Отражение

Догорел багровый закат, погасли последние отблески, и солнце окончательно укатилось за колышущийся травами горизонт. Мягкая июньская ночь осторожно опускалась на окрестности Кордона. Обычная, тихая, ласковая летняя ночь. Такая же как где-нибудь в Ялте на берегу Черного Моря или к примеру тоже в Ялте, но уже на побережье моря Азовского. Ночь была одинаковая везде, ей было наплевать на повышенный радиационный фон и аномалии. Она приходила в этот мир от начала времен и будет приходить до его конца, став для мира финальным занавесом. Где-то вдали послышался собачий вой. Сталкеры машинально потянулись за оружием, особенно молодняк. Проводник, средних лет мужчина с ранней сединой в усах и шевелюре, только усмехнулся и невозмутимо пошевелил прутиком горящие брикеты торфа. Собаки были слишком далеко, их можно было не опасаться, а присутствия более серьезной нечисти проводник не чувствовал. – Расслабьтесь, сынки, – прогудел он, скомкав прутик и швырнув его в костер. – Я скажу, когда надо будет бояться. – Ну тогда травани чтоль байку, Дядька, – проворчал один из сталкеров. – Только что-нибудь новенькое. Про Лиманск и прочее мы уже в лагере успели наслушаться. – Расскажи… расскажи… – раздался нестройный хор. – Хм, – задумался Дядька, но потом тряхнул головой. – Лады, расскажу вам историю. Не то чтобы новую, но рассказывают ее редко и в основном в Баре долговцы, когда мал-мал на грудь примут… – он искоса, как бы вопросительно, глянул вправо, где безмолвной статуей восседал Угрюмый, напарник-проводник. Взгляды двух сталкеров на миг встретились. – Пойду, местность осмотрю, – коротко бросил Угрюмый, резко поднялся на ноги и канул в ночь. Дядька вздохнул. Новички, ничего не подозревая, ждали продолжения. – История самая что ни на есть всамделишняя, – наконец проговорил проводник, – Не байка, своими глазами все видел, хоть и случилось это давно, еще до драки за Монолит. Я тогда совсем пацаном был, вроде вас сейчас… – глаза «старика» подернулись дымкой воспоминаний. – Ну, так что за история? – нетерпеливо окликнул рассказчика один из «молодых». – А, ну да… Жил тогда в Зоне один сталкер. Только вот был он не совсем обычным, но это только потом выяснилось…

* * *

Потом говорили, что сталкер этот пришел из Темной Долины. Ну пришел, так пришел, мало что ли тут народу шляется. Причем самого разного. Но Бармену этот сталкер определенно не нравился. Нет, не был он ни лазутчиком «Свободы», ни бандитским посредником, ни даже нелегальным (то есть не состоящим в доле с заправилами Зоны) контрабандистом. В том-то и дело. На парня ничего не было, и это злило Бармена. Он просто не знал, кто только что зашел в его бар, осторожно поставил в угол видавшую виды ИЛ-86 и устало присел на лавку отдохнуть. Бармен знал, что парня зовут Виктор, но кликают его все Мечником за странный выбор личного холодного оружия: вместо охотничьего или даже армейского боевого ножа, за спиной у сталкера были закреплены ножны с длинным кинжалом, больше походящим на короткий меч. Бармен в свое время наводил справки и про этот ножик, им оказался швейцарский охотничий кинжал XVI века, так называемый базелард, вернее его современная копия. К слову через кинжал установить личность Мечника тоже не удалось. Да что там личность! Бармен даже лица этого парня никогда не видел, тот вечно таскается в легком противогазе. Невысок, явно не силач, уж больно худой. Голос мягкий, напевный, пожалуй излишне высокий. Педик или транс? Хрен его душу знает… Бармен сплюнул. Мысленно, хоть и хотелось, по примеру своих средневековых коллег, прямо в протираемый стакан. Этот сталкер