«Когда-нибудь я могу не сдержаться»

Чонгук парень интересный, за ним забавно наблюдать, ходить с ним в магазины, его кормить и глядеть, как тот набивает щеки забавным бурундуком. "Присмотри за моим братом" — попросил Хосок Юнги. Не сказал, что этому брату уже двадцать два года, что он смотрит порой исподлобья и капризничает, как маленький ребёнок. Когда Чонгук ноет, то выглядит мило. Он выпячивает губу, хлопает глазками, а Юнги в этот момент представляет, как его трахает. Так проще, чтобы не сорваться, чтобы не кричать и не тратить нервы. Представляет, как между этих надутых губок пропихивает член, как толкает на кровать, как долго дерет, чтобы голосок охрип у мальчика. Потому что добрым не всегда получается быть. Чонгук та ещё свинья, хоть и безумно красивая. Юнги порой даже обидно, что он не рассказал про ориентацию, так было бы проще, мелкий все угрозы "выебать" воспринимал бы всерьёз, а теперь только смеётся. — Хен, ты? Выебешь? Я же сильнее тебя и выше, — ухмыляется Чонгук. Юнги про себя просит не думать об этом, не продолжать тему, не представлять, потому что такое плохо кончается, не контролируется, только отпугивает. — Чонгук, у меня длинные пальцы и смазка в тумбочке, хочешь пойти проверить? Чонгук сглатывает, наверняка ещё проверяет пальцы старшего, а потом таращится на лицо. Глупо моргает в тишине, не двигается, а только громко дышит. Этот парень и правда больше Юнги, но силы всегда было меньше, потому что не от количества мышц это порой зависит. Хочется сейчас его на колени поставить, пальцами в ротик толкнуться, чтобы не смотрел так непонятливо, а работал. — Ты серьёзно? Хен, ты... — Гуки, — он ненавидит, когда его так называют, — тебе стоит бояться меня, когда-нибудь я могу не сдержаться. Чон отшатывается, делает шаг назад и держится за грудь, там, где должно быть сердце. Он моргает, а Мин знает, что напугал, он это и планировал, просто чтобы мелкий больше боялся и слушался, только и всего. — Вау, — шёпотом говорит Чонгук, стекая по стенке. — Это так сексуально, хен. — Что? — Юнги хочется поднять мелкого с пола и спросить, что же здесь такого сексуального, а Чонгук просто улыбается бесновато и облизывает сухие губы. — То, что ты можешь меня выебать. Юнги просил же себя не думать об этом, но прокручивать в голове, как его член будет входить в упругую задницу, но его сны сейчас наяву, а у мелкого блестят в глазах эти бесята все ещё, улыбка играет жутковатая, что Мину стоило бы бояться. — Продемонстрировать? — и голос какой-то не свой, осипший от возбуждения, трудно скрыть, что член дернулся, стоило только мелкому метнуть голодный взгляд на пах Мина. — Если я откажусь, ты меня все равно заставишь? Чонгук непослушный, блядский, распущенный, сидит на полу, оперевшись спиной о стену, и нагло смотрит на пах Юнги. От прямого разглядывания даже через штаны у Мина твердеет, потому что этот парень просит почти буквально его взять жёстко, сам дышит прерывисто, его пальцы дрожат, а в глазах все ещё бегает этот страх под предвкушением. Хочется спросить, был ли такой опыт, готов ли Чонгук вообще, но младший намеренно губы облизывает языком своим красным, ухмыляется, приподнимает одну бровь, спрашивая: "Струсил? Хен". Хен еле дышит, он ещё даже его не трахал, а мысленно по всем поверхностям прошёлся, где хотел бы взять эту сочную задницу. — Я не собираюсь быть нежным, — Юнги шепчет и делает шаг вперёд. Он опускает руку на голову Чона и перебирает волоски на макушке. Его член так греховно близко от лица Чонгука, так унизительно, что, возможно, тот даже может унюхать