С Днём Рождения, Дос-кун!

      Не смотря на то, что отопление уже включили, в квартире по-прежнему холодно. Так не хочется покидать нагретую постель, да и незачем. Вчера он дописал новую компьютерную программу, способную пробраться в любую систему и "подчинить" её, но для осуществления задуманного ещё рано, так что можно проваляться под одеялом весь день.       Глубокие аметистовые глаза следят за полётом /падением/ многочисленных снежинок на фоне пасмурного неба.       Выпить бы сейчас чего-нибудь горячего. Но идти до кухни по холодному полу - выше его сил. Да и зачем? И кофе, и чай давно закончились, а сходить до магазина никак не получалось из-за работы над программой.       Если бы кто-нибудь сварил для него кофе...       Достоевский плотнее кутается в одеяло. Странно, но порой даже самому "каменному" человеку хочется, чтобы о нём позаботились...       А снег всё усиливается. Большие пушистые хлопья пролетают мимо окна, отбрасывая серую тень на бледное лицо. Красиво. Уныло. Спокойно. Тихо. Пусто.       Да, пожалуй, пусто - лучшее определение.       Неожиданно Фёдор почувствовал, как прогнулась кровать, а его самого вместе с белым одеялом сгребли в охапку, и крепко сжали.       - Утречка, Дос-кун! - возвестил знакомый вечно весёлый голос.       - Утра, Коль, - отозвался Достоевский, приподняв голову, чтобы одеяло не затыкало ему рот.       - А я тебе завтрак приготовил, - Гоголь усадил темноволосого к себе на колени. По мановению руки, перед ними появился кроватный столик с кружкой чёрного ароматного кофе и яичницей в виде улыбающегося смайлика.       Расположив руки по бокам от укутанного Фёдора, Николай принялся разрезать улыбающуюся мордашку.       - Ну-ка, Дос-кун, открой рот.       Достоевский задрал голову, чтобы заглянуть в лицо нежданного гостя.       "Он что, серьёзно?"      Яркая улыбка, ярче, чем что-либо в комнате, и голубые глаза, немного разные по оттенку - сегодня Гоголь без маски.       "А почему бы и нет?"       Фёдор вернул голову в исходное положение и послушно открыл рот...       Завтрак был вкусный. Сам Достоевский не умел готовить и редко ел нормальную пищу, поэтому Колина стряпня ему действительно понравилась. Но было странно, что его кто-то кормил как ребёнка. Это немного смущало... Нет, смущало - это не про демона Достоевского, в других обстоятельствах он бы сказал, что это унизительно, но... Так приятно, когда о тебе заботятся, и так хорошо сидеть в тёплом одеяле, когда сзади сидит кто-то ещё более тёплый, чем любое одеяло.       Фёдор открыл рот, готовясь принять очередной кусочек яичницы, но вилка неожиданно плавно ушла в сторону, а вместо неё темноволосый почувствовал, как чужой язык исследует его рот. Неожиданно. Странно. Непривычно. Но не противно.       - Хотел проверить, достаточно ли соли, - отводя взгляд, оправдался Гоголь, но его смущение тут же сменилось оживлённостью. - Дос-кун, тебе понравилось?       - Да, - тихо ответил Фёдор, наклонившись назад и положив голову на плечо светловолосому и прикрывая глаза.       Так они просидели в тишине несколько минут. Гоголь ещё никогда не видел Фёдора таким умиротворённым.       - Дос-кун, С Днём Рождения, - в пол голоса произнёс он.       - Разве он сегодня? - Фёдор открыл глаза и задумчиво уставился на тёплую улыбку, пытаясь вспомнить, какое сегодня число.       - Одиннадцатое ноября, - подсказал Николай. - С чем хочешь торт?       - На твоё усмотрение, - Достоевский едва заметно улыбнулся, он и вправду забыл.       - А можно, я тебя покормлю?       - А потом проверишь, достаточно ли сахара в торте? - они встретились взглядами.       - Ты меня насквозь видишь, - с широкой улыбкой ответил Гоголь, крепче обнимая Дос-куна.