалась, если действительно ждала этого. Каждый раз Онода справлялся, и плоды его тренировок были заметны невооруженным взглядом — он стал куда естественнее чувствовать себя на поле, практически не совершал лишних движений, когда летел, и использовал особенности своей метлы с наибольшей пользой. Глядя на него, Манами практически отключался от всего происходящего вокруг. Он переставал слышать крики болельщиков или обсуждения сидевших рядом ребят. Даже битва охотников, счет и голос диктора терялись где-то на заднем фоне, оставляя важным только одно. Оноду. Который говорил, что он справится, не из-за эффекта зелья, на день увеличившего его возраст, — а потому что он и правда собирался сделать это. Игра закончилась к вечеру после трех тайм-аутов и двух травм. Последние моменты были напряженными, и до самого конца не было известно ни кто поймает снитч, ни какая команда победит. Набранные очки обеих сторон не сильно отличались, но все решил последний ход Оноды, когда ему первому удалось схватить снитч. Так его команда выиграла со счетом «410:330», и Манами, услышав объявление диктора, подскочил на ноги, мысленно складывая в голове результаты. 410 сейчас и 590 за матч с Рейвенкло, который прошел осенью. Это означало, что у Гриффиндора теперь была ровно тысяча очков. Так же, как и у Слизерина. — Мы наравне, — сказал Тодо, тоже поднявшись на ноги, и его голос был едва различим сквозь крики соседней трибуны, на которой вопили радостные гриффиндорцы, счастливые оттого, что их команда выиграла. — Абсолютно наравне. — Как и прогнозировалось, — согласился Манами, прижимая ладонь к груди и чувствуя свое взволнованное сердцебиение. — Потрясающе, да? Но Тодо не ответил на это. На его лице застыло серьезное выражение, слишком серьезное, пока он стоял и смотрел на поле, где ребята из гриффиндорской команды, столпившись в одной куче, одобряюще хлопали друг друга по спинам или обнимались. У Аракиты, Фукутоми и даже у Шинкая были похожие выражения, и Манами, глядя на них, почувствовал себя не в своей тарелке, потому что это было, наверное, впервые, когда он видел их такими напряженными после просмотра игры, словно готовыми обороняться в любую секунду. — Теперь мы сможем составить тактику для финала? — осторожно спросил Манами, и Тодо наконец перестал хмуриться. — Еще нет, — ответил он, посмотрев на Манами. — Ты ведь заметил? Реакцию проигравших. Манами только непонимающе моргнул. Он взглянул на поле, но хаффлпаффцы вроде вели себя соответствующе тем, кто потерпел в игре поражение, — они, просто опустив головы, молча направлялись к выходу с поля со своими метлами. — Они злы, — объяснил Тодо — он что, чувствовал их настроение на расстоянии? — И у них с рейвекловцами остался еще один матч. Во время которого может произойти что угодно. Не списывай со счетов остальных наших противников. — Ладно, — коротко ответил Манами, чувствуя себя словно пристыженным за беспечность. Сейчас, значит, нужно было дождаться игры Рейвенкло и Хаффлпаффа, которую назначили на середину апреля? Манами не особенно хорошо представлял себе, как результат их матча повлияет на формирование тактики для финальной игры, — неужели какая-то из команд сможет попробовать набрать очень много очков, чтобы и Гриффиндору, и Слизерину было трудно догнать ее? Решив не загадывать заранее, Манами закинул в рот еще пару мармеладок (скорее на автомате, нежели из-за реального аппетита) из упаковки, которую дал Фукутоми в начале игры, и двинулся следом за товарищами к лестнице, чтобы спуститься вниз. Он был рад, что во время ужина ребята перестали быть такими мрачными и сосредоточенными. У него самого медленно поднималось настроение, а еще лучше стало, когда он смог поймать Оноду после и поздравить с новой победой. Тот, кажется, чувствовал себя отлично, если не брать в расчет заметную усталость на лице, и Манами поразился, понимая, что в этот раз все по-другому. Онода выглядел изменившимся — нет, он точно изменился. Он был не таким, как еще вчера, — его внутренняя сила, похоже, смогла вырасти всего за один матч. И это было чем-то невероятным. Манами чувствовал это слишком ярко, чтобы игнорировать, и даже если остальные, возможно, все еще не замечали, ему казалось, что подобное может происходить только с теми, у кого настоящий талант к квиддичу. У Оноды был талант — все сводилось к этому. Который раскрывался раз за разом и в каком-то смысле немного пугал, потому что Манами уж точно не мог сказать о себе, что он сам развивается так же быстро. И это… кажется, могло