Самоубийство не грех.

***

***

***

— Самоубийство – не грех! Девушка в который раз твердила это себе, другим, Ему. По логике, да, самоубийство есть «убить себя», есть само «убийство», но ведь, на то были причины, благородные, как она считала. Что за бред... Очередной, не эстетический глоток алой жижи из блестящего бокала залпом и горло наполнилось приятным, даже обжигающим чувством сладости и одновременно горечи. Поставив бокал с характерным стуком на барную стойку и оперевшись локтями о неё же, девушка выдохнула. Разноцветные глаза с лёгким помутнением глядели на сидящего рядом четырёхрукого белого друга, если так его можно назвать, поправляющего свой грудной пушок, создавая иллюзию объёма ему. — Дорогая моя, остынь. Как ни крути, но ты здесь – в Аду. Действительно. Как ни крути, но очутилась она здесь, в кладезе всех грешников, а не среди пушистых облаков. От Энджела она слышала это часто. Он любезно напоминал ей где она находится, возможно, просто видя в этом развлечение, смотря на её растерянное лицо, что со временем уже сменилось на чистый фейспалм. — Энджел, катись к чёрту.

***

***

В Аду царила всё такая же обстановка хаоса, шума, мрачности, тревожности, и, самое главное, как такового беззакония. Шаткой походкой девушка шла по обочине дороги, держа в руках полупустую бутылку с некой жижей. Полупустую. Не на половину полную. Изредка чёрные губы припадали в поцелуе к горлышку стекляшки, постепенно опустошая её содержимое. Когда же сосуд для спиртного был пуст, девушка попросту выкинула бутылку куда-то за себя, после чего раздался треск разбившегося стекла и тцыканье. Обернувшись, глаза черновласой на миг расширились, а губы искривились в отвращении. — Аластор. Зрение не подвело. Перед ней стоял Аластор, со своей фирменной улыбкой на лице и таким же таинственным азартом в глазах. Он везде, будто её личная тень, что эдак на метр больше её самой. — Дорогуша, снова пьёшь? «Да заткнись ты уже...» —...ну да. Кратко, тихо, на отвяжись. Взгляд потупился и был отправлен рассматривать разворошённую тушу какой-то неведанной птички. Эдакий внутренний мир наизнанку. Ей хотелось также кому-нибудь вывернуть всё то, что у неё накопилось внутри и что она чувствовала. Но чувств-то нет, кроме как настойчивого желания блевать. Буквально. В уголках губ показалась белая пена, выступающая и пачкающая острый подбородок. Аластор, всё это время наблюдавший за сей картиной с прежней улыбкой на лице, еле слышно и заметно выдохнул. Не свойственный ему вид. Несвойственно ему возиться с Ней. Пара шагов и вот Он, перед ней. Достаёт платок, идеально белый, чистый, непорочный. До поры до времени. Бережно, аккуратно убирает всю грязь с её лица. Лишь внешне. Выкидывает его, испачканный тем, что её и погубило, как она испачкала Его собой. — Мне было просто одиноко. Мне было просто одиноко... – фраза за фразой, растворявшиеся в стихшем хаосе, что окружал Их. Однако, лёгкое красноватое свечение от Аластора разрушала сию идиллию пустоты. Фраза за фразой врезались в Его уши, что давно привыкли к её голосу. Привык к её макушке, что при таком расстоянии между Ними была видима для него в первую очередь. Он под 2.3 метра, и она под 1.5. Он – такой величавый, погибший гордо, и сразу утвердивший себя в этом мире, и она – такая слабая, забавная, даже сейчас умирающая. От одиночества. Но ведь Он же здесь. Ладонь демона плюхается на голову девушки, тут же зарываясь в чёрные волосы пальцами, слабо сжав их и, аккуратно, настойчиво, собственнически тянет голову девушки вверх, без лишних затруднений. Она и сама поняла, что не посмотреть на Него тогда, когда Он хочет, –

самоубийство.

И она подчиняется, смотрит в Его светящиеся глаза своими жёлтым и синим.

***

***

Он и сам не понимал, зачем оно Ему надо. Возможно, Он просто хотел понять таких, как она. Ведь решил умереть Он не сам, в отличие от неё, покорно разместившей голову на Его коленях. Такие как она выбирают сами. Вот кто действительно знает, когда наступит их время, и тщательно готовятся к этому. Но в таком случае они заказывают себе прямую дорогу в Ад. Почему? Потому что самоубийство – это грех. Глаза Аластора опустились на мирно спящее лицо девушки, в то время как ловким движением пальца мешающая прядь была убрана с её ушка, опалённого дыханием демона и его шёпотом, услышанным даже в самых тёмных уголках разума: — Тогда что ты здесь забыла, дорогуша?