Немного нервно

      Тонкая рука подносит к губам сигарету. Затяжка. Медленный выдох. Рука по-прежнему у лица. Острые зубы впиваются в кожу у большого пальца. Тонкая струйка крови стекает по запястью, часть размазывается по подбородку. Окурок летит в пепельницу, но не попадает, к несчастью. -Чего ты от меня хочешь?       Тор глядит на брата, такого далёкого и отстранённого,- кто бы мог подумать, что год разлуки может изменить человека до неузнаваемости- произносит недоумённо: -Хочу вернуть упущенное время.       Тонкая кисть жеманным жестом подпирает острый подбородок. Глаза сужены, смотрят откровенно зло и смело. Уголки губ нервно дёргаются вверх, но тут же опускаются. -Ты знаешь, что как раньше уже не будет, Тор. Исправить не получается.       Локи знает, что причиняет боль подобными фразами. Знает, что потом будет истязать себя, лишь бы чувство вины отпустило. Знает- и продолжает изводить брата. Сам виноват не меньше, как бы то ни было.       Они молчат, глядя в разные стороны. Дым тонкими струйками тянется к потолку, пепел прожигает в белой скатерти дырку. Локи сидит, перекинув нога на ногу, и легонько задевает носком Тора. Оба напряжены в ожидании продолжения нелёгкого разговора.       Всего-то говорили пять минут, а новая студия разнесена вдребезги. Плафон с люстры как мелкая галька под ногами на пляже. Кружка, будто сердце, разбита на две половинки. Ваза с фруктами словно потерпевший крушение лайнер, выброшенный на берег и раскидавший по пляжу останки.       Резко встают, оба, почти одновременно, будто дикие звери, готовые к схватке, упираются ладонями в стол: -Как раньше уже не будет... -Как раньше мне и не надо.       Тор хватает брата за ворот рубашки и тянет на себя, Локи чувствует, как тазовые косточки больно вжались в столешницу. Полустон-полувыдох в чужой рот напротив, неудачная попытка найти точку опоры.Тор огибает стол, подхватывает стройное тело на руки, быстрыми шагами пересекает комнату и бросает ношу на жёсткий диван. Локи ударяется спиной, воздух покидает и без того слабые лёгкие, и в следующую минуту Тор наблюдает как ломает тело брата в судорожном откашливании внутренностей. Но ждать больше невмоготу. Он затыкает жадным поцелуем не отдышавшегося Локи, тот сучит ногами по дивану, хватается за плечи брата. Со стороны выглядит так, будто двое сражаются за право на жизнь, но какое дело этим двоим до другой стороны? Слишком многое они потеряли в поисках своей-моей стороны. Настало время уйти в сторону. Заняться чем-то действительно важным.       Нетерпеливые руки рвут дорогую ткань рубашки. Пуговицы звенят на полу. Тонкую кожу царапают едва расстёгнутые брюки, стягиваемые заодно с трусами крепкими руками. Жадные недопоцелуи. Громкое дыхание. И шорох стаскиваемых наспех одежд.       Тор проводит по мускулам пресса, в обратном движении задевает светлую линию шрама. Ему сейчас не до расшаркиваний и долгих прелюдий, но он помнит о брате, об его утончённости и хрупкости. Едва сдерживаясь, целует там, до куда дотягивается, пока холодные пальцы щекочут его широкую спину.       Подобрав под колени ноги брата Тор закидывает их себе на плечи. Одной рукой продолжает водить по телу от шеи до возбуждённого члена, второй аккуратно пробирается в зад брата, попутно отмечая, что тот хранил верность. Тор усмехается. Он знает, что Локи, несмотря на все ухищрения и колючие фразы, любит. Любит безмерно.       Локи смотрит на Тора, восхищение и голод смешиваются в голубых глазах. Боль. Нужна боль. Она отрезвляет и не даёт чувствам вырваться наружу. Кусать себя стало для Локи привычным делом. Он только успевает зажать указательный палец зубами, как рука Тора вынимает его изо рта. На щеке Тора засохла кровь брата из раны. Приподнимаясь на локтях, Локи начинает жадно слизывать корочку, Тор резко входит, выбивая из брата болезненный стон.       Локи волнует забытое чувство наполнения, будто внутренности что-то сжимает, начинает выбивать из тела. Внизу всё горит огнём. Собственный член тянет от нестерпимого желания. Локи кусает Тора в шею.       Руки Тора по бокам Локи будто колонны, за которые тот цепляется из последних сил. Пусть эта комната -весь мир- падает, но Локи знает, что Тор удержит их двоих. В его крепких стальных объятиях как в клетке, только вот находится в ней приятно.       Тор любуется братом. Сейчас он как никогда настоящий. Чувственный, отдающий и принимающий любовь. На секунду их взгляды встречаются, и этого хватает, чтобы Тор кончил. На губах Локи Тор замечает кровь. Он выходит из Локи с влажным хлюпаньем, наслаждаясь видом раскрытой дырочки, истекающей его спермой. Тот вздыхает томно и немного нервно.       Зажав в мозолистой руке член брата, резко проводит от основания к головке, надавливает на неё, задевает уздечку, сжимает ствол. Пара манёвров- и Локи протяжно стонет, роняя руку и ударяясь ею об пол.       Тор падает сверху, накрывая потным телом Локи, которого вновь накрывает кашель. Тор качается как на волнах на заходящемся в хрипе и стонах брате.       В комнате жарко. Подобно сигаретному дыму, запах секса разносится по комнатушке. --Мне б затянуться...       Голос Локи, хриплый и слабый, прервал наступившую тишину. Одной рукой Локи зарылся во влажные волосы, другой гладил крепкую спину Тора. Зыбкий холодок прошёлся по телу- виною всему расшатанные нервы. Чувствуя, как слипаются их тела от пота и спермы, пошевелились, но вставать всё равно не хотелось. Тор, боящийся спугнуть ласковый настрой брата и прикосновения нежных рук на своём теле, сказал куда-то в ключицу: -Об этом мы позже поговорим, завязывать тебе надо, на самом деле.       Локи приподнял над спиной Тора свою руку и прищурился, глядя на запястье, где виднелись тонкие шрамы. -Пробовал. Не вышло.       Тор спал. Желанная тяжесть вдавливала Локи в диван. Спина начинала болеть. Под рёбрами кололо от недостатка кислорода. Но Локи решил потерпеть. Пусть брат отдохнёт, на сегодня достаточно натерпелся. Впереди многое их ждёт. Постепенное налаживание жизни, претерпевание характерами и другие проблемы подобного рода. Локи поднёс палец ко рту и, чуть слышно всхлипнув, прокусил тонкую кожу. Капля крови затерялась в блондинистых волосах мужчины.       Не выдержав этой идеалистической картины на кухне с тихим треском погасла лампочка. За окном, проезжая, шумят машины, царапая асфальт. Комната погрузилась во мрак.