был никем. Никому не известным «вольным стрелком» даром, что находился в Зоне уже около года. Это было неправильно. В Зоне каждый чем-то славится, не обязательно количеством скальпов или редкими артефактами. Кто-то до усрачки любит покер, кто-то так же до усрачки боится, чтобы ему во сне псевдособака член не оттяпала. У одного шрам через всю морду, у другого есть любимый и верный оберег – молочный зуб оставшейся на Большой Земле дочери… А Мечник был никем. Бродил по Зоне, прибиваясь то к одной группе сталкеров, то к другой. Артефакты искал, конечно, как и все – жрать и вооружаться за что-то надо – но в остальном… Вот потому Мечник и не нравился Бармену. Не любил Бармен людей без видимой цели. Не потому как безвольные перекати-поля, а потому что неясно на какое место им можно надавить, если будет нужда. Разве что на яйца… – Я тебе говорю, не пройдем мы втроем, – вполголоса втолковывал тем временем Дядька своему собеседнику. – А всколькиром пройдем? – ухмыльнулся тот, поглаживая окладистую рыжую бороду. – Вчетвером? Вдесятером? Не ссы, Дядя, куда мы только втроем не ходили, верно, Угрюмый? Тот кого назвали Угрюмым, действительно, очень хмурый парень в потрепанном «долговском» комбезе без знаков различия, молча кивнул. – Ходили-ходили, да не на Янтарь, – буркнул Дядька, молодой парень с залихватскими усами, бывшими, несомненно, предметом гордости и старившими его лет на пять. Спор, возможно, повторился бы по новому кругу, как повторялся уже не первый раз, но тут из угла поднялся человек в потрепанном сталкерском комбинезоне. Капюшон и маску этот чудик не снял даже здесь. – Вы идете к Янтарю? – раздался напевный голос. – Может, и идем, – хмуро отозвался рыжебородый. – Тебе что за дело? – Через Дикую Территорию? – уточнил сталкер. – Слышь, приятель, – размеренно проговорил бородатый, глядя прямо в блестящие стекла маски, – ты бы отвалил в свой угол… Здесь, конечно, драться нельзя и в рыло я тебе любопытному не дам, но «долгов» позвать дело недолгое, а уж они с тобой цацкаться не станут… Угрюмый при этих словах недовольно дернул щекой, будто припомнив что-то. Нахал же замялся, перехватив радостный блеск в глазах Бармена. Примирительно поднял руки. – Извините, мужики, что помешал. Не хотел я влазить честное слово, да только мне на Дикую Территорию попасть надо, а одному туда соваться не резон. Вот я и подумал… – Ага, знаешь что? Ты ошибся. – Постой, Медведь, не кипятись, – хлопнул приятеля по могучему плечу Дядька. – Парень-то – стрелок, – он кивнул на стоящую в углу ИЛ-86. К винтовке крепился оптический прицел. – И че? – продолжал хмуриться силач. – А то, что у Янтаря он нам не раз пригодится. Медведь что-то неразборчиво проворчал. – Ты хорошо стреляешь, Мечник? – спросил тем временем Дядя. – Ты меня знаешь? – Наслышан. Ну так что? – Стреляю, – хмыкнул парень в противогазе. – Не мастер, конечно, но достаточно метко. – Самокритично, – бросил Угрюмый, ненадолго оторвавшись от пива и смерив предполагаемого напарника взглядом. – Мне нравится. – Ну что, голосуем? – ехидно уточнил Дядя. Медведь только фыркнул. И махнул рукой. Выход назначили на следующее утро, но поскольку все, кроме Мечника, вчера изрядно приняли на грудь «утро» наступило только в без трех пополудни. Новичок в отряде не только не пил вчера, но и завтракать вместе со всеми отказался. То есть за столом-то он сидел, а вот есть не стал. – Ты жрать что ли не хочешь? – удивился Дядька, уминая бутерброд. – Хочу. Я потом, попозже… – Так, – Медведь все еще исходил паром подозрений. – Ты противогаз-то, дружочек, сними… – Зачем? – тут же ощерился Мечник. Только