запах его члена, но смотрит вверх и сглатывает, не отвечает, потому что ждёт действий, а Юнги не любит разочаровывать. — Хочешь мой член? — хрипота перекатывается в горле, он хватает за волосы младшего и упирает лицом в пах, прямо в член, слышит громкий вдох Чонгука и теряет себя. Этот мальчик прямо у члена, у его стояка, который готов уже во все щели поиметь. Пальцы его аккуратно, немного боясь, ложатся на бедра Юнги, когда Чонгук прикрывает глаза и открывает рот. Облизывает, сжимает рот через ткань, дышит парами его возбуждения, а пальцами впивается в бедра и ближе притягивает Юнги, как голодный щенок. — Хочу, — Чонгук охрип почти до баса, стреляет глазками вверх, все ещё располагая губы вблизи члена. Какой же грязный, знал бы Юнги, давно бы поставил на колени, а пока ему дышать этим спертым воздухом трудно, он кивает, все ещё держа волосы парня в руке, чтобы тот сам расправился с ширинкой. Чонгук делает это все с голодом и жадностью, немного пальцы трясутся, но Юнги сам не понимает, как дальше сдержаться, когда его член выпадает и сразу оказывается у губ Гука. У этих сочных, глупых губок, в которые Юнги толкается тут же с напором, до упора, пропускает в горло и тут же вынимает с мокрым звуком, смотрит, как густая слюна покрыла его достоинство, как Чонгук немного испуганно смотрит на толщину и длину, а потом вверх. — Правильно, малыш, соси. Юнги толкается снова, с усилием, прижимая Чонгука почти затылком к стене. Тот брыкается, слезы смаргивает, мычит и ахает, когда Юнги снова выпускает член. Ему нравится так затыкать рот Чонгука, толстым членом заполнять его рот, чтобы ни звука не мог издать, только смотреть на рвотный рефлекс, как он брыкается, но против силы Юнги не может пойти, позволяет глазкам намокать, смотрит вверх и заламывает бровки. Сладкий. Чонгук со слезами очень миленький, растрепанный, мокренький. Юнги видит, что стоит у мелкого сильно, даже на коленях, с принуждением, ему нравится сильно, удивительно, как Юнги это подходит. — Пойдём, люблю на кровати, — Юнги приподнимает штаны, чтобы снять их уже в спальне, но младший собрать себя по полу не может, молча смотрит и облизывает губы, без конца сглатывает, а у самого руки трясутся сильно, силы нет в ногах, что он может только позволить коленям разъехаться, а пальцами сжать член. — Хен, — его голос хриплый, после минета хнычущий немного со шмыганием носа, и как же Юнги нравится слезы в его глазах, ему хочется, чтобы Чонгук рыдал от счастья, плакал и кончал, поэтому опять хватает его за волосы и толкает в спальню грубо, захлопывая за собой дверь. — Раздевайся, — как собаке, как грязному и порочному, хотя сейчас Гук именно такой, он дрожит, боится, выполняет приказ, а у самого очевидный стояк, смазка капает густая и прозрачная, а это говорит о том, что это грязный парень. Такой испорченный, любит, когда с ним жёстко обращаются, а это Юнги точно может. — Ложись, Чонгук, — просит уже нежнее Юнги, ему немного жаль парня, так что хлыст его голоса ослабевает. — Хен, поцелуй меня. В другой раз Юнги бы просто дал пощёчину, чтобы лицо у него горело, но в этот не может отказать. Чонгук весь притягательный, на постели прячет ладонями член, но смотрит своими открытыми распахнутыми глазами прямо в душу, трогает там у Юнги и нежность тоже, поэтому он целует. На удивление аккуратно, медленно, он лижет парня, потому что его губы такие отзывчивые, все тело под ним извивается, грудью касается его груди. Чонгук горячий, не менее сильный, чем Юнги, но целуется сладко, мокро, отчаянно цепляясь за плечи Мина. Старший успевает