стать настоящей проблемой. Тем не менее о своих ощущениях он не стал никому говорить. Словно озвучить их вслух значило бы окончательно признать, поверить в то, что это правда, а Манами очень не хотел такого расклада. Он не хотел продолжать думать, что чувствует себя слабее своего последнего соперника, и начинал дрожать, когда представлял себе, как отреагирует на это Тодо, если узнает. Дать своим товарищам повод сомневаться в своем ловце было бы просто ужасным действием, ведь ребята рассчитывали на Кубок, они заслуживали его, как лучшая команда школы. К удаче, молчать получалось успешно. Манами продолжал жить как раньше, вроде ничем себя не выдавая, ходил на уроки, работал на тренировках, общался с Онодой, когда получалось, даже договорился пойти на игру Рейвенкло и Хаффлпаффа вместе. К приятному удивлению, позже выяснилось, что Тодо тоже спланировал идти на игру вместе с Макишимой, и Манами напросился с Онодой составить им компанию. Так у них, кажется, были все шансы посмотреть матч не напрягаясь и в свое удовольствие, и Манами искренне рассчитывал на это, представляя, как приятно они проведут время. Ему, похоже, действительно этого не хватало, и он даже невольно усмехался, когда вспоминал о том, каким беспечным был в самом начале квиддичного сезона. Неужели события, через которые он прошел, серьезность игры, рост Оноды и чувства команды смогли так сильно повлиять на него? Но как бы он ни хотел замедлить время, чтобы разобрать с этим и со своим самоощущением, наступила еще одна суббота, отличающаяся от других важным событием, и после завтрака квиддичные команды Рейвенкло и Хаффлпаффа самыми первыми покинули Большой зал. Какое-то время они будут разминаться и готовиться, а через два часа начнется сама игра. На этот раз Манами вроде бы не чувствовал себя особенно взволнованным, что было, скорее всего, из-за того, что никого из его близких знакомых сегодня не будет на поле. Квиддич, конечно, все еще был потрясающим, но вот по-настоящему сильные эмоции Манами испытывал, только когда смотрел на Оноду в игре или играл сам. Уф, а что будет, когда все это станет единым? Такое даже представить было сложно, хотя их общий матч был уже совсем не за горами. Воспользовавшись тем, что Наруко и Имаизуми тоже вышли из Большого зала, видимо направляясь в гостиную своего факультета, Манами подошел к Оноде, чтобы сесть рядом и узнать, в силе ли их договоренность. — Конечно, — быстро кивнул Онода. — Мы пойдем вместе. Правда, придется подыскать нам более нейтральную трибуну… — Ничего. Сядем на той, которую выберут Тодо и Макишима, — улыбнулся Манами и невольно заметил уставший вид Оноды. — Ты плохо себя чувствуешь, Сакамичи? Заболел? — Не выспался, — замученным голосом ответил тот. — Наруко вчера вечером пошел со своей кошкой к профессору, которая преподает уход за магическими существами. — Зачем? — удивленно спросил Манами, когда Онода замолчал и поморщился. — Что-то случилось? — Ага. Он думал, что перекармливает ее, потому что она начала толстеть, но потом она стала какой-то совсем неактивной, и он решил, что она заболела чем-то. Но в итоге-то. Она просто беременная. — Оу, — усмехнулся Манами, не понимая, почему Онода говорит об этом происшествии так, будто случилась самая напрягающая в мире проблема. — Ну, это ведь не страшно? — Не знаю. Наруко из-за этого целую катастрофу устроил. Он очень боится за нее. — Зачем? — спросил Манами. — Это ведь кошка, в конце концов. Они сами справляются, когда приходит время, а если он так беспокоится, пусть отнесет ее профессору в нужный срок, а там она уж проследит. — Имаизуми ему пять раз говорил это вечером — бесполезно, — тяжело вздохнул Онода. — Кажется, Наруко просто не хочет никому ее доверять. Но это не самое ужасное. Хуже, что он обвиняет во всем Тадокоро. — В смысле? — непонимающе моргнул Манами. — То есть его кота, — исправился Онода. — У Тадокоро есть кот. Черно-белый такой. И Наруко подумал… — Я понял, — прервал его Манами и едва не расхохотался. — Не продолжай. Но это же не единственный кот в школе. — И об этом ему говорили, — ответил Онода. — Но Наруко, похоже, видел, как они общаются. — Общаются? Кто? Коты? — все-таки посмеялся Манами. — На особом кошачьем языке? — Я не знаю, как это правильно назвать, — тоже усмехнулся Онода. — Там полный кошмар. Они вчера вечером на всю гостиную орали друг на друга, а утром продолжили. — Коты или Наруко и Тадокоро? — спросил Манами, теперь откровенно не сдерживаясь. — Наруко и Тадокоро, — со смешком ответил ему