Плата за отсрочку

— Давай выпьем. Нужно всё прояснить, — сказал Джэхо, спускаясь вниз по улице в поисках хоть какого-то заведения, — есть тут бар? Чону последовал за мужчиной, намереваясь наконец внести ясность во всё происходящее. Прогулка вышла небольшой и, спустя около семи минут с её начала, завершилась, а мужчины вошли в небольшой бар и заняли только что освободившийся столик прямо посередине заведения. Джэхо протянул пакет Чону. — Держи, это тебе, чтобы переодеться, — сказал он, доставая чёрную кофту из пакета. Голубая рубашка парня была в кровавых пятнах, поэтому босс купил ему новую одежду, однако Чону брать её не намеревался. Не став долго стоять, мужчина оставил пакет около ног парня, а сам подошёл к стойке, делая заказ из соджу и закусок. Когда он вернулся и сел за стол, милая девушка сразу же принесла две бутылки соджу и тарелку с куриным мясом. Мужчина пытался заговорить с парнем, но тот лишь молчал в ответ, молчал ровно до тех пор, пока в бар не вошла ДжиЫн, его девушка. — ДжиЫн? — спросил парень. — Чону, что случилось? Подрался с коллегой? — девушка беспокоилась. — У твоего парня мозгов не больше, чем у насекомого, — сказал Джэхо, усмехаясь и переводя взгляд то на парня, то на девушку, — он мне не верит, что мы с тобой не встречаемся за его спиной. — Эй, слышь, ты меня вывести решил? — повысил голос Чону. Раньше он, быть может, промолчал бы на эти горькие слова, однако сейчас сил терпеть всё это уже не было. То, что происходило в общежитии, стало последней каплей для него, а затем он просто взорвался. Взорвался, и так получилось, что рядом в этот момент оказался его коллега, Бёнмин, который получил от него по полной, в результате чего попал в больницу, где ему наложили несколько швов на голову. От глубокого удивления и ДжиЫн, и Джэхо на мгновение замерли в ступоре. — Чону, — отойдя от шока, сказал босс, — не стоит позволять эмоциям брать над тобой верх. Жизнь в общежитии тяжёлая, знаю, но не стоит так себя вести. — Да что ты знаешь? А? Родился со всем готовым, да что ты можешь знать? — Чону с презрением посмотрел на мужчину напротив. — Тебе страшно, что я уведу её у тебя? Потому что я лучше, да? — едко ухмыльнулся Джэхо. Нить терпения лопнула, и в этот момент Чону схватил бутылку соджу, замахиваясь на собеседника. — Ударить меня решил? Ну, попробуй. Если бы не девушка, удерживающая руку парня, то он давно бы пробил этому ублюдку голову, однако ДжиЫн не отпускала его. Боковым зрением, всё ещё желая ударить своего босса, Чону увидел, как открылась дверь и в бар зашёл мужчина, чьи очертания ему были хорошо знакомы. Слегка повернув голову и присмотревшись, он осознал, что это был никто иной, как Со Мунджо. Вся злость и ненависть, с которой парень смотрел на босса резко пропала, а на её месте появился животный, на уровне инстинкта, страх. Чону сделал несколько небольших шагов назад, опуская руку и закрывая ДжиЫн своим телом. — Здравствуйте, — сказал мужчина, улыбаясь и подходя к столу, — Я сосед Чону. Из общежития. Увидел Чону и решил зайти поздороваться. Вы не против, если я присоединюсь? Когда мужчина договорил, он уже сидел за столом, смотря на Чону, что, в свою очередь, не сводил взгляда с него. — Присаживайтесь, — сказал Мунджо, беря своими длинными тонкими пальцами кусочек, кажется, вяленого мяса из тарелки. — Мы тут, вообще-то, кое-что обсуждаем, — сказал Джэхо. — Вы коллеги? — спросил сосед из 304-й у Чону, игнорируя мужчину. — Не коллеги, я — директор, — вновь подал голос босс Чону. — О, директор. Так вот откуда