что за рукоять кинжала не схватился. – Затем, что на морду твою взглянуть хочу, – надвинулся на него бородач. – Ты меня в отряд позвал любоваться, или спину твою прикрывать? – прошипел новенький. – Я тебя в отряд вообще не звал, – пальцы Медведя сжались в кулаки. Заскрипела ткань перчаток. – И неплохо бы знать, кто, собственно, спину мою прикрывать будет? – Тише вы! – переполошился Дядя. – На нас уже «долги» смотрят! Пошли отсюда, за пределами базы разбираться будете! – Нет, здесь, – силач встал как вкопанный. – Знать хочу, с кем против тварей выходить буду. Вдруг не вперед, а назад стрелять надо? – Да пошел ты нахрен! – вскипел Мечник. – Не сниму! В аномалию попал, приклеился он к морде, понял, нет?! – Че ты мне лепишь! А жрешь ты как?! – Через трубочку, мля! – Проблемы, мужики? Четверо сталкеров как по команде обернулись на голос. Патруль «Долга» стоял совсем рядом. И руки бойцов уже лежали на перекинутых через плечо ремнях автоматов. – Все путем, – вымучено улыбнулся Дядя. – Утрясаем детали рейда. – Ага, – старший патруля даже глазом не моргнул. – Ну и как, утрясли? – Ну-у… – Да, – коротко ответил Угрюмый. – Тогда валите себе с Богом. Под пристальными взглядами патрульных искателям приключений ничего другого не оставалось, как засунуть свои подозрения куда подальше и быстренько покинуть подконтрольную «Долгу» территорию. Развалины завода «Росток» встретили их кажущейся пустынностью и тишиной, нарушаемой только завыванием ветра в выбитых окнах. Небо как назло затянуло грязной и дырявой пеленой облаков и прозрачные тени скользили по остаткам бетонных и кирпичных конструкций. – Забираем левее, – скомандовал Медведь, обманчиво расслабленно держащий на плече свой «чейзер», – Пойдем вдоль железки. – Там аномалий много, – напомнил Дядька. – Зато бандюков и наемников меньше, – отрезал лидер группы. – Угрюмый, возьми бинокль, найди место повыше и осмотрись. Будешь нас прикрывать. – Может лучше я? – подал голос Мечник. – Я сказал – Угрюмый. Мечник проворчал что-то себе под нос. Угрюмый пожал плечами и скрылся в развалинах. – Чисто, – раздался вскоре его голос по внутренней связи. Осторожно, в спешке всегда есть шанс прозевать опасность, группа шагала вдоль железнодорожного полотна. Угрюмый двигался на правом фланге, перемещаясь с одной позиции на другую и давая отмашку на дальнейшее продвижение. Солнце, хоть и регулярно прячущееся за облака, припекало, все сильнее нагревая мозги и оружие. Медведь изредка бросал косые взгляды на Мечника и злорадно посмеивался, представляя каково этому придурку в противогазе. Новенькому, действительно, было несладко из-за жары, но средство защиты он так и не снял. И возможно, поэтому едва не пропустил момент, когда откуда-то справа послышался грохот обвалившихся кирпичей и чей-то отчаянный крик. Медведь с дядькой очертя голову бросились на звук. Мечник чуть приотстал, стараясь держаться так, чтобы напарники не загораживали ему сектор стрельбы. Мало ли что, мало ли кто… Над крышей приземистого двухэтажного здания, не то ангара, не то склада, клубилась рыжая кирпичная пыль. Медведь вихрем взлетел по пожарной лестнице, неведомым образом не застряв в узких кольцах-ограничителях. Следом поднялись Дядя и Мечник. Посреди крыши зиял провал, очевидно одна из плит перекрытия не выдержала и провалилась внутрь. Перекрытия второго этажа, похоже, провалились вниз еще раньше и за их остатки цеплялся Угрюмый.. А в самом низу искрилась и кипела «электра». – Я, кажется, ногу сломал… – простонал бедолага. Как будто это была самая большая проблема. – Быстро, пояса сюда! – рыкнул Медведь. – Не