Онода, несильно пихнув в бок. — Я серьезно. Ты бы не веселился, если бы был там. — Верю, — сказал Манами, всеми силами пытаясь сделать серьезный вид, что получалось, по-видимому, не очень. — Что ж, мы не узнаем правды, пока не увидим расцветку котят. Придется твоему другу подождать с обвинениями все же. — Лучше бы Наруко просто успокоился. Никто не виноват — он же не может следить за своей кошкой все время. — Это да. Кстати, за кого болеть будешь сегодня? — резко перепрыгнул на другую тему Манами. — Мы с обеими командами играли, можем предположить, какая из них лучше. Хотя… обо всех участниках нам сказать будет трудно. Но у Хаффлпаффа ловец круче, это точно. — Ну, с этим сложно поспорить, — согласился Онода. — Может, они выиграют. Хотя Киндзе говорил, что охотники и загонщики команды Рейвенкло превзошли все его ожидания. В нашем матче они много очков набрали. — А в нашем не особенно, — ответил Манами. — Хотя, возможно, все дело в Араките. Он редко кого-то подпускает к Фукутоми. — Все же квиддичные критики из нас не очень, — неловко улыбнулся Онода. — И честно говоря, я бы не хотел болеть за кого-то конкретного. Мне, наверное, все еще не особенно нравится идея соревнований. — Да, тебе только снитч нравится ловить, это, конечно, совсем другое, — усмехнулся Манами, из-за чего Онода посмотрел на него немного возмущенным взглядом, однако быстро снова улыбнулся. — Мне нравится, когда рада моя команда. Это важнее, чем мои собственные чувства. Помолчав, Манами задумался над словами Оноды, как будто они были слишком удивительными, но на деле… разве это было так? Правильно выкладываться ради команды, желать ее победы. Но мог ли Манами и сам сказать, что хочет победить в первую очередь для своих товарищей, а не для себя? Какой вообще была его изначальная цель? Он пошел в квиддич, потому что просто влюбился в эту игру. Потому что хотел измениться в глазах других людей… Сможет ли это снова достаточно подтолкнуть его в решающий момент? Вопрос был хорошим, и, даже если Манами победил в своих предыдущих играх, это почему-то не вселяло уверенности, что и в будущем бояться нечего. Что он будет делать, если мотивация Оноды окажется сильнее? От таких мыслей настроение запросто могло упасть, но Манами удалось отвлечься, потому что Онода продолжил разговор на более отвлеченные темы, а спустя час подошли Тодо и Макишима и забрали их, потому что пора было отправляться на квиддичное поле. Там они поднялись на непривычную для Манами трибуну — он никогда не бывал здесь, но это оказалось неплохим вариантом, потому что среди присутствующих не было откровенных болельщиков и сидели ребята с разных факультетов, как с Рейвенкло, так и с Гриффиндора и даже со Слизерина. На них никто не обратил внимания, когда они присели на свободную скамейку во втором ряду, и Манами понял, что они посмотрят матч с полным комфортом, если к середине игры, конечно, не начнется дождь, — небо сегодня было довольно хмурым. Матч выдался долгим, даже если очки прибавлялись не особенно быстро. Так миновал обед, а потом день медленно начал приближаться к вечеру — поэтому было хорошо, что они взяли с собой побольше еды для перекуса. Манами стало скучновато смотреть уже спустя пару часов после начала, что трудно было сказать о других зрителях, — многие трибуны шумели, почти не переставая, а Тодо и Макишима часто начинали обсуждать игру охотников. Манами не мог сказать, что понимает их разговор. Он начинал бросать короткие взгляды на Оноду, который постоянно выискивал снитч на поле глазами. Онода был более увлечен, и Манами пару раз специально отвлек его, незаметно для других сжимая пальцами его бедро. Онода из-за этого забавно реагировал: мигом опускал взгляд, а потом, краснея, пытался спихнуть ладонь Манами. Но так игра прошла хотя бы не настолько нудно. Манами очень ждал окончания, и ему, если честно, совсем не нравилось сражение ловцов, которое было каким-то чересчур агрессивным. Они не пытались ловить снитч, видимо следя за счетом, зато пытались помешать друг другу играть вообще, то и дело приводя к опасным ситуациям или нарушая правила. В конце концов ловец Хаффлпаффа столкнулась со своим же охотником и свалилась с метлы, а при падении потеряла сознание. Манами не был уверен в том, почему именно случилось столкновение. Возможно, девушка слишком устала или даже чувствовала головокружение из-за перенапряжения, но тем не менее ловец Рейвенкло продолжил погоню за снитчем в одиночку и вскоре поймал его, даже если победу это его команде не принесло — в этом матче рейвенкловские охотники почему-то не показали хороших результатов и за всю долгую игру набрали только 150 очков. В итоге матч был закончен довольно нетипичным образом — «480:300» в пользу Хаффлпаффа, и в целом за весь сезон ни одна команда не дотянула даже до тысячи, что означало один, наверняка неприятный для участников этих команд, факт. Они в любом случае уже не получат Кубок, а победителем сезона станет либо Слизерин, либо Гриффиндор. Мы должны стать, — поправился про себя Манами, чувствуя нервозность. Теперь он понимал, к чему они пришли. Они могли мысленно обнулить все заработанные очки и сыграть в финале с нуля. Кто победит в последней игре, тот и будет окончательным победителем. Все могут решить даже какие-то десять очков, на деле. Однако у остальных настроение было, похоже, совсем другим — Онода выглядел так, будто ощущал огромное облегчение (скорее всего, потому что матч наконец закончился), а Тодо и Макишима удовлетворенно улыбались, из-за чего создавалось впечатление, что они уже пару часов как знали, чем все обернется в итоге. Глядя на них, Манами успокоился, осознавая, что занервничал только из-за приближения к последнему этапу. Он слишком гнал коней, ведь финальная игра не случится уже завтра. К тому времени его команда решит, как именно они будут сражаться. Они продумают лучшую стратегию и сделают все идеально для победы, а он поможет им, поймав снитч в самом конце… Вернувшись обратно в школу, Манами и Тодо разошлись с Онодой и Макишимой на первом этаже. До ужина оставалось всего ничего, и Манами думал зайти в свою спальню и переодеться, потому что небольшой дождь все же застал их в самом конце пути. — Я даже не могу поверить, что это произойдет! Еще полмесяца — и наконец финал! — эмоционально сказал вдруг Тодо, давая понять, что все это время он стоически сдерживался. — Я не вижу энтузиазма. Разве не ты ждал этого? — спросил он, с усмешкой взглянув на Манами. — Я ждал, — натянуто улыбнулся ему Манами. — Думаю, игра будет очень крутой. Просто... наверное, прошло много времени, поэтому я и сам теперь не могу поверить. — Не опаздывай на следующую тренировку, — наказал Тодо, пока они, нагнав других ребят, проходили в гостиную факультета. — В начале Джуичи, скорее всего, устроит небольшое собрание для основного состава, и тебя это тоже будет касаться. — Ладно, — ответил Манами, замедляясь и глядя в спину Тодо, который энергично направился в свою спальню. Может быть, все-таки стоило сказать ему? Манами задумывался об этом снова и снова. Он помнил, понимал, что их команда не проигрывала все последние годы, каждый раз получая Кубок. Они не должны были проиграть и сейчас. Ни в коем случае не должны, тем более из-за ошибки новенького. Манами чувствовал это все предыдущие матчи, а перед последним становилось только хуже, и он практически начинал поддаваться панике. Он не мог быть полностью уверенным в том, что справится. Не в том случае, когда его противником станет кто-то вроде Оноды. Кто-то, от кого еще в сентябре сложно было ожидать настолько невероятных результатов. И что можно было сделать с этим сейчас? Какой был выход? Сколько бы Манами ни спрашивал себя об этом, он не мог прийти к какому-то определенному ответу, хотя время на это уже поджимало. Дни сменяли друг друга слишком быстро. Выходные проходили одни за другими, и, когда до финального матча оставалась всего одна ночь, Манами осознал, что у него, похоже, нет выбора. Больше всего сейчас он хотел остаться для команды тем участником, в которого она верила, на которого надеялась. Он понимал, что может разрушить это только одним своим признанием, но чувствовал, что должен рассказать обо всем хотя бы Тодо, рассчитывая, что он поймет и поможет. Настроиться на разговор с ним было сложнее всего — Манами долго мешкал и решился только спустя час после отбоя. Он собирался зайти в спальню шестикурсников, позвать Тодо выйти с ним, но этого не понадобилось. Все потому, что Тодо сам пришел к нему — в тот момент, когда Манами шагнул за дверь собственной спальни, они столкнулись, и Тодо с серьезным лицом схватил его за плечи. — Ты-то мне и нужен, мелкий. Я должен поговорить с тобой о завтрашней игре, — сказал он тоном, который вряд ли предвещал что-то хорошее, но Манами, вопреки этому, почувствовал себя спокойнее, будто Тодо мог догадываться обо всем и уже знать, как решить проблему. Скорее всего, дело было в чем-то другом, — пришла следом мысль. О чем именно собирался говорить Тодо, Манами не знал, но про себя надеялся, что их общение сможет каким-то образом привести к удобному моменту, чтобы он наконец смог озвучить и свои вопросы. Он рассчитывал на это, когда они прошли в полупустую гостиную и заняли уединенное место возле окна, за которым сейчас стояла непроглядная темнота озерной глубины. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Тодо, присев на подлокотник кресла и окинув Манами внимательным взглядом. — Никакого недомогания? Не планируешь завтра утром начать температурить? — Что? — удивленно переспросил Манами, не сдержав неловкого смешка. — О чем ты? Со мной все в порядке. Я прекрасно себя чувствую. — Это хорошо, — слабо кивнул Тодо. — Завтра решающая игра, и мы должны быть полностью готовы к ней. — Я готов, — стараясь убедительно улыбнуться, ответил Манами и устроился во втором кресле. — О моем физическом состоянии точно можешь не беспокоиться сейчас. — Значит, можно перейти к другому. К удаче, у нас довольно легкая задача на этот матч. Можно не думать о том, чтобы набрать побольше очков, тебе можно не думать о времени. Я не хочу, чтобы игра закончилась слишком быстро, но, если заметишь снитч и у тебя будет шанс поймать его — сделай это. Не думай о нас — просто играй в свою игру. — Эм… — снова чувствуя неловкость, произнес Манами, глядя на Тодо, чье выражение лица вдруг стало скорее усталым, чем серьезным. — Не позволяй этим мыслям тянуть себя назад, — попросил тот. — Ты слишком юн для такой важной позиции в такой команде, как наша. Я понял, как ты рассуждаешь и что чувствуешь, пока мы играли вместе в предыдущих матчах, и, если в нужный момент ты не отбросишь это, ты можешь совершить ошибку. Слишком большой груз ответственности просто не позволит тебе двигаться вперед на полной скорости, а завтра нам будут нужны все наши силы. — …Хорошо, — тихо ответил Манами, опуская голову. — Думаю, я понял тебя, но… — Юкинари мог учить тебя другому? — догадался Тодо, и Манами согласно кивнул на это. — Это не проблема. Ты должен подумать и сам определить, какой путь лучше подходит тебе. Может, ты должен побеждать, чтобы отстоять честь нашей команды. Может, ты должен исполнить свою мечту… Пока ты был с нами, ты рос под давлением. И лично я считаю, что в этом могут быть и большие минусы. Это еще одна причина, почему второкурсников в основной состав старались не брать раньше. — Вроде ясно, — слабо улыбнулся Манами, подняв взгляд. — И насчет Сакамичи я тоже хотел поговорить, — добавил Тодо, отчего Манами снова тут же почувствовал себя напряженно. — Что ты думаешь о нем? — Он крутой, — посмеялся Манами, что вышло скорее нервно, чем весело. — Мне будет сложно с ним, но так ведь интереснее, да? Тодо чуть изумленно приподнял бровь. — Один из вас выиграет, а другой проиграет. И, скорее всего, команда проигравшего ловца тоже будет лишь на втором месте. У вас слишком серьезная роль в команде, и именно от вашего сражения будет зависеть весь итог. Но он для тебя не просто соперник. Своей победой ты можешь бросить тень на ваши близкие отношения. Ты осознаешь это? — Ну, да, — нерешительно ответил Манами, про себя признавая, что не особенно и думал об этом до этого момента. Точнее сказать, вообще не задумывался. Если команда Гриффиндора проиграет, то разочарование, с которым столкнется Онода, может что-то испортить между ними? Но ведь… — У тебя же все было в порядке. Почему ты говоришь об этом? — Потому что я — это не ты. А Сакамичи — это не Юске, — мрачно ответил Тодо. — Я не могу тебе ничего обещать, но я говорил, что я против того, чтобы ты сближался с кем-то настолько сильно, как с ним, уже в таком возрасте. Ты мог подождать, подумать и поступить иначе. Далеко не всем удается дружить и в то же время быть соперниками. Но там, на поле, он должен стать для тебя только им. Твоим противником. Если ты замешкаешься хоть на секунду, если ты задумаешься, что все это неправильно, это тоже может обернуться ошибкой. — Знаю, знаю. Мы будем соперниками на поле — это естественно, — быстро сказал Манами, стараясь звучать убедительно. — Победить может любой, — уже тише сказал Тодо, и от его слов Манами почти вздрогнул. — Любая из наших команд, любой из вас. Мне не нравится об этом говорить, но такова действительность. Наши силы сейчас равны как никогда раньше. И это не к тому, чтобы напугать тебя. Вне зависимости от того, кто победит, проигравшая команда испытает разочарование. Вас двоих это тоже касается, но важно поступить правильно после того, как появится результат. Сказать верные слова. Ты знаешь, что скажешь