у вас эта напыщенность, — наконец обратив на Джэхо внимание, сказал Мунджо, практически сразу переводя взгляд обратно, на соседа из 303-ей. — Что? — шокировано произнёс мужчина, — Вы что вообще делаете? — Что? — спросил Мунджо. — Ведёте себя так, будто вы с Чону давно знакомы. — Как отвратительно, — со слабой улыбкой произнёс стоматолог, используя те же слова, — Ведёте себя так, будто Чону вам не безразличен. Вас ведь только его девушка заботит, не так ли? — Нарываешься? Помереть захотел? — вспылил Джэхо, однако внимание мужчины всё ещё было приковано к Чону. — Разве не забавно? Так выпендривается из-за того, что рядом девушка, — Мунджо улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы. — Ты, ублюдок, в самом деле… — Джэхо не договорил, так как был прерван Чону. — Послушайте, — сказал он, уперевшись обеими руками в стол, — Давайте поговорим снаружи. Пожалуйста. — Конечно же, — последовал ответ. — А ну-ка, — хотел было вмешаться Джэхо. — Пожалуйста, — обращаясь к ДжиЫн, сказал Чону, — Останьтесь здесь. Не выходите. Чону вышел из бара и отошёл на некоторое расстояние, а Мунджо последовал за ним. — Как вы меня нашли? — Шёл мимо и просто увидел, — ответил Мунджо, хищно улыбаясь. — Зачем вы меня преследуете…? Нет, даже… Даже если так, я не возражаю, ладно, но, пожалуйста, не говорите с моими знакомыми, умоляю. Очень вас прошу. — Не могу, — спокойно ответил мужчина, будто подобные разговоры были для него в порядке вещей. — Что? Почему? — Разве я не предупреждал? Если я укусил, то отпускать не намерен. — Эй, лохматый! — раздался голос Джэхо позади, — Ну-ка, подойди. — Чону, ты ведь хотел убить его тогда. В тот раз, когда твоя девушка вышла из его машины, не так ли? — сказал мужчина, приблизившись к уху парня, — Это твоя истинная натура. Джэхо всё же обошёл девушку, удерживающую его, и начал подходить к жителям общежития с выражением раздражения на лице. — Или, быть может, мне помочь тебе? — прошептал Мунджо, оскалившись, хлопая парня по плечу, — Завтра он не будет тебя беспокоить. Чону схватил руку мужчины, собирающегося уйти. — Пожалуйста, не делай этого, — сказал парень из 303-ей. — А ты попробуй меня переубедить, — хитро улыбаясь, ответил Мунджо. — Что мне сделать, чтобы ты оставил его? Хотя бы на этот раз, — дрожащим голосом произнёс Чону, смотря в глаза собеседника. — Вы тут чем занимаетесь, голубки? — спросил Джэхо, подойдя слегка шаткой походкой из-за алкоголя к своему подчинённому, держащего своего соседа за руку. — Идём, — сказал Мунджо, вырывая руку из захвата и, улыбаясь, скрылся за поворотом. Чону поспешно последовал за ним, оставляя босса и девушку в недоумении. Следуя за Мунджо, не обращая внимания на обстановку, парень не заметил, как оказался прямо перед стоматологической клиникой, где ещё недавно мужчина зашивал его раны. — Почему мы здесь? — раздался голос Чону, который в непривычной тишине казался до жути громким. — За всё нужно платить, ты так не думаешь? — стоя спиной к парню, сказал Мунджо. Чону взглотнул, не представляя, даже не пытаясь представить, какой будет цена, которую он вынужден заплатить, чтобы его знакомые не пострадали. Ведь сразу после Джэхо наступит очередь ДжиЫн, в этом он был уверен. Мунджо достал из кармана штанов ключ-карту, открыл дверь, пропуская дрожащего парня вперёд, и зашёл за ним следом, после чего Чону услышал щелчок и короткий писк, с которыми дверь оказалась закрыта на замок. Теперь его путь отступления был отрезан, а сам он находился наедине с маньяком. Включив свет, Мунджо прошёл