МЕРТВЕЦ

God Боже, Oh, God О, Боже, May the light Может ли свет Of this flickering candle Этой мерцающей свечи Illuminate the night the way Осветить ночной путь так, Your spirit illuminates my soul. Как твой дух освещает мою душу*? Богушка Бажена Драгомира сразу невзлюбила. Несмотря на то, что до него они с матушкой жили впроголодь. До Бажена у нее не было никаких игрушек, и одежка ее была старенькой, штопанной-перештопанной. Они стояли на улице и протягивали руки, мечтая хоть об одной медной монетке. Но им вслед лишь плевали и кричали: - Ведьмы! Демонские отродья! Вас надо сжечь на костре! Они бежали, а потом прятались в канавах, мучаясь от рези в животе. Они с матушкой были Колдуньями. Никто их не любил. Везде их гнали. Ненавидели. Матушка часто плакала и причитала: - Я могла бы, могла бы... Я бы им зелья варила, а они! Они меня даже не слушают... Анке Боянке, ее матери, повсюду отказывали. Работу она получить не могла. Местные считали, что Ведьм надо было уничтожать с рождения. Не случайно, почти все в их городе строилось из агата. От этого минерала Колдуны слабели, как котята, и их легко могли забить насмерть. Жалкое существование матери и дочери продолжалось до тех пор, пока однажды вечером они не встретили Его. Богушка с матушкой стояли на главной улице с вывернутой шапкой у их ног. В ней не было ни монетки. Их начало трясти на морозе, а губы у них посинели и размыкались с трудом, когда рядом остановились роскошные резные сани, обдавая прохожих крошкой снега. Из них вышел мужчина - молодой, светловолосый и сероглазый. Такой высокий и мощный! Богатырь и великан! Богушке пришлось запрокидывать голову, чтобы четко рассмотреть его. Мужчина будто светился. Даже снег так не искрился, как он. Богушка не могла определить, откуда лился этот свет. Мужчина, невзирая на мороз, был в легкой белой рубашке и холщовых брюках. Накинутый сверху полушубок вряд ли приносил ему тепло. Но Богушка, несмотря на весь его внушительный и мужественный вид, мгновенно его невзлюбила. Потому что ее сгорбленная, постаревшая раньше времени матушка посмотрела на этого человека и больше была не в силах отвести от него взгляд. Ее рот так и раскрылся в букве "О". Он украл у Богушки единственную отраду - любовь ее матушки. Отныне последняя обращала на свою кровинку все меньше внимания. Мужчина, которого звали Бажен Драгомир, пожалел их и взял матушку на работу. Теперь они стали жить в добротной избе. Матушка варила зелья и мастерила обереги для Бажена. Он был знатным. Князем... Матушка стала задумчивой. Богушка чувствовала себя тенью. Мама перестала следить за ней - только кормила и все. Бажен часто навещал их. Матушка не отводила от него глаз - смотрела жадно. А Бажен глядел на Богушку, и в глазах его плескалась мертвая тоска. Он уделял ей много внимания - приносил сладости, деревянных лошадок, куколок из добротной ткани, красивые камешки. Пытался погладить ее по голове и смотрел грустно, когда она уворачивалась. Богушка его сторонилась. Он отобрал у нее матушку. Бажен был врагом. Чужаком. Человеком. Мать, когда он уходил от них, начинала кричать и топать ногами: - Прояви больше уважения! Он наш спаситель и благодетель! Он нас кормит и одевает! У него погибла дочь! Она была твоего возраста... И похожа на тебя, как две капли воды! Подумай головой, как ему больно, когда ты воротишь нос от его подарков! Он и так постоянно чувствует вину, что не уберег, а тут еще ты! Богушка надувала губы и, едва сдерживая слезы, пряталась в уголке избы. Крики матушки приносили ей страдания. Она была ее дочерью, а не его. Чего ему было расстраиваться? О какой боли может идти речь, если Богушка - не его кровь? Так прошло три года. Богушке исполнилось девять. Матушка стала чаще смотреть на нее волком и больше ругать, а ее долгие и томные взгляды на Бажена остались неизменными. В них горело пламя - пламя преданности и любви. Богушка теперь при виде Бажена убегала, а все его подарки выбрасывала. Но он, несмотря ни на что, обращался с ней бережно и ласково. Все изменилось одним коротким зимним днем. Бажен забежал к ним в избу, стремительно отворяя двери. Он был без головного убора, в распахнутом полушубке. Его глаза лихорадочно блестели. Бажен яростно крикнул: - Собирайтесь! В городе бунт! Хватают и отправляют на костры всех уцелевших Колдунов! Быстрее! Бажен отдал им свои сани. В них была запряжена тройка лошадей, черных, как смоль. Он усадил их в сани и коротко приказал: - Не слезайте. Лошади - умные животные. Они знают