вытащить смазку, когда Чонгук кусает его сосок до тихого вскрика, а потом смотрит невинной овечкой вверх, на глаза испуганного Юнги и все равно получает шлепок по заднице. — Жалеть не буду. Слов на ветер не бросает, сразу два пальца вставляет в его зад. Весь сжатый, тугой, горячий. Внутри Чонгука приятно, а самому парню не очень. Младший мечется, дрочит себе, пока Юнги позволяет, чтобы не больно, а сам раздвигает на выдохе ноги, прикрывает глаза, потому что видно, что ему немного стыдно за такое поведение, а от развязного Чона у Юнги член снова дёргается. Ему хочется уже вставить, а не смотреть. Чону хорошо теперь от пальцев, ерзает, словно сам насадиться хочет, без конца облизывает сухие губы и продолжает стонать. Юнги слышал эти стоны, когда Чонгук ел, тогда тоже член дернулся, а теперь совсем звереет, понимает, что Гук специально, чтобы не говорить "Выеби меня", он делает все, чтобы старший сорвался. Пусть тогда терпит боль, плевать Юнги, что член его гораздо толще трех пальцев, потому что Гуки размазывает по кровати как изящную балерину, он мокренький как девочка там, между ножек, поддерживает под коленями их, раздвигает, а у самого глаза закрыты, не смотрит, откинув голову. — Смотри, Гуки, — шепчет Юнги в самые губы, — смотри, как хен ебет тебя. В ответ младший стонет, заламывает бровки и на частых выдохах открывает глаза. Сначала в глаза смотрит, получает поцелуй нежный, благодарный, Юнги не скупится на похвалу, потому что Чонгук хорошо работает, он сладкий весь и узкий, внутри него горячо, так что Мин так пытается сказать спасибо. Затем только Чонгук смотрит вниз, его глаза расширяются, а потом он смотрит своими озерами на Юнги, что смешно даже становится. — Да, котенок, это все сейчас внутри тебя, — толкается до основания, задерживается, смотрит, как от его слов у Гука пальцы на ногах подгибаются. Мин знает, что уже давно нашёл простату, по отчаянным стонам понятно, но все равно приятно, когда Чонгук пытается шире раздвинуть ноги, как он уже не стесняется громко стонать, как потеет и капельки красиво остаются на его теле. Такой красивый мальчик, Юнги трахает со вкусом, у него самого выдержка кончается, он не знал, что мелкий так может, что его зад так хорошо будет принимать. Гуки узенький, мокрый, все внизу хлюпает, как у девочки, от этих звуков мелкий краснеет, кусает губы и уводит все равно свои глаза. Юнги кусает его кожу, оставляет засосы, чтобы знать, что точно было, что этот ягненок теперь его, что этот зад держал в руках, раздвигал и смотрел, как член проходит в его растянутую дырочку. Чонгук кончает, он внезапно, без предупреждения или помощи рук заливает живот спермой и Юнги сам сбивается с толчков. Он смотрит, как Гуки извивается, как красиво дрожит, а как поёт сладко, такой весь аккуратный, чистенький, сжимается вокруг члена Юнги, что он толкается быстрее, лишь бы себя довести до разрядки, долбит бедного парня, который хнычет, за подушку цепляется, облизывает губы и снова кричит. Чонгук капризничает даже так и получает удар по заду, от него сжимается и Юнги сгибается, ахает и кончает внутрь. Внутрь этого капризного непослушного Гуки. Всё же выебал. Смотрит на разморенного парнишку и вынимает член, чтобы посмотреть, как сперма будет вытекать из растянутого пульсирующего колечка. Чонгук будто бы просит задницей ещё, а на деле переворачивается на бок и дуется. — Это моя кровать, — как бы между прочим говорит Юнги. — Мне поебать, вытирать меня тоже сам будешь, — снова капризничает, но на этот раз Юнги просто целует его в надутые губы и идёт за полотенцем.