мимо парня, у которого от приближающихся шагов сердце в пятки ушло. — Я настолько сильно тебя пугаю? — спросил мужчина из комнаты, где находились стерильные инструменты и медикаменты. Чону в ответ промолчал, замерев на месте и не шевелясь, что казалось, будто он статуя, однако его сильно выдавали капли ледяного пота, собирающиеся на лбу. — Язык проглотил? Помочь тебе с ним? — спросил стоматолог, выглядывая в приёмную и бросая на парня хитрый хищный взгляд. — Нет, — тут же ответил Чону, — П-просто задумался. — Мм, вот оно как, — сказал Мунджо, вновь скрываясь за стеной в комнате, однако абсолютно ненадолго, выходя буквально через полминуты. Чону отступил, упираясь в стену, когда мужчина приблизился к нему, однако даже на расстоянии первый почувствовал приятный и одновременно терпкий запах, исходящий с его стороны. Набрав немного воды в рот из бутылочки, которую он нёс с собой, Мунджо резко сократил расстояние между собой и Чону, заставляя 303-го всем телом вжаться в стену, после чего, схватив парня за волосы и приоткрыв свободной рукой его рот, он прильнул к мягким и пухлым губам, вливая жидкость в чужую ротовую полость. Зажав нос Чону рукой, Мунджо не оставил ему выбора, кроме как выпить жидкость, чтобы вдохнуть кислорода. — Ч-что это было? — тяжело дыша, спросил Чону, тщетно пытаясь отплеваться. — Догадайся, — загадочно улыбнулся мужчина, опуская руку с головы парня на его шею. Обхватив шею Чону сзади, со стороны позвоночника, он, всё так же улыбаясь, ударил парня кулаком в живот, заставляя того резко выдохнуть и, скорчившись от боли, упасть на колени, в попытках нормально вдохнуть воздух, что у него совершенно не получалось и из-за чего он выглядел, будто рыба, выброшенная на берег. — Когда организм ощущает тревогу, стресс и опасность, в мозговом веществе надпочечников резко повышается выработка адреналина. Сердце начинает биться быстрее, кровь также ускоряет своё движение, — начал объяснять мужчина, поглаживая голову стоящего перед ним на коленях парня, — Когда действие адреналина спадёт, ты, возможно, почувствуешь слабость, но потом всё будет хорошо, потому что начнёт действовать то, что ты выпил. Подняв Чону и перекинув его через плечо, Мунджо отнёс его в свой кабинет, укладывая дрожащего уже не от страха, а от сильной боли парня на мягкий тёмный диван. Сам мужчина сел на кресло, закидывая ноги на прочный рабочий стол, наблюдая за своим соседом. Через минут десять всё прошло и, как и сказал Мунджо, наступила слабость. Бессилие настолько сильно сжало парня в своих тисках, что он не мог даже пошевелиться. А затем началось что-то странное — дыхание Чону стало ускоряться, температура — повышаться, а в области паха, судя по ощущениям, стало нарастать возбуждение. — Что это было? — прерывисто дыша, спросил Чону, вспоминая выпитую им жидкость. — Да так, — ехидно улыбаясь, ответил тот, — афродизиак местного приготовления. — Что? — до Чону не сразу дошло, что мужчина сказал, однако когда он понял, тогда покраснел ещё сильнее, чем от температуры до этого, пытаясь отвлечься и забыть про возбуждение, но получалось, как назло, никак. Мунджо опустил ноги со стола, поднимаясь и подходя к парню, чьё тело изнывало от страсти против воли хозяина, заставляя того чувствовать отвращение к себе. Как только стоматолог встал над парнем, тот ощутил страх и, в то же время, жуткое смущение и негодование. Тем не менее, Мунджо не делал совершенно ничего, он просто стоял и смотрел на парня сверху вниз, показывая своё превосходство над ним. Дрожащими руками