ему, когда все закончится? — Нет… — неловко признался Манами. — Очевидно. Что ж, у тебя еще есть ночь, чтобы подумать, — ответил Тодо, сложив руки на груди. — Но не переусердствуй — ты еще должен выспаться перед игрой. — Джинпачи, — окликнул его Манами, когда Тодо уже встал, чтобы уйти. — Я хотел спросить. — Спрашивай, — развернулся обратно Тодо, но Манами не смог решиться сразу. Он покусал губу, глядя в пол, и взял себя в руки только с третьей попытки. — А ты когда-нибудь… чувствовал себя слабым? Ты боялся проиграть? Манами не знал, какое выражение появилось на лице Тодо, и не мог заставить себя посмотреть, а молчание так болезненно затягивалось… — Это из-за твоего соперника? Из-за Сакамичи, да? — все же наконец спросил Тодо, и Манами взглянул на него с надеждой. — Все твои прошлые победы тебе ничего не доказали? Ты прекрасно справился. Ты победил даже тех, у кого было больше опыта. И ты чувствуешь себя слабым? — Но Сакамичи… — хотел возразить Манами, но Тодо его прервал. — Сакамичи — тот, к кому ты стремился все это время. Он стал для тебя еще одной мотивацией. Он стал твоей главной мотивацией, возможно. И если ради него ты прошел отборочные, а потом и все матчи, чтобы после встретиться в самой лучшей игре, он — твоя сила, а не слабость. Услышав это, Манами растерянно моргнул, и его сердце, кажется, подпрыгнуло к самому горлу — настолько сильно эти слова Тодо всколыхнули все в один миг пробудившиеся чувства. Желание, трепет и предвкушение — все это словно разом вернулось на свои места. — Завтра ты почувствуешь это в полной мере, — продолжил Тодо. — Там — на поле. Он станет твоей силой, а ты станешь его силой, потому что именно так и происходит, когда встречаются соперники, которые жаждали друг друга. И твой страх тоже исчезнет. Сразу, как только шагнешь на траву квиддичного поля и увидишь его на другой стороне. — Ух ты, — выдохнул Манами. — Это правда так и будет? — Ты еще смеешь сомневаться в моих словах? — довольно усмехнулся Тодо. — Иди спать, мелкий, и прекращай париться по таким пустякам. — Ладно, — улыбнулся в ответ Манами, начиная замечать, что его настроение действительно поднимается. И пусть он пока еще не ощущал в себе прежней уверенности, он чувствовал, что верит в слова Тодо, и был готов со смелостью проверить их.

* * *

Эта возможность, конечно, не заставила себя долго ждать. Манами, к своему удивлению, заснул ночью сразу, как только лег, а утром, проснувшись, чувствовал себя еще лучше, чем после разговора с Тодо. Нервозность наконец-то ушла, как и все плохие мысли, из-за чего Манами наконец ощутил себя прежним. Как никогда он готов был выйти на квиддичное поле для борьбы, и его товарищи по команде, похоже, целиком и полностью разделяли его стремление. За завтраком Тодо подошел к нему — видимо, хотел снова подбодрить, но, увидев лицо Манами, он только улыбнулся, промолчав, и на пару секунд сжал его плечо. Это было понятно и без слов — Тодо рассчитывал на него, как и все остальные, и Манами собирался еще раз доказать, что он достоин быть среди участников самой сильной команды. Они отправились на квиддичное поле самыми первыми, чтобы переодеться и провести короткую разминку, — Манами поспешил следом за ребятами, но возле дверей замедлился, проходя мимо Куроды, который смотрел на него и улыбался. — Пришло время показать, насколько ты вырос, да? — спросил Курода, отчего Манами все же остановился и повернул голову в его сторону. — Выложись на полную, потому что я с тебя глаз не спущу. — Я в этом и не сомневался, — усмехнулся Манами, признавая, что Курода все-таки тоже входит в список людей, ради которых он хотел отлично сыграть и победить. — Готовься удивляться. Курода в ответ на это неоднозначно фыркнул, хотя улыбка с его лица никуда не исчезла, что можно было вполне признать еще одним знаком поддержки. Манами принял его и поторопился догнать своих товарищей по команде, чтобы вместе с ними взять метлы и отправиться к квиддичному полю. Из-за сгущавшихся в небе серых туч он уже предчувствовал, что во время игры, скорее всего, польет дождь, но это не убавляло боевого настроя — почему-то совсем наоборот. Желание, чтобы официальный матч наконец начался, становилось только сильнее, но прежде всем нужно было немного размяться и убедиться, что с метлами все в порядке. Уже после разминки, как и всегда, повторялось самое сложное. Команде приходилось вернуться в раздевалку, где нужно было дожидаться сигнала к выходу обратно на поле, но Манами на этот раз так успокоился, что практически