дорогу. Они доставят вас к моему двору. Там стоит моя дружина. Матушка сомневалась. - А что будет с тобой? - взмолилась она, - Ты нас прикрывал! Отогрел! В городе полно других князей! Все они желают убить тебя! Ты сильный! Сердца их полны злобы и зависти! - Ты преувеличиваешь! - добродушно улыбнулся Бажен, - Бунтует народ, а не князья. Простой люд интересуют лишь Ведьмы! Он передал матушке поводья, и они поехали. Бажен остался стоять у их избы, с тоской смотря им вслед. Хватило матушку на минуту. Почти простонав, она натянула поводья, останавливая лошадей, выскочила из саней и воскликнула: - Езжай одна, Богушка! Я... Догоню тебя, доченька! Матушка побежала обратно к избе прямо по заснеженной дороге. Ее ноги проваливались по колено, но ей было все равно. Богушка дрожала пару минут, раздумывая, - мать успела скрыться из виду, а потом спрыгнула на землю следом. Богушка была такой малюткой, закутанной в тулуп, что снег доходил ей почти до пояса, и она просто ползла, раня ладони о наст. Богушка знала одно - матушка была в опасности. Она не знала почему, но сердце говорило ей - поторопись! Когда Богушка добралась до избы, она сначала не поняла, что видит. Их избу окружали люди. В кольчуге, шлемах, с мечами... Рядом были привязаны ретивые кони. Их было так много! У ворот на коленях сидел Бажен. Он был растрепан и бледен. Один из незнакомых воинов приставлял к его горлу острие меча. А рядом с Баженом лежала матушка. Пустыми карими глазами она безмолвно смотрела в небо. И не моргала... Все ее туловище было перемазано красным. Богушка не совсем осознала, что видит, но болезненный крик вырвался из ее горла сам собой. Бажен, услышав ее, вздрогнул, схватил лезвие перед собой ладонью, раня кожу на ней, и, оттолкнув незнакомого мужчину, подбежал к ближайшей лошади. Он разорвал веревку, удерживающую животное, голыми руками и оседлал его. Опешившие дружинники очнулись, но было поздно. Бажен успел доскакать до Богушки. Шел снег, и конь двигался медленно, но стремительнее дружинников, пытающихся отвязать своих лошадей, чтобы броситься в погоню. Бажен схватил Богушку за шкирку и, прижимая ее к себе одной рукой, помчался по дороге. Позади раздавались гневные крики. Они достигли саней, и Бажен ссадил на них плачущую Богушку. - Мне нужно вернуться. Князья не убегают! Это мой долг! - уверенно воскликнул Бажен и погладил ее по голове, - Скачи, Богушка! Я вернусь за тобой, доченька! Он ударил одну из лошадей, запряженных в сани, по крупу, и Богушка поехала. Она сидела задом наперед и смотрела на Бажена. Он махал ей рукой, прощаясь. Не успели сани преодолеть и несколько метров, как показалась погоня. Богушка видела все. И как Бажен пытался раскидать дружинников голыми руками, и как его повалили на снег, и как закололи мечами, и как белое окрасилось красным, и как вверх - в небо, скользнула чистая и серебряная дымка, и как один из воинов равнодушно скользнул по ней взглядом (чего преследовать? сама от холода да от диких зверей помрет)... Она видела все. Когда дружинники протыкали тело Бажена, радостно улюлюкая, она повторно закричала. Богушка вытянула руки, чуть не падая с саней, и тихонько проскулила: - Папа... Папочка! Только сейчас она поняла, кого любила больше всего. Страстно и преданно. Не матушку, как думала она, а того, кто дарил ей свет и тепло в этом жестоком мире. Своего отца. Пусть и не по крови. Но время ушло. Закоченевшее тело князя Бажена Драгомира осталось лежать на снегу на радость воронью, а Богушка ни разу за свою жизнь его так и не поблагодарила. В тот день она потеряла все - и мать, и отца. Papa, can you hear me? Папа, ты меня слышишь? Papa, can you see me? Папа, ты меня видишь? Papa, can you find me in the night? Папа, ты можешь найти меня в ночи? Looking at the skies Глядя на небо, I seem to see a million eyes Кажется, я вижу миллионы глаз Which ones are yours? Какие из них твои? Where are you now that yesterday Где ты сейчас, когда вчера Has waved goodbye Помахал на прощание рукой And closed it's doors? И закрыл свои двери? The night is so much darker. Ночь стала намного темнее The wind is so much colder Ветер - намного холоднее The world i see is so much bigger now that i'm alone. Мир, который я вижу, стал намного больше теперь, когда я одна Papa, please forgive me. Папа, пожалуйста, прости меня Try to understand me. Попробуй понять меня Papa, don't you know i had no choice? Папа, разве ты не знаешь, у меня не было выбора?* * Barbra Streisand - Papa, can you hear me?