Чону накрыл свою возбуждённую плоть, то ли в попытке удовлетворить свою потребность, то ли в попытке скрыть интимную часть от цепкого взгляда мужчины над ним. — Отойди, — сказал писатель, сильно зажмурив глаза. — Ещё чего, — ответил мужчина, кладя ладонь на щёку парня, большим пальцем водя по скуле, а остальными — по щеке и ушной раковине. Это были всего лишь прикосновения к лицу, даже не к эрогенным зонам, но уже эти лёгкие поглаживания заставили Чону закусывать нижнюю губу, в попытках успокоить прерывистое дыхание и ни в коем случае не стонать. Рука мужчины плавно переместилась на шею парня, проводя по мышцам, слегка царапая указательным пальцем яремную вену. — О, совсем забыл, — ухмыляясь, сказал Мунджо, — Тебе ведь нравится по-грубее. Рука с длинными тонкими пальцами обхватила шею, сдавливая её и перекрывая доступ к кислороду. В попытке ухватить хоть какое-то количество необходимого для жизни воздуха, Чону приоткрыл рот, из которого почти сразу же потекла небольшая струйка слюны, хрипя что-то едва ли различимое. Затем, когда парень под ним начал бледнеть, Мунджо ослабил хватку, а первый, в свою очередь, резко вдохнул и тут же закашлял из-за першения в горле. Сразу после того, как Чону немного отдышался, стоматолог нанёс ему удар по голове коленом, мгновенно вызывая головокружение и недолгое помутнение сознания. Из разбитой губы потекла кровь, на которую парень из-за нынешнего состояния не обращал внимания, а Мунджо, приблизившись вплотную, стал слизывать красную жидкость, заставляя писателя слабо дрожать от возбуждения, что прорвалось сквозь головокружение. Заметив это, стоматолог резко укусил парня, проникая острым клыком в небольшую ранку, вызывая у писателя резкий короткий стон боли и шипение. Кровь пошла с новой силой, но Мунджо, слизнув её один раз, отстранился, совершенно игнорируя, и одним рывком развернул Чону, заставляя упереться животом и коленями в спинку дивана, а сам навалился сверху, прижимая и не позволяя сменить позу. Убийца пролез своими руками под локтями парня и начал расстёгивать пуговицы его окровавленной рубашки, после чего снял и кинул на пол, осматривая спину, покрытую несколькими фиолетово-красными гематомами. Заглядевшись на столь привлекательную спину, Мунджо и не заметил, как его руки оказались на двух самых болезненно выглядящих синяках в области лопаток и большие пальцы стали давить на них. Спина под руками дрогнула, а изо рта вырвался вскрик. Практически сорванный голос Чону вывел стоматолога из раздумий, и он, поняв, что делает, ослабил нажатие, а затем сместил пальцы, начиная слабо массировать кожу вокруг кровоподтёков, тем самым успокаивая парня. Когда плечи писателя почти перестали дрожать, Мунджо передвинул руки с лопаток, оглаживая кожу, к пояснице, а затем обхватил талию парня, подбираясь цепкими длинными пальцами к застёжке джинсов и тут же расстёгивая и пуговицу, и молнию. Несильно поцарапав кожу вдоль белой линии живота Чону чуть ниже пупка, Мунджо стянул с соседа джинсы, кидая их к рубашке и оставляя того в одном только нижнем белье, смущая и одновременно пугая до смерти. — Ты ведь сильный, верно, Чону? — резко сказал сосед из 304-й, отстраняясь от парня и в два шага добираясь до стола. Чону не ответил, собираясь сесть на диване, раз уж давящая на него сверху сила пропала, но ноги его не слушались, а когда он через несколько секунд вернул над ними контроль и собирался сесть, тяжесть, придавливающая его к дивану, вернулась. — Я не думаю, что нашему крепышу Чону, способному избить почти