уснул, привалившись плечом и головой к стене. Благодаря этому время прошло гораздо быстрее, и он вернулся в реальность как раз к тому моменту, когда Фукутоми встал перед всеми, чтобы перед самой игрой сказать еще пару слов. Которые чаще всего заключались во фразе «мы сильны». Возразить было сложно, да никто никогда и не пытался. Зато после этого команда снова отправилась на поле, и Манами даже не ощутил привычной дрожи в пальцах, когда брал свою «Молнию». Финал, кажется, обещал пройти гораздо лучше, чем его предыдущие матчи. Поверив в это, Манами, следуя позади своих товарищей, выходил на поле с улыбкой. Он практически чувствовал присутствие Оноды с другой стороны поля, и это распаляло волнение. Приятное и желанное, совсем не тревожное. Когда обе команды остановились друг напротив друга под усилившийся шум трибун, Манами увидел, что Онода чувствует все то же самое. На его лице сияла трепетная улыбка, он смотрел на Манами практически со счастьем в глазах, пробуждающим осознание, что они все же пришли к своей общей цели после долгого и тернистого пути. Исполнили то, что пообещали друг другу. Это понимание окончательно отмело все тени неприятных чувств, которые испытывал Манами весь последний месяц, и, поднимаясь на метле в воздух, чтобы занять позицию перед сигналом к началу игры, он чувствовал себя легко как никогда. Ничто сегодня не сможет затормозить меня, — подумал он, глядя на рукоять «Молнии» и признавая, что слова Тодо действительно оказались правдой. Ощущение силы вернулось в полной мере и даже с добавкой. Звук свистка — и Манами сорвался с места со скоростью стрелы прямо вверх, в том направлении, куда несколько секунд назад умчался золотой снитч. Он ожидаемо слишком проворно скрылся из виду, чему Манами даже невольно обрадовался, потому что такое развитие игры предоставляло ему возможность сделать это… — Привет. А вот и ты, Сакамичи, — остановился и улыбнулся Манами, обернувшись через плечо, хотя ему не нужно было подтверждение того, что Онода последовал за ним, не задержавшись ни на секунду. Он просто хотел снова увидеть его лицо. — Я здесь, — с ответной улыбкой кивнул Онода, уверенно держась на своей метле. — И уже подумал, что ты хочешь перейти к главному в самом начале. — Ну уж нет, — усмехнулся Манами. — Что, если снитч проявил бы к нам благосклонность и мы поймали бы его слишком быстро? Тогда бы и игра закончилась, а это будет слишком обидно. — Да, ты прав, — согласился Онода, разворачиваясь в воздухе и опуская глаза вниз. На поле тем временем уже набирало обороты сражение за квоффл, и голос диктора не прерывался ни на секунду. — У нас есть время отдохнуть, получается? — Смотря что ты хочешь, — задумчиво ответил Манами, приближаясь к Оноде, чтобы остановиться сбоку. — Хочешь, будем ждать. Хочешь — рванем за снитчем, как только увидим его. — Мне сказали ловить сразу, как только смогу, — неловко посмеялся Онода. — Мне тоже. Ну и что? Мы здесь главные, Сакамичи. Как решим сами, так и будет, — лукаво улыбнулся ему Манами. — Тогда ловим его, — ответил Онода с серьезностью на лице, и Манами кивнул, не теряя улыбки. Какое-то время они так и висели на одном месте, следя за полем. Команда Слизерина открыла счет, медленно начиная набирать первые очки, и гриффиндорцы пока не могли догнать их. Манами очень хотел посмотреть, как играют Тодо и Макишима, но все внимание приходилось тратить на поиски снитча, который при таких погодных условиях заметить было сложнее. Вскоре обоим ловцам пришлось немного снизиться и теперь находиться всегда в движении, и Манами был благодарен, что Онода все еще держится рядом. Так они облегчали друг другу задачу — можно было только искать снитч и немного следить за бладжерами без необходимости наблюдать еще и за соперником. Когда цель показалась возле стойки ворот Гриффиндора, Манами вроде бы заметил ее первым. Он ускорился без предупреждения, неожиданно даже для себя, просто на инстинктах, но Онода отстал лишь на секунду. Отстал просто потому, что «Нимбусы» не разгонялись так стремительно, а это означало, что Онода увидел снитч и отреагировал в тот же момент, что и Манами. — Когда ты рядом, это еще поразительней, — восхищенно сказал Манами, хотя Онода и вряд ли мог услышать это сквозь свист ветра. Они, держась плечом к плечу, пару минут маневрировали по полю, следом за проворным снитчем, но приблизиться к нему достаточно так и не вышло — мешали то пролетающие на своих метлах охотники, то бладжеры. Во время очередного гола снитч все же смог ускользнуть