достанут, – простонал Дядя. – Тут метра три не меньше… – Твою мать! – Нашел! – к ним спешил Мечник. В руках парень тащил моток ржавой проволоки. – Ты звезданулся? – рявкнул командир. – Совать проволоку в «электру»?! – Ну тогда стой и смотри, как он подыхает! – сталкер в сердцах бросил моток на крышу. – Отвали, я сам его вытащу. Эй, держись там! Угрюмый буркнул в ответ что-то язвительное. Очевидно, сила духа еще не покинула его. В отличие от сил физических, которых становилось все меньше. Пальцы, впившиеся в кусок арматурины, побелели от напряжения. Но уже змеилась, спускаясь вниз, спасительная проволока. Мужчина ухватился за нее, осторожно перенес на ржавую «спасительную ниточку» вес всего тела. Тянули все вместе, и вскоре бледный и ободранный напарник перевалился через край пролома. Долгое время все лежали, тяжело дыша, никто не мог произнести ни слова. Наконец Угрюмый коротко ткнул Мечника в бок. – Спасибо. Дядька почувствовал, что лед между Медведем и новеньким стремительно тает. У незадачливого паркурщика оказался закрытый перелом голени. Кости Дядька вправил, но стало ясно, что вылазка к Янтарю накрылась морской звездой. Непонятно было только, что делать теперь: они посреди Дикой Территории, день клонится к закату, а до спасительной базы «Долга» топать и топать. – Делать нечего, придется переждать ночь здесь, – заключил Медведь. – Это лучше, чем тащиться с раненым на руках по здешним местам. Идемте, я знаю тут недалеко одно местечко… Местечко оказалось не так уж недалеко, хотя возможно они добрались бы туда быстрее, если бы не раненый, которого волок на плече Дядька. А так, пока они добрались до грубо сложенного, но еще крепкого на вид угольного склада, почти стемнело. Но место и впрямь было удачным, окон в здании не было, ворота, через которые загружали уголь, были наглухо закрыты, а кроме них вход был всего один. – Если внутри никаких тварей нет, – хмыкнул лидер группы, – до утра нас там никто не достанет. Накаркал, что называется. Откуда-то, не то из угольно-черной пасти входа, не то из-за угла метнулась полупрозрачная, почти невидимая в потемках тень. Медведь выстрелить не успел, успел только отмахнуться прикладом, но сила удара сбила его с ног. Кровосос отлетел на пару шагов, издал короткий рык и вновь рванулся в атаку. И вместе с мутантом бросился вперед Мечник. Винтовка осталась висеть на плече, сталкер правильно рассудил, что все равно не успеет ей воспользоваться. Вместо этого в свете налобных фонарей сверкнул кинжал. Человек и монстр столкнулись. Кровосос был крупнее и сбил Мечника с ног, но широкое лезвие, почти в две ладони длиной, вонзилось чудищу в грудь. Противники покатились по земле, Мечник оказался сверху и что есть силы навалился на рукоять кинжала. Когтистая лапа впилась ему в плечо, острые когти проткнули ткань комбеза. Парень зарычал не хуже кровососа, перехватил кинжал левой рукой, а правой вытащил из кобуры пистолет и несколько раз пальнул туда, где бледно-желтым огнем горели глаза твари. Раздался раскатистый рык и все стихло. Мечник, тяжело дыша, выдернул из поверженного врага кинжал и хотел было встать, но вдруг наклонился, пристально разглядывая левую руку монстра… Жалобно звякнул выпавший из ослабевших пальцев клинок. Сталкер прижал обе ладони к лицу, пальцы побелели и, казалось, сейчас прорвут резину противогаза. – Эй, Мечник, ты чего? – взволновано спросил успевший подняться с земли Медведь. Парень не ответил. Так и застыл, вцепившись пальцами в голову. В свете его фонаря отчетливо было видно предплечье кровососа и на нем – почти стершаяся, но вполне узнаваемая татуировка, популярная