кого угодно, нужны особые прелюдии, — парень из 303-ей услышал, как щёлкнула крышка позади него, — верно? — Ч-что ты имеешь в виду? — новая волна паники накрыла Чону, в то время как Мунджо стянул с него нижнее бельё, как бы невзначай задевая ногтем головку возбужденного органа. В этот раз не ответил Мунджо — вместо попыток что-то объяснить разговором, он решил действовать. Локтем одной руки продолжая давить на чужую спину между лопаток, он расстегнул штаны, спуская их вместе с нижним бельём, разорвал упаковку с презервативом, надевая его, а затем выдавил содержимое тюбика с гелем себе на руку, подставляя её к плотно сжатому колечку мышц между ягодицами парня. — Нет! — вскрикнул Чону, когда прохладный гель коснулся горячей кожи. — Ну-ну, конечно, — усмехнулся маньяк, вводя указательный палец внутрь сразу на все три фаланги, — ты же мужчина, Чону, причём даже отслуживший в армии. Разве там не было страшнее? Или ты был самым страшным? Избивал младших по званию, а? Глаза Чону расширились в шоке — и от ощущений, и от того, что Мунджо знает об армии, хотя не должен. — Откуда… — парень собирался задать вопрос, но его прервал второй палец, проникший внутрь и сразу начавший давить на стенки кишечника, разминая их, — Остановись! Достань их! Хватит! Парень из 303-ей совершенно не желал, чтобы это продолжалось, но он был уверен, что мужчина слушать его не будет, поэтому он невероятно удивился, когда после его вскрика пальцы были вынуты. Затем настала недолгая пауза и Чону, понятия не имея, что происходит, повернул голову в сторону мужчины и это стало его ошибкой — Мунджо ждал этого и, стоило парню увидеть звериный оскал соседа, он резко, без промедлений, ввёл свой член в чужое нутро сразу на половину длины — дальше он просто физически протиснуться не мог. Чону закричал, сразу же отворачиваясь и, утыкаясь лицом в спинку дивана, начиная рыдать — такой сильной была боль. Ещё ни разу в жизни он не ощущал подобной боли — все прошлые раны по шкале до десяти баллов автоматически приравнивались к двум-трём баллам, в то время как эта боль, казалось, равнялась одиннадцати. Чону попытался избежать боли, вдавливая тело вперёд, в диван, но Мунджо схватил его обеими руками за плечи и толкнулся вперёд, проходя глубже и не позволяя сбежать. Парень словно плавал в океане боли — ничего кроме неё не было. Крики продолжали срываться с губ, пока голос не дрогнул и не охрип, а пальцы столь сильно вцепились в диван, что, когда они соскочили, ногти разодрали ладони до крови. Тем не менее, эту боль Чону даже не заметил — всё затмевали ощущения сзади. С каждым разом толчки становились всё глубже, пусть и не совсем заметно — когда-то продвижения были на 1-2 миллиметра, когда-то — и на 5-6. Разрывающая боль изнутри забирала всё внимание, и писатель даже не заметил, как по его бёдрам потекли две тонкие струйки крови. — Вот видишь, зашёл до конца, — сказал убийца, приблизившись к уху Чону, показательно выходя почти полностью и толкаясь до основания, выбивая из того очередной хрип, — ну, не жалуйся. Сам ведь сказал, что уже хватит, хотя я планировал растянуть тебя ещё немного. — Ублюдок, — прошептал Чону, всхлипывая и вытирая непрекращающиеся слёзы тыльной стороной ладони. Мунджо же продолжал вдалбливаться в тело парня, не останавливаясь. — Чону, ты сам знаешь, почему это происходит, — наклонившись к лицу парня, сказал стоматолог, кусая того за ухо, — человеческая жизнь ничего не стоит, но в то же время она чрезмерно дорога. — Гх, — Чону сжал зубы, когда горячее дыхание сместилось