в суматохе. Манами остановился, потеряв его, начал смотреть по сторонам, пытаясь ухватить взглядом этот шустрый маленький мяч, но так он не заметил бладжер. И это могло кончиться плохо для него или для Оноды, если бы перед лицом не возникла фигура в зеленой форме, сопровождаемая секундным громким треском. С таким звуком бита загонщика отбивала бладжер. — Забыл, где находишься, идиот? Поднимайся или прекращай считать ворон! — обернувшись через плечо, рявкнул Аракита, и Манами виновато улыбнулся, несильно толкая локтем Оноду, который почему-то прижался к нему почти всем телом. — Придется попробовать в другой раз, — сказал Манами, потянув за рукоять метлу Оноды вверх, и вскоре они оказались достаточно высоко, чтобы не мешаться охотникам и не вставать на пути бладжеров. Онода, правда, теперь дрожал и выглядел совсем испуганным. Манами невольно усмехнулся и сжал его плечо. — Успокойся. Все, что сказал Аракита, было адресовано одному мне. — Д-да! Я в порядке, правда! — слишком взволнованно ответил Онода, взмахнув ладонью. — Просто в нас бладжер чуть не попал! Он летел прямо к нам, и я просто испугался, даже не смог с места сдвинуться! — Так ты бладжера испугался или все-таки Аракиты? — улыбнулся Манами, отчего Онода окончательно смутился. — Я слышал, как наш капитан недавно сказал, что я бываю беспечным. Он мог попросить Аракиту присмотреть за мной. Похоже, нужно будет поблагодарить его после игры. Онода издал в ответ какой-то неопределенный звук, Манами не стал переспрашивать, потому что им нужно было снова заняться своей работой — поисками снитча. Пока они снова летели над полем, иногда немного снижаясь, Манами удавалось уловить слова диктора, хотя он и не слушал его намеренно. Его команда набирала очки, все больше начиная уходить в отрыв, и это не могло не подбадривать. В конце концов все может обернуться и так, что они обгонят гриффиндорцев больше, чем на 150 очков. Тогда будет не важно, кто поймает снитч, — в итоге победит Слизерин, но Манами снова эгоистично не хотел такого исхода. Он хотел принести победу сам. Сделать решающий шаг. Еще до того, как слизеринцы пересекли границу в 200 очков, ловцам снова выдалась возможность погнаться за снитчем. Манами начал действовать гораздо решительнее, понимая, что скоро время будет поджимать, и Онода, кажется, тоже стал серьезнее. Они оба неслись так, будто от этого полета зависела их жизнь, и оба вновь едва не столкнулись с бладжером, от которого снова защитил Аракита. Похоже, у него было очень недовольное лицо из-за того, что ловец его команды понадеялся на удачу, но Манами и правда потерял контроль. Он испытал разочарование, когда снитч снова исчез, не дав себя поймать, даже приблизиться достаточно, чтобы протянуть руку, и только теперь, затормозив, Манами понял, как кружится голова от тех безумных маневров, которые они с Онодой совершали в воздухе во время погони. Им обоим пришлось отдохнуть несколько минут и прийти в себя, после чего оба рискнули снизиться, потому что каждый хотел быстрее найти снитч. Манами — для того, чтобы самому набрать решающие очки, которые приведут его команду к неоспоримой победе. Онода — для того, чтобы вырвать тот ускользающий шанс для его команды вообще победить, потому что разрыв в счете все увеличивался. Это распалило их боевой дух достаточно — Манами казалось, что они стали видеть больше, действовать четче и двигаться эффективнее, когда нужно было обойти возникшее на пути препятствие. Уже вскоре они снова одновременно заметили снитч, и Манами, смахнув с лица капли мелкого дождя, начавшегося совсем незаметно, ускорился следом за Онодой, мгновенно нагоняя его. Прости, Сакамичи, но я не могу дать тебе поймать его, — мысленно сказал Манами, стискивая зубы и пытаясь выжать из метлы всю ее возможную скорость. Снитч повел их прямо, а потом вверх с крутым поворотом. Ветер и дождь неприятно били в лицо, но никто из них и не думал обращать на это внимание, понимая, что именно сейчас начинается та самая важная часть. Они оба приблизились достаточно. Оба протянули руки: Онода — правую, Манами — левую, и в этот момент должно было что-то случиться. Манами почувствовал это слишком поздно. Он перестал ориентироваться, чтобы отследить направление ветра, и, когда снитч резко ушел в сторону, он растерялся, не успевая. Что и стало ошибкой. Потому что Онода оказался проворнее. Лучше. Он отреагировал быстрее, и последнее, что Манами увидел за секунду до самого конца, — было ярко-красное, промелькнувшее прямо перед самыми глазами…