в свое время в девяностых: дракон, обвивающий меч. А потом сталкер весь будто сломался. Упал, как подкошенный, прямо на труп и разрыдался. – Сережа… Сереженька… – услышали оторопевшие соратники вперемешку с отчаянными всхлипываниями. – Я нашла тебя… нашла… Успокаивающе потрескивал костерок в недрах угольного склада, остатки запасов которого пришлись как нельзя кстати. Вокруг царила темнота и тишина, нарушаемая только звуками далекой пальбы где-то на юго-западе. Кто-то еще, кроме них, оказался в смертельной западне Дикой Территории и сейчас сражался за право дожить до рассвета. Отблески огня озаряли заплаканное и осунувшееся лицо Мечника, наконец-то снявшего свой чертов противогаз. Теперь стали видны неровно подстриженные русые волосы, красивые, хоть и потухшие, серые глаза, тонкие губы, давно забывшие, что такое помада… – Девчонка, – медленно, словно пробуя это слово на вкус, произнес Медведь. – Теперь понятно… – он махнул рукой, обрывая себя на слове. – И давно ты здесь? – Почти год, – вздохнула та. – И за все это время так никто и не допер? – Я была осторожна, – та, кого знали как Мечника, усмехнулась. – Разве что Бармен все пытался разнюхать кто я и откуда, думал я чей-то засланный казачок… А я просто искала Сережку… – Я, кажется, припомнил, – задумчиво проговорил Угрюмый. – Был у нас проходом один сталкер, тоже как и я в «Долг» вступить хотел… Кажись, Змей его звали… – Это он, – всхлипнула девушка. – Слушай… – Дядька несколько замялся. – В Зоне, конечно, не принято интересоваться прошлым, но… Мы даже не знаем, как тебя звать на самом деле! Девушка отхлебнула из походной кружки горячий чай, вздохнула, собираясь с мыслями. И заговорила, невидяще глядя в огонь: – Вика меня зовут. Виктория Ляшенко из Чернигова. Мы с Сережей давно знакомы… Полтора года назад я получила от него последнее сообщение. Он писал, что у него все в порядке и скоро он передаст мне с надежным человеком немного денег. Я ждала почти полгода, потом… поняла, что случилась беда. И отправилась в Зону искать его. – М-м, – смущенно потер нос Угрюмый. – Я, конечно, не помню наверняка… но вроде бы Змей говорил, что на Большой Земле у него жена осталась. С ребенком. Вика вымученно улыбнулась. С силой провела ладонью по щеке. – Ах, это… Ну… Знаете, как оно бывает? Он приезжал в офис, где я работала секретаршей, кондиш ремонтировать. Слово за слово, разговорились, познакомились… – М-да, – только и сказал Медведь. – Я знаю, так нельзя поступать, – вздохнула девушка. – Но нам было хорошо вдвоем… Не только в постели… Потом фирма, где он работал разорилась, сам Сережа получил травму, с деньгами стало напряжно… И он отправился в Зону на поиски заработка. Обещал… обещал квартиру мне купить маленькую, чтобы не приходилось каждый день добираться на работу на электричках и чтобы мы могли видеться чаще… – ее голос надломился. – А теперь? Что теперь? Как мне сказать его жене, что ее муж отправился на погибель ради того, чтобы купить своей любовнице квартиру?! Как сказать его сыну, что от папы осталась только отметка в моем КПК? Вика уронила голову на сложенные руки и зарыдала. Мужчины молчали. Следовало бы утешить дивчину, но ни один из них так и не нашел, что сказать. Девушка замолчала сама. Утерла нос рукавом комбеза, шумно отхлебнула из кружки. – Я даже не знаю, что теперь делать… Сережа погиб. Все мое состояние ушло на снаряжение и взятки. Еще и кредитов набралась. Имущество, наверняка уже описали… У меня даже дома нет… Мужчины переглянулись. А потом Медведь порывисто придвинулся к Вике, обнял ее за плечи и просто сказал: – Здесь твой дом, Мечник.

* * *