от уха к шее, а белоснежные зубы пронзили кожу на загривке — он вновь начал ощущать боль по всему телу. — Я не заставлял тебя идти за мной, верно? — мужчина продолжал кусать молочного цвета кожу, выжидая ответ. — В-верно, — с досадой прошептал тот, а поток слёз усилился ещё больше. — Ты сам решил отсрочить приговор для своего босса, не так ли? Мм? — зубы переместились на спину, покрывая укусами и плечи, и лопатки. — Да, — всхлипнул тот, вновь начиная тереть глаза, покрасневшие от боли и слёз. Мунджо больше не говорил — вместо этого он полностью вышел из парня, развернул его, заставляя упереться спиной в диван, пододвинул за бёдра к себе и вновь вошёл в его нутро, вызывая новую порцию хриплых стонов боли, которая начинала потихоньку становиться привычной и оттого не такой сильной, как в начале. Приблизив своё лицо к чужому, мужчина принялся слизывать с лица парня слёзы и подзапёкшуюся на воздухе кровь, что ещё недавно струилась из разбитой и прокушенной губы, при этом покусывая кожу на острой линии подбородка соседа. — Не так и плохо, а? — с усмешкой спросил Мунджо, не особо ожидая ответа. — Отвратительно, — сквозь сжатые зубы прошипел Чону, закрывая лицо, залитое слезами, руками, — адски больно. — Да брось, уже не так болит, — отмахнулся мужчина, замедляя темп и аккуратно меняя угол, слабо толкаясь в простату парня, при этом то подушечками пальцев, то ногтями водя по внутренней стороне его бёдер. Чону хотел съязвить в ответ на унизительные слова, но стоило Мунджо добраться до простаты, да ещё и с такой нежностью, как все слова вылетели из головы, а из горла раздался хриплый стон, состоящий более, чем на половину, из боли, но с примесью удовольствия. Писатель пораженно замер, даже не дыша, не понимая, почему его тело предаёт его и испытывает положительные эмоции в ответ на действия маньяка. — Слышишь себя? Удивительно, не так ли? Тебе это совершенно не нравится, ты осознаешь это, но твоё тело близится к оргазму, — Мунджо хитро улыбнулся, проводя указательным пальцем правой руки по члену парня снизу вверх. — Нет! — Чону крикнул шёпотом, смещая руки от лица вниз, пытаясь остановить стоматолога, при этом не желая верить в происходящее, но его организм действительно предавал его, откликаясь на ласку. Мунджо обхватил рукой возбуждённую плоть парня, начиная водить по ней в такт лёгким толчкам, одновременно кусая того, оставляя следы над и под ключицами, а также на груди. — Нгх, — писатель шумно выдохнул, скрывая стон, после чего впился ногтями в плечи мужчины перед собой, сдирая небольшой слой кожи, и отвернул голову, сильно жмурясь. — И это тебе так не нравится? — язвительным тоном спросил стоматолог, наблюдая за тем, как семя выплёскивается из члена Чону, заставляя того закусить губу и заскулить от вновь пронзившей тело, словно электрический ток, боли, случайно забыв о ране. Чону, тяжело вдыхая через рот и выдыхая через нос, чтобы успокоиться, ощущал, как скорость движений убийцы начала возрастать, как пальцы мужчины сжимали его ягодицы и как возбуждённая плоть в его кишечнике начала пульсировать, всё грубее и жёстче вбиваясь в него. Через какое-то время, что тянулось, как писателю казалось, слишком долго, пальцы сжались на упругих ягодицах с новой силой, причиняя притуплённую, но мучительную боль, заставляя кожу тут же, прямо на глазах, сперва краснеть, а затем синеть. Чону, кажется, услышал кроткий стон со стороны Мунджо, а тот, в свою очередь, вцепившись в чужое плечо зубами, кончил, заполняя спермой презерватив, после чего покинул нутро парня и снял использованную резинку, бросая её в мусорную корзину под столом позади. Затем стоматолог поднялся с дивана, одеваясь и приводя себя в порядок, а Чону продолжил сидеть, разместившись поудобнее — нормально ходить он не сможет ещё долго. — На одного человека — одна отсрочка, — стоя спиной к парню, произнёс ликующим голосом убийца, — так что особо на эту расплату не надейся — постоянно оттягивать не получится. Писатель прикрыл больные глаза, потирая укушенное плечо ладонью более менее здоровой руки. — На сколько действует отсрочка? — внезапно спросил Чону всё тем же хриплым шёпотом. — Ровно до того момента, пока он не будет обращаться с тобой, словно с мусором. Если не дашь ему отпор в тот же момент — следующая ваша встреча произойдёт только на его похоронах, — разъяснил Мунджо, подбирая одежду с пола и поворачиваясь к парню, подходя вплотную и начиная одевать его. — Что ты делаешь? — едва разлепив глаза, спросил Чону. — Не хочу, чтобы ты заболел, — усмехнулся мужчина, — иначе тебе придётся взять больничный и пропустить работу, а это, в свою очередь, означает, что этот напыщенный эгоист проживёт дольше, чем планируется. Чону не ответил, вновь закрывая глаза и обдумывая, как бы пропустить работу или вообще уволиться, чтобы никто из коллег не пострадал. Да и с Джиын нужно что-то придумать — встречаться с ней он вряд ли сможет. И из-за опасности в виде Мунджо, и из-за вины напополам с самобичеванием за только что произошедшее. — Учитывай, что я постоянно буду рядом, даже если ты уйдёшь с этой работы и найдёшь другую — мне неважно, кто умрёт, а умрёт любой, кто позволит себе хоть какую-то колкость в твой адрес. Если же решишь вернуться домой, чтобы жить с матерью и братом, учитывай, что мне может стать скучно, и чтобы повеселиться, я могу оставить тебя одного. Сломать полностью, чтобы воссоздать из пыли совершенно иного, идеального. — Не смей, — резко открыв глаза и бросив серьёзный взгляд, что казался жалким из-за общего состояния, прошептал Чону, услышав про свою семью. — В таком случае, не допускай, чтобы я скучал, — Мунджо улыбнулся, скаля зубы, заканчивая застёгивать пуговицы на рубашке. Возможно не сейчас, не в этом году, не в этом десятилетии, но Мунджо создаст из Чону идеальное творение, что, вероятно, превзойдет даже его самого. Нужно всего лишь подождать и потянуть за верные рычаги. Эти мысли заставляли убийцу радоваться, не позволяя пугающей Чону улыбке сходить с губ. — Хочешь чего-нибудь, принцесска? — подойдя к столу и достав из ящика запечатанную бутылку воды, спросил Мунджо. — Нет, — сухо прохрипел парень, закрывая глаза и ложась на диван, после чего добавляя, — спать немного. — Вот оно как, — пару раз кивнув своим мыслям, произнёс стоматолог, доставая из другого ящика небольшую книжку, садясь в кресло и делая в ней заметку, — значит, побочное действие всё же есть, пусть это всего лишь и сонливость. Ещё немного посидев за столом с ручкой в руке и перечитав записи, проверив на правильность и полноценность, Мунджо посмотрел на Чону, который уже провалился в сон, что было заметно по спокойному дыханию и его слегка заниженной частоте. Поднявшись с кресла, он сходил в гардероб, вернувшись с тёплым пальто в руках, после чего накрыл им парня, будто одеялом, не позволяя мёрзнуть. — Правильно, высыпайся, — сказал Мунджо, присаживаясь рядом с диваном на корточки, мягко поглаживая спящего по голове и рассматривая черты лица, находящиеся близко, как никогда, при этом не замечая, как лёгкая улыбка осветила его лицо.